В последнее время мне попадаются дома, для статей про которые приходится провести настоящее расследование. Соединить в одной точке даты, адреса, фамилии владельцев и архитекторов. Голова пухнет: информации много, но все вокруг да около. Как сплести ту самую ниточку повествования?
Однако когда материал готов – сижу довольная, как кот, объевшийся нелегально хозяйской сметаны.
И вот сегодня новый вызов – дом на набережной Фонтанки, с которым связаны два крупных купца, один архитектор и громкое убийство XIX века.
Случайности не случайны
С моим новым домом-героем мы встретились на набережной Фонтанки, возле БДТ. Об этой парадной давно ходила молва – всех привлекал мостик на последнем этаже, который соединяет парадную и черную лестницы.
Встречи с этой парадной искала уже не раз. Уже стояла под этой дверью, но никто из жильцов так и не вышел. Да и не зашел.
И тут, прогуливаясь солнечным днем вдоль реки (кстати, по которой уже аж в марте начали ходить экскурсионные трамвайчики), дошла до того самого дома, той самой двери. В шутку дернула… а она взяла и открылась.
Жалобно посмотрела на супруга: зайдем же, зайдем?
Муж был сильно голодный и очень хотел поскорее найти местечко перекусить. Но он так же прекрасно знал, что для меня значат парадные. Желудкам было приказано не урчать – чтобы не привлекать лишнее внимание жильцов: мы зашли внутрь.
Две находки в одном доме
В парадной был явно сделан не так давно ремонт. Царили полумрак и тишина. Судя по огромным новым железным дверям – здесь не коммуналки. Было немножко не по себе – как раз на таких лестницах очень не любят чужаков. Но мы, перешептываясь, поднимались выше и выше.
И вот на последних двух этажах встретили те самые мостки между парадной и черной лестницами. К моему удивлению, их оказалось аж два. Хоть и боюсь высоты – не пройтись по ним было равнозначно преступлению.
Отдельное внимание уделила перегородкам с декоративным остеклением между лестницами. Как сообщают авторы проекта «Витражи Петербурга», для их декора были использованы бесцветные стекла с фактурой «Diamond Rolled».
«Стекло с фактурой «Diamond Rolled», распространенное в Европе и в Великобритании в конце XIX – начале ХХ в., редко встречается в Санкт-Петербурге. Пока нет данных о его происхождении, не исключено, что его привозили из-за границы», – отметили специалисты.
К сожалению, не все перегородки дожили до наших времен. Часть из них как раз убрали в ХХ веке, когда в парадных появился лифт и были сооружены те самые мостки.
Черная лестница тоже не оставит гостей равнодушными. Она винтовая. Почему-то вкупе с окнами мысленно переносит меня в Средневековье.
Правда, оригинальные стекла сохранились не на всех этажах. И красиво сфотографировать лестничные завитки тоже сложно – как раз из-за лифта.
Но я была в восторге: сразу две интересные лестницы спрятались в одном доме! Дело за малым – узнать, кому это все принадлежало?
Один архитектор, но два хозяина – кто лишний?
Этот дом часто указывают двойным адресом – набережная Фонтанки, 67-69. В поисках владельца сначала вышла на Антона Апраксина – владельца Апраксина двора. Здание под современным номером 69 для него построил в 1878 году архитектор Андрей Бертельс.
С архитектором угадала сразу, а вот с владельцем – нет. Наши лестницы относятся именно к 67-му дому. И его построил другой рынковладелец (это слово только что сочинила, да простит меня русский язык). Речь идет о Леоне Линевиче.
Найти информацию о Леоне Линевиче оказалось не так-то и просто. В расследовании мне очень помогла статья земляка – гатчинского краеведа Владислава Кислова. Оказывается, Линевичи владели недвижимостью и в моей родной Гатчине. Но здание там, конечно, поскромнее.
Леон Осипович получил домашнее образование. И уже в юном возрасте начал заниматься продажей бронзы и античных вещей.
Очевидно, что купцами за день не становятся. Он начал с подмастерья в лавке. Трудолюбие и предприимчивость юноши позволили ему в 1863 году открыть собственное купеческое дело. И вскоре он дорос до купца 2-й гильдии – стал владельцем лавки №206 в Апраксином дворе.
Бизнес шел. Необходимо было расширяться. В 1882-1884 годах Линевич построил свой собственный рынок на Фонтанке, 59. Автором проекта был все тот же Бертельс. К сожалению, ни рынок, ни близстоящая Воскресенская церковь при благотворительных заведениях Апраксина до наших дней не сохранились. Теперь по этому адресу находится Дом Прессы, современное название БЦ «Лениздат».
В это же время наш купец возводит неподалеку доходный дом. И строит его – да, вы угадали – Андрей Бертельс. Здание появляется на набережной Фонтанки в 1882 году.
Сюда же перебирается магазин Линевича. Насколько мне известно, тут же поселяется и наш герой (во всяком случае с 1895 по 1896 годы). Возможно, уже без семьи. На эту мысль меня навело громкое дело 1881 года. Благодаря ему имя Линевича увековечено в книге «Судебные речи известных русских юристов» 1958 года.
Дело Леона
Этот параграф лучше читать голосом Андрея Малахова. Сейчас нам придется разбираться в семейных перипетиях Линевичей. Точнее Леона Линевича и Марии Левенштейн.
Дело в том, что пара не была расписана официально. Но сожительница имела от нашего купца 12 детей. А еще ее обвинили в покушении на убийство…
Совсем в детали вдаваться не будем. Но история актуальна что век назад, что сейчас.
Преуспевающий купец искал учительницу французского языка для детей, а нашел себе любовницу – Элеонору Михневу. Возможно, это была и любовь – кто я такая, чтобы принижать чувства других?
Дома он стал появляться все реже и реже. И по словам Левенштейн, все хуже относился к детям – сурово наказывал их за малейшие провинности.
Сожительница всячески пыталась разобраться, что происходит в их отношениях спустя 18 лет совместной жизни. Но получала лишь отговорки и даже грубости. 2 мая 1881 года женщина решила расставить все точки над i – отправиться к «супругу» на службу.
«Выходя из своей комнаты, она увидела через открытую дверь кабинета Линевича приоткрытую дверцу несгораемого шкафа, откуда был виден револьвер. Мрачное настроение и подавленность подсказали ей мысль о самоубийстве. Мария Левенштейн взяла с собой револьвер, решив, что при отрицательном ответе Линевича, то есть если он решит окончательно порвать с ней и не отдаст ей детей, покончить с собой», – говорится в материалах дела.
На службе Линевич встретил ее традиционно неприветливо. Обратный путь расстроенная Левенштейн проходила – случайно или нет – мимо дома, в котором проживала Михнева.
Левенштейн вошла в дом в надежде договориться с любовницей по-хорошему. Однако и тут ничего не вышло. Не вышло настолько, что во время склоки Левенштейн в порыве гнева дважды выстрелила в Михневу.
Женщину обвинили в убийстве. Был суд. На нем ее защитником выступил знаменитый тогда в Петербурге юрист Константин Хартулари.
Адвокат напомнил, что отношения «супругов» начались в 1865 году – в небольшой квартире Левенштейн на правах квартиранта поселился Линевич.
«Благодаря практической изворотливости, свойственной людям, начавшим свое торговое поприще в качестве мальчика в лавке, Линевич, по словам знавших его, всегда лицемерно кроткий и услужливый, вскоре приобрел симпатию стариков Левенштейн и расположение дочери их Марии, на которую обратил свое внимание. Его постоянная заботливость об этой девушке, доходившая до предупреждения малейших ее желаний; рассказы о своей личности, о желании основать собственную семью с намеками, что первенствующая роль в этой семье будет принадлежать ей, Марии, в случае согласия ее соединить свою судьбу с его личной; наконец, сделанное им более категорическое предложение о вступлении в брак – все это не могло не возбудить в бедной молодой девушке, не имевшей притом никакой надежды на более лучшую будущность, первого и глубокого к нему чувства любви и привязанности; а постоянные уверения в честности своих намерений, о которых повторял он даже в сегодняшнем заседании, создали в обвиняемой безусловное к нему доверие», – заявил Хартулари.
Линевич сделал предложение Левенштейн, однако до брака так и не дошло. Как отметил адвокат – каждый раз под разными предлогами. Зато с годами стали появляться дети.
«Время уходило быстро, и отношения не изменялись», – завоевывал он внимание присяжных грустной историей своей подзащитной.
Ради детей, чтобы они не стали незаконнорожденными у всех на виду, сожительница оставила все как есть – осталась рядом с купцом. Однако когда чувства недожениха охладели – это стало для нее красной линией. Она хотела свети счеты с жизнью, но судьба распорядилась иначе, столкнув ее с соперницей в тот роковой день…
«Подобным приговором своим вы, несомненно, создадите принципиально такую нравственную силу, перед которой должны будут преклоняться все линевичи, признающие за собой право безнаказанно бесчестить и покидать на произвол судьбы увлекаемых ими женщин!» – обратился Хартулари к присяжным.
Томить вас не буду: решением присяжных подсудимая Мария Левенштейн была оправдана.
Жили ли они после этого с купцом дальше – не знаю.
Все относительно в этом мире
Но не стоит думать, что Леон Линевич был совсем негодяем. Он и хорошего сделал немало. Например, активно занимался благотворительностью.
Да и семью, конечно же, без внимания не оставил – дал своим семи незаконнорожденным детям от Левенштейн (еще пятеро умерли в раннем возрасте) приличное образование и свою фамилию.
Многие из их детей стали вполне обеспеченными людьми. Так, сын Лев Леонович служил журналистом. А его брат Леон Леонович – драгомиром (переводчиком) Турецкого Императорского, Китайского и Румынского посольств. Их сестра Елизавета Леоновна служила (а, возможно, и была владелицей) в столовых.
Леона Линевича не стало 1902 году. Его имущество, в том числе магазин и дом, унаследовали члены его семьи. Дом №67 по Фонтанке достался сыну Льву. Остальные дети проживали в других местах Петербурга.
Торговое дело Леона Осиповича шло все хуже и хуже. Во второй половине 1905 года Лев Линевич попытался возродить его, став содержателем магазина мебели, картин и бронзы. Но попытка, вероятно, не удалась.
В 1906 году он передал наш дом Римско-католическому благотворительному обществу. При этом сам Лев Леонович в это время был православным.
Потом случилась революция. После 1917 года судьба потомков купца Леона Линевича затерялась. Рынок снесли.
Остался только доходный дом на набережной Фонтанки, хранящий имя своего первого владельца.
📍Адрес: набережная Фонтанки, 67
Спасибо за внимание! Подписывайтесь на канал, чтобы познакомиться с петербургскими парадными, скрытыми от глаз прохожих. И, конечно же, узнать их истории!
Парадная гостья – хобби, которое переросло в блог. Здесь делюсь своими архитектурными находками, узнаю их историю и делюсь с читателями каждый раз в виде небольшой истории или рассказа.
Мне приятно, что у меня есть единомышленники – мои читатели. Дзен уже давно предлагает авторам сделать их контент платным, но я против этой идеи. Хочется, чтобы у каждого была возможность познакомиться с Петербургом ближе.
На днях платформа также создала систему донатов. Если вы захотите поблагодарить меня за проделанную работу – буду очень благодарна. Возможно, смогу возмещать траты на экскурсии и музеи, о которых тут иногда рассказываю, а может даже купить петличку, чтобы делать в будущем видеообзоры парадных.
А пока предлагаю вам заглянуть в доходный дом Перетца – в главную доминанту Сенной площади, которая находится по соседству с Апраксиным двором. Там тоже есть на что посмотреть!