Ключ не поворачивался. Серёга покрутил его ещё раз, потом ещё, но замочная скважина намертво сопротивлялась. Странно. Три месяца на вахте — и замок сломался? Он опустил тяжёлую сумку на пол. Левое плечо тупо заныло от освобождения, а ключ застрял в скважине.
— Да чтоб тебя... — Серёга дёрнул сильнее, чем хотел, и металлический зубец ключа обломился.
Только сейчас он заметил — замок другой. Совсем другой. Не старый, облезлый, с царапиной от пьяного возвращения два года назад, а новенький, блестящий, с какой-то мудрёной системой. И ещё кое-что — белый прямоугольник, приклеенный скотчем чуть ниже дверной ручки.
Пальцы странно онемели, когда он отлеплял записку. Буквы прыгали перед глазами.
«Серёж. Поговорить надо. Позвони, когда приедешь. Лена».
Только эти слова, больше ничего. Ни объяснений, ни инструкций, ни даже номера телефона. Будто он не знает её номера наизусть, будто не набирал его каждый вечер все эти три месяца.
— Кошмар какой-то, — пробормотал Серёга, доставая мобильник. Три процента заряда и ни одной пропущенной смски или звонка от жены. Он же предупреждал, когда приедет. Писал ещё из поезда.
Телефон завибрировал и отключился до того, как он успел набрать номер. Тварь пластиковая. Нервно озираясь по сторонам, будто его могли застать за чем-то постыдным, Серёга закинул сумку на плечо и спустился вниз.
— Лен, это я. Ты где? — слова вылетали отрывисто, неуклюже. Где-то на фоне гремела музыка, чей-то смех.
— Серёжа? — в её голосе что-то изменилось. Появилась какая-то жёсткость, которой раньше не было. — Ты уже приехал?
— Да. Стою перед нашей дверью, а там... там замки другие. И записка твоя.
Она молчала. Серёга почувствовал, как под футболкой по спине течёт холодный пот.
— Лен?
— Я на дне рождения у Маринки. Приеду через час. Подожди меня в кафе напротив дома.
— Лен, что за...
Отбой. Серёга уставился на экран уличного таксофона, будто тот мог дать ответы.
В кафе было почти пусто. Угрюмая официантка молча принесла кофе, взгляд её скользнул по небритому лицу Серёги, по помятой куртке и огромной сумке, которую он примостил рядом.
— Транзитом? — неожиданно спросила она, расставляя чашку и сахарницу.
— А? Не. Домой вернулся. С вахты, — зачем-то добавил он.
Официантка кивнула и отошла. Домой. Смешно. Дом, в который не попасть. Чёртов кофе обжёг язык, и Серёга поморщился. Проклятые три месяца в тундре. За хорошие деньги, да. Но телефон ловил раз в три дня, интернета не было. Лена сначала звонила каждый день, потом реже. В последний месяц говорила скованно, отвечала невпопад.
— Дядь, а у вас не будет десяти рублей? — тоненький голос выдернул его из мыслей. У столика стоял мальчишка лет шести, в ярко-синей куртке.
Серёга машинально полез в карман.
— Вот, держи. А на что тебе?
— Там автомат с мячиками. Виталя сказал, если потрясти его, можно два выбить, — мальчишка доверительно понизил голос. — Только мне не хватает.
Серёга усмехнулся и выгреб из кармана всю мелочь.
— Держи. И не говори матери, что незнакомый дядька деньги давал.
Мальчишка просиял, сгрёб монеты и убежал к автомату в углу. Что-то кольнуло в груди. Их с Леной ребёнку сейчас было бы столько же. Если бы не выкидыш три года назад. После того Лена словно замерзла изнутри.
— Макс! — раздался от входа женский голос. — Сколько раз говорить, не убегай!
Серёга вздрогнул. Этот голос он узнал бы из тысячи.
Лена стояла в дверях, держа за руку девочку лет четырёх. На ней было незнакомое тёмно-синее пальто. Волосы короче, чем он помнил. И лицо другое — уже не его домашняя Ленка, а какая-то незнакомая женщина, уверенная и чужая.
— Лен, — он поднялся, чуть не опрокинув чашку. — Кто это?
— Здравствуй, Серёж, — она подошла, но не села. Девочка пряталась за её ногами, с любопытством разглядывая незнакомца. — Это Аня. Дочка Виталика.
— Какого ещё Виталика? — футболка на спине окончательно промокла от пота.
— Можно мы сядем для начала? — Лена опустилась напротив, усадив девочку рядом с собой. — Поговорить надо.
Официантка, как по заказу, материализовалась возле столика.
— Чай с лимоном, — сказала Лена. — И сок апельсиновый для ребёнка.
Официантка кивнула и исчезла.
— Ты кольцо сняла, — заметил Серёга.
Лена машинально потёрла безымянный палец левой руки.
— Серёж. Я подала на развод месяц назад. Бумаги придут, наверное, скоро.
Серёга почувствовал, как что-то внутри него, что-то, державшее его вертикально все эти месяцы, со щелчком сломалось. Стены кафе словно покачнулись.
— Это шутка такая? — прохрипел он. — Или пранк? Ты решила так пошутить, да? Три месяца вкалывал как проклятый, а ты...
— Перестань, — тихо оборвала она его. — Аня, солнышко, сходи посмотри, что там Максим делает, ладно?
Девочка послушно соскользнула со стула и убежала к автомату, где мальчишка с упоением вытряхивал разноцветные мячики.
— Вижу, ты уже с ним познакомился, — Лена кивнула в сторону детей.
— С кем? С мальчишкой этим? Да он просто...
— Это Максим. Сын Виталика.
Серёга моргнул. Потом ещё раз.
— Подожди. Ты хочешь сказать...
— Я ушла от тебя, Серёжа. К другому человеку. У которого двое детей.
Официантка поставила перед ними чай и сок. Серёга едва заметил её.
— Когда? — единственное, что он смог выдавить.
— Два месяца назад. Я пыталась тебе сказать по телефону, но связь всё время пропадала. А потом... — она замолчала, крутя в руках чайную ложку.
— А потом решила, что проще подождать, пока я приеду, да? И ткнуть меня лицом? — он вдруг почувствовал, как внутри поднимается волна удушающей ярости. — Три года вместе, Лен! Три грёбаных года! Я вкалывал на этих вахтах, чтобы мы квартиру побольше купили, чтобы...
— Для кого, Серёж? — её глаза внезапно наполнились слезами. — Для призрака? Для ребёнка, которого у нас никогда не будет?
— Врачи сказали, что можно ещё пробовать! Что не всё потеряно!
— А я больше не могу пробовать! — её голос сорвался на полушёпот. — Я устала терять. Понимаешь? Каждый месяц надеяться и каждый месяц... — она осеклась, оглянувшись на детей. — Мне тридцать четыре, Серёж. Я хочу семью. Настоящую семью.
— А со мной у тебя что, ненастоящая семья была? — во рту пересохло.
— С тобой у меня было ожидание. Вечное ожидание. Ты на вахте — я жду. Попытки забеременеть — я жду. Анализы, процедуры — опять ждать. Всё время сжималась, как пружина, боясь расслабиться. А с Виталиком... с ним я просто живу, Серёж. Сейчас. Не в будущем, которое может быть, а может не быть. Я воспитываю детей. Я снова чувствую себя нужной.
Что-то в её словах царапнуло Серёгу сильнее, чем всё остальное.
— Нужной? То есть со мной ты себя ненужной чувствовала?
Лена отвела глаза.
— Последний год — да. Ты всё время был где-то далеко. Даже когда приезжал с вахты — мыслями был там. Или в своём телефоне. Или... — она замолчала.
— Или что?
— Или с Нинкой своей, — тихо закончила она.
Серёга дёрнулся, как от удара.
— С какой ещё Нинкой?
— Не надо, Серёж, — Лена покачала головой. — Я видела переписку, когда твой телефон разрядился, а ты просил поставить на зарядку. Там всплыло уведомление.
Серёга сглотнул. Нинка. Повариха из их вахтового городка. Ничего серьёзного, пару раз всего. От скуки и одиночества.
— Ленк, это...
— Я не злюсь, — перебила она. — Серьёзно. Я даже рада, что это случилось. Иначе я бы, наверное, ещё сто лет ждала. Чего-то. Кого-то. Перемен.
Серёга смотрел на неё и не узнавал. Его тихая, терпеливая Ленка, которая всегда ждала его с вахты с борщом и улыбкой. Которая никогда не повышала голос. Которая плакала ночами после выкидыша, но днём делала вид, что всё нормально. Куда она делась?
— Ты же меня любила, — пробормотал он.
— Любила, — просто согласилась Лена. — А потом перестала. Или... не знаю. Может, любовь просто изменилась. Стала тише. А потом совсем затихла.
Они замолчали. У автомата с мячиками дети смеялись, пытаясь затолкать в карман куртки Максима слишком много разноцветных шариков.
— И что теперь? — наконец спросил Серёга. — Куда мне идти?
— Я сняла тебе квартиру на две недели, — Лена достала из сумочки ключи и листок бумаги. — Тут адрес. Это недалеко, в соседнем квартале. Твои вещи уже там. Не все, конечно, но самое необходимое. Остальное потом заберёшь.
— Ты всё продумала, да? — горько усмехнулся он.
— Прости, — она опустила глаза. — Не хотела, чтобы ты с вокзала приехал и оказался на улице.
— Великодушно.
— Серёж, не надо так. Я просто... — она неопределённо махнула рукой.
— Ты просто нашла себе другую жизнь. И другого мужика. С готовыми детьми.
— Вообще-то, — неожиданно твёрдо сказала Лена, — мы с Виталиком знакомы с института. Он тогда звал меня замуж. А я выбрала тебя.
Серёга опешил.
— И что, всё это время...
— Нет, — она покачала головой. — Мы не виделись пятнадцать лет. А потом... я водила Маринкиного сына на плавание. Виталик тренирует там. Развёлся год назад, детей жена на него оформила, уехала в Краснодар с новым мужем.
— И ты решила подобрать бедолагу-одиночку?
Лена улыбнулась, но как-то грустно.
— Мы просто разговорились. А потом ещё. И ещё. И я вдруг поняла, что впервые за долгое время не думаю о нас с тобой. О нашей проблеме. О том, что я неполноценная.
— Я никогда не говорил, что ты неполноценная!
— Но я так себя чувствовала! — она почти крикнула, и несколько посетителей обернулись. Лена понизила голос: — Каждый месяц, Серёж. Каждый чёртов месяц эти попытки, надежды и разочарования. А тебе было всё равно.
— Мне не было всё равно!
— Нет? А куда ты уезжал сразу после очередной неудачи? На вахту! Оставлял меня одну со всем этим.
— Я деньги зарабатывал! Чтобы у нас всё было!
— Тебе просто было проще сбежать. На вахту. От проблемы, которую нельзя решить деньгами.
Серёга молчал. Что-то в её словах было правдой, но признавать это не хотелось.
— То есть теперь, значит, ты будешь растить чужих детей?
— Да, — просто ответила Лена. — И знаешь, что самое удивительное? Мне этого достаточно. Я больше не чувствую себя сломанной.
Серёга смотрел на неё и видел другую женщину. Не ту, с которой прожил три года. С другим взглядом, другой осанкой. Увереннее. Спокойнее.
— Значит, всё? — спросил он, комкая в пальцах салфетку. — Так просто?
— Не просто, — Лена вздохнула. — Я долго думала. Но да, всё. Я забрала из нашей квартиры только личные вещи. Всё остальное твоё.
— А разве ты не жила там, когда я...
— Нет, — она покачала головой. — Я к Виталику переехала почти сразу.
Серёга вдруг представил, как возвращается в пустую квартиру, где всё как прежде, но никто не ждёт. От этой мысли стало тошно.
— Ясно, — он встал. — Думаю, нам больше не о чем говорить.
— Серёж...
— Адрес и ключи я взял. Спасибо за заботу, — он подхватил сумку и пошёл к выходу, но на полпути обернулся. — Знаешь, ты давно могла всё это сказать. По телефону. Сэкономила бы нам обоим время.
— Я хотела лично, — тихо ответила она. — Ты этого заслуживал.
— Великодушно, — повторил он и вышел из кафе.
Съёмная квартира оказалась тесной однушкой с видом на гаражи и котельную. Серёга бросил сумку у входа и огляделся. На кухонном столе стояла бутылка виски — "Привет от Маринки", гласила записка рядом. Предусмотрительные, ничего не скажешь.
Но вместо того, чтобы открыть бутылку, Серёга вдруг схватил телефон.
— Алло, вахта? Сидорчук беспокоит, — сердце колотилось как бешеное. — Да. Да, только вернулся. Слушай, а можно через неделю выйти вместо Петрова? Он вроде просился в отпуск... Да? Хорошо, тогда записывай меня. Нет, проблем с документами не будет. Всё оформлю.
Он отключился и только тогда заметил, что руки дрожат.
Нечего тут делать. В пустой квартире и в пустом городе, где его никто не ждёт. Лучше снова на вахту, в тундру, где хотя бы понятно, зачем ты там.
Рука потянулась к бутылке, но замерла на полпути. Серёга вдруг подумал о мальчишке из кафе. О том, как тот смотрел на него с доверием, когда просил мелочь. И о том, что таких детей, которым не хватает то десяти рублей, то отцовского внимания, полно вокруг.
Он взял бутылку, повертел в руках — и поставил обратно. Потом подошёл к окну. Из соседнего подъезда вышла молодая женщина с коляской, остановилась, поправила ребёнку одеяльце. Серёга наблюдал за ней, ощущая странную пустоту внутри. Не злость, не обиду — просто пустоту.
Мобильник в кармане завибрировал.
— Да?
— Серёж, это я, — голос начальника вахты звучал обеспокоенно. — Тут такое дело... Петров уже договорился с Колькой насчёт замены. Так что не выйдет тебя поставить.
— А, — только и сказал Серёга. — Ну ладно. Спасибо, что перезвонил.
Он сунул телефон в карман и снова уставился в окно. Женщина с коляской уже скрылась за углом. Вместо неё появились те самые дети из кафе — Максим и девочка Аня. Они оба держались за руки высокого мужчины в светлой куртке, а рядом шла Лена, что-то оживлённо рассказывая.
Серёга смотрел на них, и внутри что-то медленно переворачивалось. Боль, смешанная с каким-то странным облегчением. Будто долго нёс тяжёлый рюкзак и наконец смог его снять.
Он отвернулся от окна, достал телефон и после секундного колебания открыл контакты. Пролистал до буквы "Н" и остановился на имени "Нинка-повариха". Палец завис над кнопкой вызова.
Нет. Не так. Всё это не так.
Серёга удалил контакт, а затем вдруг набрал другой номер.
— Алло, центр "Отцы и дети"? Здравствуйте. Я насчёт волонтёрства. Можно к вам приехать? Прямо сегодня?
За окном темнело. Завтра будет новый день.