Из зала: Начало. Канны, вы серьёзно?
Дорогой друг,
сижу в зале, будто на аукционе, где торгуют мечтами стриптизёрш. Смотрю «Анору»: девка из Висконсина клеит сына олигарха Ваню, чтобы урвать джекпот. Любовь? Только к шуршащим купюрам. Он сыпет баблом, она виляет бёдрами — и вот они в Вегасе, с кольцом из автомата. Шон Бэйкер растянул эту байку на два часа, а Канны вручили приз. Жюри что, в покер продуло?
Из зала: Середина. Священник-загадка.
Привет,
Анора женит на себе Ваню, но тут врывается свита папаши-олигарха. Среди них — священник-армянин с лицом костолома и пачкой таблеток. Он что, псалмы читает, пока Ваню за уши таскает? Ваня тычет в неё, как в джойстик, пока она считает чаевые в уме. Терминал на ножках! А Игорь краснеет, будто котлету у школьника стырил.
Из зала: Вторая часть. Спасите мои уши!
Дружище,
вторая часть — базар с криками. Все орут, дерутся, носятся, как в коммуналке на распутье. Анора визжит над сорванным кушем, актёры переигрывают, как на школьном спектакле. У меня мозг завис, как старый кассетный плеер, от воплей хочется сбежать в фойе. Папаша-олигарх сияет, как казак после налёта, —
с такими усами только шашкой махать.
Из зала: Финал. Пшик вместо драмы.
Всё, конец. Анора рыдает, но это слёзы над пустым кошельком — деньги упорхнули в Москву с олигархами. Фильм — фальшивка, как её поцелуи за сотку. Герои — штампы, сюжет — анекдот на стероидах. Бэйкер уехал с ветвью, а я бегу из зала, мечтая о кофе и кино получше. Ты бы вручил этому приз или выкинул в мусорку? Гони ответ!