Авиалаинер компании « АэрФранс » Париж-Москва, дожидаясь своей очереди на посадку сделал круг над аэропортом, и приземлился в международной гавани Шереметьево. Приятный голос стюардессы поблагодарил пассажиров за их выбор, и выразил надежду, вновь увидеть всех на рейсах лучшей компании мира.
Пьер Безухов глубоко вздохнул, и также, но уже про себя, выразил надежду на то, что в самолётах для людей его роста и комплекции, когда-нибудь всё таки начнут делать нормальные кресла, в которых перелёты будут переносится с большим комфортом, чем сейчас. Свой рост и силу Пьер напрямую унаследовал от своего знаменитого прапрапрадеда Петра Кирилловича Безухова. Но в отличии от своего пращура, он не был тем «… толстым, высоким человеком, с остриженной головой, в очках», с которым познакомилась когда-то у себя в салоне фрейлина императорского двора Анна Павловна Шерер. Нет, напротив, Пьер был мощного телосложения, с хорошо развитой мускулатурой, и причёской времён канадских хоккеистов, типа Фила Испозито. Выступая за университетскую баскетбольную команду, Пьер всегда выходил в основном составе. Его мощных проходов под кольцо боялись все, даже парни из африканских стран. За что между собой, они называли его достаточно банально - «Крейзи элефант».
Родившись во Франции, Пьер ни разу не был в России. Всех его предков по отцовской линии, не принявших февральского переворота Керенского и революции большевиков 1917 года, а после этих событий навсегда покинувших свою родину, хоронили на семейном участке недалеко от Парижа. По линии матери имелись дальнии родственники, но связи с ними не поддерживали, поскольку во времена СССР все они числились коммунистами. Тем не менее, по своему внутреннему состоянию, как говорится " по духу ", Пьер всегда считал себя русским. Дома говорили исключительно на русском языке, очень часточитали вслух русские книги, отмечали старые русские праздники, так что всё, что было связано с Россией, всегда глубоко интересовало Пьера. И вот сегодня, он прилетел на свою историческую родину.
Прилетел он, правда, с достаточно неожиданным для него поручением и грузом, который свалился на него как снег на голову, за день до его вылета. Он абсолютно до мелочей помнил тот вечер, когда на улице Юшет стало плохо пожилому человеку. Гражданин, шедший на встречу по асфальтированной дорожке, вдруг начал заваливаться на скамью, хватая ртом воздух и держась за сердце. Пьер бросился на помощь, помог достать из баночки какие-то лекарства, а когда доставал из рюкзака бутылку с водой, неожиданно для себя услышал тихий голос: «Благодарю вас молодой человек. Прошу вас не переживать за меня, всё в порядке. В этой баночке витамины. Я чувствую себя хорошо. Но вот что нужно сделать, завтра в 11 утра, вам необходимо быть дома. Вы получите пакет с бумагами, которые необходимо доставить вашему другу, князю Болконскому»
Пьер настолько опешил от услышанного, что не заметил, как подъехала машина скорой помощи, и пока он приходил в себя, санитары увели гражданина в машину, а ещё через минуту, под вой сирен, неотложка умчалась в сторону больницы. «Это что ещё за бондиада? Откуда он знает Болконского?» Пьер огляделся по сторонам. По улице гуляли туристы, парижане сидели в кафе, за чашкой кофе обсуждая дневные проблемы. На Пьера сквозь газеты никто не смотрел, шпионов в плащах и шляпах тоже не было видно, и вообще, кого-либо подозрительного, как ни старался, Пьер не увидел. Но зато вечером, в новостях сообщили, что: « сегодня от полученных ранений во время аварии на пешеходном переходе, скончался князь Прозоровский, председатель русского общества » Пьер прибавил громкость и увидел на экране того самого мужчину, с которым разговаривал в парке. Засвистел чайник. Пьер прошёл на кухню и заварил чай. В своё время в их доме гостили друзья его родителей, как впоследствии оказалось, один из них отбывал довольно приличный срок во времена Сталина, и на Колыме научился заваривать особым способом чай, которого в лагере было предостаточно. С тех самых времён, Пьер пил только чай. И сейчас, отхлёбывая из кружки ароматный, терпкий напиток, Пьер думал о том, что с ним произошло, и во что он мог вляпаться. А то, что он во что-то вляпался, Пьер чувствовал. Интуиция подсказывала, что завтра в 11.00, должно произойти ещё что-то. " Главное чтобы без стрельбы " - нахмурившись думал Пьер.
Вспоминая своего нового знакомого, он даже, как ему показалось, услышал запах дорогого одеколона, которым пользовался старик. Пьер вспомнил его спокойные глаза и добрую, чуть смущённую за маскарад улыбку. И как-то странно теперь было слышать, что этого старика больше нет. Какой-то фургон сбил его на пешеходном переходе.
« Скончался от полученных ран » - дежурная фраза диктора крутилась в голове, и Пьер ни как не мог от неё избавиться. Зазвонил телефон. Пьер вздрогнул. «Этого ещё не хватало», рассердившись на себя, подумал Пьер и взял трубку
- Привет Пьер. Ты дома? – звонила Софи, давняя подружка по колледжу. О встрече они договорились ещё три дня назад. Но после произошедшего Пьер совсем об этом забыл.
- Да. Дома
- Я сейчас к тебе приеду. Купить что-нибудь?
"Это здорово что она приедет. Нужно отвлечься" - подумал Пьер и попросил:
- Возьми бутылку Розе д'Анжу. У меня есть прекрасный прованский сыр.
- Что будем отмечать?
- Пока не знаю, но надеюсь, что не самое плохое.
- Ты о чём? – насторожилась Софи
- Не знаю – повторил Пьер. В памяти всё ещё стояло лицо старика - Пока не могу объяснить. Приезжай. Что отметить - придумаем у меня.
Софи приехала через полчаса. Это была красивая, среднего роста, зеленоглазая, с густой рыжей шевелюрой девушка. Её веснушки и прекрасное чувство юмора, открытый добрый характер привлекали Пьера с того дня, когда они познакомились во время первой универсиады по истории. Софи, как и Пьер, принадлежала к старому русскому дворянскому роду, и интересовалась историей России с таким интересом, что порою это доходило до фанатизма. Она скупала старинные рукописи, архивы, книги, церковные свитки, и всё это занимало в её доме отдельную огромную комнату. Казалось, что Софи готова была скупить всё письменное наследие русской истории, но была одна проблема – стелажи в комнате были забиты до отказа, и Софи очень грустила по этому поводу. Однажды ( исходя из принципа "а вдруг получится" ) она потребовала себе ещё одну комнату, но вся семья решительно заявила протест, аргументируя это тем, что не позволит превращать дом в Ленинскую библиотеку. Тогда Софи пригрозила тем, что уедет в Россию, поступит рядовой служащей в эту знаменитую библиотеку, и будет в ней жить, на что тут же получила общее согласие и пожелания «Скатертью дорога». Шантаж провалился и Софи смирилась.
- Рассказывай, что случилось? Ты чего такой хмурый? – Софи никогда не видела Пьера таким озабоченным - Где у тебя сыр?
Пьер достал из холодильника сыр, и принялся нарезать его тонкими ломтиками. Посвящать Софи в дневное происшествие не то чтобы не хотелось, но казалось глупым. «Что я ей расскажу», думал Пьер, «Как какой-то старик разыграл меня на бульваре, и приказал утром сидеть дома? Глупость какая-то. Но с другой стороны, его неожиданная смерть может быть не случайна».
- Ты слышала когда-нибудь о князе Прозоровском? Он был председателем русского общества, здесь во Франции. Кто это?
- Кажется эта фамилия связана с финансами, какие-то бирживые операции. А почему ты о них вспомнил?
Пьер рассказал обо всём, что произошло днём. А когда сообщил, что Прозоровский погиб, заметил, как Софи чуть нахмурилась, и отвернувшись принялась открывать бутылку с вином.
- Подожди… ты что-то знаешь о нём? – Безухов внимательно смотрел на Софи ожидая ответа.
- Когда то я читала статью об этих финансовых магнатах. Они проводили закрытые встречи в Фонтенбло, а потом разгорелся страшный скандал, половина из них была уличена в педофилии. Говорят, что следствие было замято, но многие головы тогда полетели. Так что мне абсолютно не жаль, если какой-то фургон избавит мир от очередного ублюдка.
- Князь Прозоровский был в списках обвиняемых? – Пьер не верил в то, что человек, которому он смотрел сегодня в глаза, мог быть педофилом.
- Списки обвиняемых держались в секрете. Журналистам мало что удалось накопать по этому поводу.
- И ты обвиняешь человека в том, что не доказано следствием?
- А ты считаешь, что он не виновен?
- Я считаю, что нельзя обвинять человека голословно. Каждый может оказаться замешан в дурную историю. Причём абсолютно не по своему желанию.
- Хорошо. Обещаю найти тебе по нему как можно больше информации – Софи улыбнулась и поставила бокалы на стол.
Утром, когда они собирались в аэропорт, Софи, возвращаясь из булочной со свежими круассанами, зашла в квартиру держа в руках небольшой, плотный пакет, перевязанный шнуром и опечатанный сургучом, поверх которого стояла печать с православным двуперстием.
- Ты где его взяла? – Пьер взял пакет и осмотрел его.
- Возле двери лежал. Когда я выходила, его не было. А когда поднялась обратно, уже был. На нём печать с Прана Мудрой.
- С чем? - Пьер принялся рассматривать печать.
- С Прана Мудрой, жестом вечной жизни. Так индийские мудрецы пальцы складывают, когда медитируют, чтобы получить спокойствие и умиротворение. Мы это на курсах йоги проходили.
- Да... Без умиротворения на гвоздях не посидишь - заключил Пьер - Хорошо. Сдам его в багаж вместе с рюкзаком. Надеюсь, что там не бомба.
- А ты его послушай, вдруг там часы тикают - рассмеялась Софи глядя на озадаченного Пьера.
***
- Молодой человек, можно выходить – Пьер очнулся от воспоминаний и посмотрел на стюардессу.
- Да. Спасибо большое – Безухов поднялся с кресла, и, слегка прихрамывая на затёкшую ногу, отправился к выходу из самолёта.
Продолжение следует...