Прошло несколько циклов луны с тех пор, как Снежок вернул лесу гармонию времен. Весна раскрыла объятия цветущим лугам, лето наполнило воздух жужжанием пчел, осень одарила землю спелыми дарами, а зима, став мягче, укутала долину в серебристую дымку. Но однажды утром Снежок проснулся от непривычного холода. Солнце, обычно ласковое в разгаре лета, висело в небе бледным диском, а трава под лапками искрилась инеем.
— Что случилось? — прошептал зайчик, наблюдая, как бабочки, словно опавшие листья, падают на землю, а река покрывается тонкой стеклянной коркой. Его сердце, чувствующее ритм времен, сжалось от тревоги.
Снежок отправился к древнему кедру, но путь его преградила Юки — вернее, ее отражение. Дух зимы теперь являлся в облике девушки из тумана, с каплями росы вместо слез.
— Это не моя воля, — прозвучал ее голос, рассыпаясь дождем. — Лето теряет тепло, потому что дух Солнца забыл, как гореть…
Хранитель Леса, чьи ветви поникли под тяжестью морозных узоров, подтвердил:
— Феникс Лета, чьи перья плавят снега, погрузился в сон. Его сердце охладело от печали — он верит, что люди больше не ждут его света.
Чтобы разбудить Феникса, Снежку предстояло найти три искры, рожденные из радости: **Смех Ребенка**, **Песню Любви** и **Танец Огня**. Только они могли зажечь пламя в душе Лета.
Первым делом зайчик направился к деревне на краю леса, где люди, дрожа от холода, жались у потухших костров. Там он встретил девочку, пытавшуюся согреть замерзшего воробья.
— Возьми мои варежки, — сказал Снежок и отдал клочок своей шерстки.
Отогревшись, воробей взлетел и вскоре приземлился на голову Снежка. Девочка радостно засмеялась, и ее смех — звонкий и чистый — вспыхнул в воздухе золотой искрой.
Вторую искру Снежок нашел в глубине леса, где две старые совы, пережившие много зим, тихо напевали друг другу мелодию их первой встречи. Их песня, пронизанная нежностью, превратилась в алый огонек, согревающий даже звезды.
Последнюю искру добыть оказалось сложнее. Она хранилась у Дракона Молчания, чье тело было из голубого льда, а сердце — из страха перед собственным пламенем.
— Если я загорюсь, я растаю, — проревел Дракон, замораживая реки взмахом хвоста.
— Но если ты не загоришься, ты никогда не узнаешь, каково это — светить, — ответил Снежок, положив лапку на ледяную чешую.
Дракон, дрогнув, выпустил из пасти искру — ослепительно-белую, как надежда.
Собрав три искры, Снежок взобрался на Солнечный Утес, где Феникс спал, свернувшись в клубок потухших перьев.
— Проснись! — крикнул зайчик, выпуская искры. — Мир помнит твое тепло!
Огненные крупинки вплелись в оперение Феникса, и он взмыл в небо, рассыпая волны тепла. Лед растаял, цветы распустились, а люди вышли танцевать под дождем.
Феникс прошептал Снежку на прощание:
— Тепло живет не только во мне, но и в тех, кто дарит его другим. Помни это, маленький хранитель.
С тех пор, когда лето вдруг становится холодным, Снежок шепчет зверям и людям: «Согрейте друг друга». И тогда даже в самый хмурый день загораются костры, звучат песни, а дети смеются, возвращая миру его солнечное сердце.
А Дракон Молчания? Иногда по ночам он запускает в небо огненные спирали — робкие и прекрасные, как первая любовь.