Историю шляп будь то мужская фетровая шляпа, которая на протяжении трех веков являлась символом высокого общественного статуса, или женская шляпка с огромными сооружениями из страусовых перьев, которые раскачивались над головами светских дам в конце XIX столетия, их совместную историю вполне можно назвать «кровавой».
Мужская шляпа сводившая с ума
Фетровая шляпа, долгое время была непременным атрибутом типичного «буржуазного» костюма, как сюртук, панталоны и широкий галстук. насколько это был дорогостоящий символ можно понять посмотрев на мужские портреты от начала XVI века и далее.
Фетр — это нетканый материал, который может быть изготовлен непосредственно из волокон натуральной шерсти (например, овечьей) и ворсинок меха (от разных пушных зверей), а в наше время еще и из синтетики. Модные мужские шляпы не делали из овечьей шерсти, на их изготовление шел фетр, свалянный из подшерстка пушных зверей, которых отлавливали во время охоты или специально выращивали на фермах ради шкуры и меха. Чтобы превратить отдельные ворсинки в прочный материал, их необходимо отделить от шкуры убитого животного и «свалять», то есть подвергнуть обработке, сочетающей механическое воздействие (перетирание), увлажнение и нагрев, в результате которой они накрепко переплетаются между собой.
Особенно популярны были шляпы из фетра, сделанного из шерсти бобра (касторовые шляпы), что объясняется чрезвычайно удачным сочетанием физических и эстетических свойств. В отличие от шляп из овечьей шерсти — тяжелых и быстро теряющих форму при намокании — касторовые шляпы были легкими, водонепроницаемыми, теплыми и долговечными.
Мода на касторовые шляпы достигла апогея в XVII веке, это был любимый стиль не только франтоватых кавалеров, но и куда более сдержанных пуритан. Фетр из подшерстка бобра очень высоко ценился в эстетическом плане, поскольку шляпы из него выглядели в буквальном смысле блестяще, обладая характерным глянцевым отливом. Сырье для его изготовления было импортным и весьма дорогостоящим. Одним из импортеров меха бобра долгое время оставалась Россия. В первой половине XVIII века бобер (шкурки и мех) стоил в 10, а то и в 50 раз дороже, чем кролик и заяц, которых также использовали в модной индустрии.
Кроме того, чтобы работать с бобровым подшерстком, требовался определенный уровень мастерства. Шляпнику нужно было затратить от 6 до 7 часов, чтобы превратить сырье в имеющую форму шляпы заготовку, с которой предстояло еще работать и работать, в то время как сделать шляпу из зайца или кролика можно было всего за три часа.
Когда чрезмерными усилиями охотников популяция бобра стала сокращаться, плюс различные конфликты являлись разрушительными для торговых цепочек, появилась необходимость смешивать бобровый подшерсток с более дешевым и более доступным местным сырьем — заячьей и кроличьей шерстью.
Здесь начинается история массовых отравлений ртутью, которая сопровождала историю фетровых шляп на протяжении довольно долгого времени.
Бобровый подшерсток отличается тем, что на его ворсинках есть крошечные зазубрины, которые обеспечивают их прочное переплетение, когда сырье превращается в готовый фетр. На ворсинках заячьего и кроличьего меха их нет, и чтобы добиться аналогичного результата, требуется применение химической обработки препаратами, содержащими ртуть. С 1750-х годов стало обычной практикой вычесывать шкурки щеткой, смоченной в растворе нитрата ртути, который придавал им желтовато-оранжевый оттенок, делал их «податливыми и носкими» и помогал чешуйкам на поверхности ворсинок прочнее цепляться друг за друга. Ртуть делала оранжевыми, как морковь, не только шкурки, но и руки работников, отсюда пошло и английское название процедуры — carroting.
Во французском языке раствор, которым пользовались шляпники, получил название secret — «секрет», поскольку его точный рецепт действительно считался производственным секретом и хранился в тайне. Хотя весь процесс создания шляпы был весьма сложным, а в середине XIX века, когда производство стало частично механизированным, некоторым образом преобразился, его начальный этап — carroting, или пропитка шкурок препаратами ртути, — оставался неизменным ключевым звеном. Таким образом, на каждом последующем этапе — а заготовку для фетровой шляпы нагревали, механически обрабатывали и неоднократно погружали в кипящую воду, чтобы прочнее скрепить ворсинки, — ртуть попадала в воздух в виде испарений или вместе с пылью.
Фетровые шляпы пропитанные ртутью остаются токсичными довольное долгое время. Даже образцы, хранящиеся в музеях до сих пор содержат в себе достаточно ртути, чтобы причинить ущерб здоровью тех, кто имеет с ними дело, — в особенности здоровью хранителей, которым приходится «парить» помятые шляпы, чтобы вернуть им изначальную форму:
«Ртуть или соли ртути присутствуют в большинстве изученных нами шляп; как выяснилось, это свойственно практически всем фетровым шляпам, изготовленным в период с 1820 по 1930 год».
Фетровые шляпы, можно рассматривать, особо вредоносными как с точки зрения того кто их носит и производит, так и с точки зрения вреда окружающей среде.
Хотя ртуть, или, как ее часто называли, живое серебро, используется в медицине и промышленности с давних пор. Сегодня мы знаем, что это вещество является одним из самых опасных для здоровья человека. Ртуть может с легкостью проникнуть в организм через дыхательные пути или через кожу и желудок, что встречается реже, но тем не менее.
Как только обработка ртутью стала частью технологического процесса при производстве шляп, врачи начали изучать ее смертоносное воздействие.
В 1757 году, один французский врач Жак Рене Тенон впервые занялся научным изучением профессиональных заболеваний, вызванных отравлением ртутью.
Он посетил шесть ведущих шляпных мануфактур Парижа, которые располагались в городской черте на правом берегу Сены. Результаты осмотра оказались убийственными: в одной мастерской самым старшим по возрасту работникам было всего около 45 лет, долгожителей среди работников не было, даже сам хозяин умер в возрасте 54 лет. Общим для всех было то, что «все они страдали от общего тремора, были подвержены обильному потоотделению и кашляли, выделяя при этом вязкую субстанцию. Все были чрезвычайно худыми и ослабленными и были вынуждены пить спиртное для поддержания сил, чтобы выходить на работу каждый день.
«Как это ни удивительно, изготовление именно тех предметов, которые служат для украшения буржуазии, сопровождается самыми печальными последствиями для здоровья занятых этим рабочих» (Энгельс).
1925 году в отчете Международного комитета по вопросам труда было отмечено, что работники шляпного производства демонстрируют чрезмерную ментальную возбудимость в ярко выраженной форме, болезненную неуверенность в себе и эмоциональную чувствительность на грани невроза.
Но еще раньше, как бы на злобу дня, появляется персонаж известный и сегодня – «Безумный шляпник, в сказке Приключения Алисы в стране чудес, английского автора Льюиса Кэрролла вышедшая в 1865 году. Имя «Безумный шляпник» (Mad Hatter), обязано своим происхождением, английской поговорке «безумен, как шляпник» («mad as a hatter»).
Опасному отравлению подвергались не только рабочие шляпных мастерских, но и жители кварталов в которых находились мастерские.
В 1820-х годах, когда фетровые шляпы были на пике популярности, в густонаселенных центральных районах Парижа работало от 2000 до 3000 шляпников. За один только 1825 год парижские шляпники изготовили около двух миллионов головных уборов. В течение года через руки каждого шляпник проходило около десяти килограммов ртути; а если суммировать весь объем ртути, которая использовалась на парижских предприятиях (не только шляпниками, но также позолотчиками и изготовителями зеркал) в период с 1770 по 1830 год, через район на правом берегу Сены протекла целая река — около 600 тонн этого вещества.
Конец фетровым шляпам как обязательному атрибуту мужской головы, созданной мужчинами и для мужчин наступил ближе к 1960 году, когда высокая мода избавила мужчину от необходимости появляться в общественных местах в шляпе.
Спасибо за просмотр. Подписывайтесь на канал и заходите в телеграм.