"Как я был педагогом" (2014 г.) Часть 8. Домой к Николаю приезжает его новая знакомая. Как он ее встретил...
По пути домой я купил чая и пельменей. Джентльменский набор! Дома ждет братец, отчаянно пытающийся вывести все вирусы на компе, интернет и сосед, который все время что-то сверлит. Мрак…
Стоя в куче из грязного снега и гравия у подъезда, я все никак не мог придумать, как поступить. Хотелось понимания. Не через аську или скупе, а живого, настоящего, тактильного. Прикосновения — вроде бы такая простая штука, но если ты forever alone как я, то каждое из них ценится на вес золота.
Глядя в пустоту и медитируя, я чуть не обосрался от звука автомобильного клаксона сзади. Бибикала желтая иномарка. Где-то я ее уже видел… Ира? ИРА!!!
Дверь Мазды открылась, и вышедшая из нее Ира угодила прямиком лужу по щиколотки. Бугагашенька!
— Ну, чего ржешь? Помог бы даме!
Не боясь испачкать и так грязные берцы, я подал даме руку, а затем получил пакет.
— Ты чего здесь делаешь? Ты же в Москве должна быть?
— Час до аэропорта, час туда самолетом, еще час на подготовку, два часа саммит, два часа обратно и час сюда.
Прикинув, я несколько раз кивнул, но все равно нифига не понимал.
— Ну… А как узнала, что я тут живу?
— Спросила у твоей сестры. Через контакт.
Моя троюродная сестра живет в Киеве уже года четыре.
— И что, она помнит?
— Нет, она маме позвонила, спросила.
Аленка была последнее время очень занятым и важным брокером, и даже мне, своему идейному вдохновителю и надежному источнику положительных эмоций, отвечала не всегда.
— Алёна??? С чего это вдруг?
— А я сказала, что я из редакции, и что нужен адрес, чтобы тебе отправить договор.
— Какой договор???
— Ну… — Ира смущенно улыбнулась. — Что моя редакция хочет твои рассказы издать.
— Какая «твоя» редакция? Откуда ты знаешь, что я пишу?
— А я, когда летела в самолете, зашла на твою страничку, там нашла ссылки на работы, прочитала первый запоем, впечатлилась сильно…
— Так что за редакция? Что за договор?
— Да это я так сказала, чтобы шокировать. Люди безоговорочно поверили и не задавали глупых вопросов.
Я сильно-сильно растерялся.
— Так, а зачем приехала?
— Я ж говорю — впечатлилась сильно. Захотелось тебя покормить.
Видя мою щенячью радость, Ира заулыбалась:
— Может, всё-таки пригласишь даму в дом?
Поднимаясь на пятый этаж, я успел рассмотреть в пакете что-то большое, замотанное в розовое махровое полотенце, полбуханки хлеба и какую-то полулитровую банку. Список ништяков, полученных от писательской деятельности, увеличился почти вдвое.
Квартира встретила меня и гостью бардаком. И хорошо, что в комнате у моего братца сгорела лампочка (уже месяц, как) и не было видно, что там. Ибо там, пардон, сказочный звиздец.
— Где руки мыть? — спросила Ира.
Я показал на туалет, а сам быстренько побежал собирать постель и закидывать под неё грязные носки и всякие упаковки от печенек. Убирая, я не заметил своего старого не работавшего уже два месяца системника. Видимо, любимый братец что-то оттуда уже уволок, как недавно уволок плохой (по его словам) процессор, а заменил на новый и лучший, которому в тот же день спалил материнку и память. И хотя проведенная мною лично экспертиза показала, что во всём виновата планка памяти с отвалившимся пином, я всё равно на него за это сердился. Ну, это не главное. У меня в гостях интересный человек! Главное — не вести себя так, как у меня обычно получается.
— А кухня у тебя где? Ну и бардак… Хотя я думала, будет ещё хуже. Ну-ка…
Ира взяла стоящий в углу веник и начала подметать пол.
Срам-то какой…
— Ира, дай, я сам подмету, — начал требовать я. — Это, наверное, брат не убрал.
— Ага, как же, брат. Знаю я вашего брата. И не мешай мне! А то, как дам щас!
Ира пригрозила веником, и я, полностью потеряв мужское достоинство, уселся на стул. Стул был в чем-то липком и мокром. Хорошо хоть, что на него сел я… Боги, задницей чувствую, что сейчас произойдет что-то настолько глупое, что я себе всю жизнь не прощу…
— Так… — Ира высыпала мусор в ведро и поставила веник на место. — Где холодильник?
— Там… — Я показал на комнату брата. — А что ты…
Но Ира, игнорируя меня, захватила со стола пельмени (про которые я совсем забыл) и потопала в спальню. Послышался звук открывающейся дверцы холодильника, затем дверцы морозильника, шелест пельменей, звук включающегося ночника, звук резко сворачивающегося одеяла и «Ээээ…» моего великовозрастного братца.
Ира вернулась в кухню.
— А твой брат всегда спит голый?
Я был готов сгореть со стыда. Уперев рукой лоб, я изо всех сил делал вид, что мне стыдно, и что я морально уничтожен.
Выждав несколько мгновений в бесконечность, Ира достала из пакета «нечто в полотенце», и развернула маленький судочек. Вроде с гречкой.
— Это тебе. Ешь.
— Это чо, гречка что ли?
— Нет, это омары под кислым соусом. Ешь, говорю.
Я пододвинул судочек поближе и снял крышку. Гречка на вид была невкусной — нерассыпчатой, и без каких-либо ништяков.
Глядя на Иру я осторожно попробовал. Какая-то фигня безвкусная. Абсолютно несоленая, еще и вязковатая. Бууэээ!
— Ира… — уже немного пришел в себя я. — Ты ехала после перелета в ТУ страну и обратно ко мне на машине, тратила бензин, время, чтобы накормить меня вот ЭТИМ?
— Да! — аж подпрыгнула от счастья Ира. — И только попробуй не съесть.
Я посмотрел на бездонный судочек гречки.
— А можно, ты уйдешь, а я сделаю вид, что съел?
— Ешь! — шутливо пригрозила кулаком Ира. — А то я обижусь.
Я съел еще немного.
— Давай, я тебе песню спою? — жалобно проскулил я. — Ну, может… что тебе нужно?
— Ты же писал, что гречка с майонезом — твоя «любимая нямка»! Я даже по-мужски приготовила. Чтобы мерзко было. Вы ж, мужики, совсем готовить не умеете!
— Это я не умею??? — удивился я. — Да я лучше тебя готовлю в сто раз! Я…
— Да-да-да, конечно. А в холодильнике пельменей пачка, майонез, кетчуп и три яйца. И какая-то протухшая рыбина…
— Это брата наверное… А не готовлю я, потому что некому, — немного расстроился я.
— А что ж так?
— Да вот так… — совсем раскис я.
— Ну, а та девушка, Аня? Что у вас случилось? Ты так мило всё описал.
— Ты не дочитала, наверное. Я же написал, что это просто плод фантазии больной.
— Фантазии? — прищурилась Ира и начала сверлить взглядом. — Я не верю тебе. Ты сейчас фантазируешь. Ты даже глаза потупил.
— Да это потому, что…
— Коль, ну давай не будем, да? Я тоже не первый год беременна. И могу отличить выдумку от правды. А чтобы так искусно лгать, нужно иметь огромный опыт сочинительства. Так вот у тебя написано плохо. Причём так плохо, что нарочно не придумаешь. Но видно, что от души, — Ира немного подобрела. — Так что, вы расстались?
Я понял, что врать выйдет дороже.
— Угу.
— А чего?
— Я признался, что не люблю ее.
Ира показушно рассмеялась.
— Это ты-то? А-ха-ха-ха-ха! Ой, не могу!
— Не смейся! — разозлился я. — Это не смешно!
— Ну ты же себе врёшь! Тебя даже сейчас мучает совесть.
— Ей так будет лучше, — выдавил я.
— А ты её не пробовал спросить? А вдруг…
Я ударил кулаком по столу, перепугав Иру до смерти.
— Либо ты прекращаешь тему, либо кто-то из нас покидает этот коммунальный рай.
По моей серьезной морде Ира поняла, что шутить я не настроен и беседу теперь тоже вести не настроен.
— Ну, ладно, ешь свою любимую гречку. А я пока пойду залезу в твой компьютер.
— Это еще зачем? — удивился я.
— Ну, интересно посмотреть, чем живет ТАКОЙ человечек, — сказала она это с подлейшей издевкой. — А ты ешь. Если всё не доешь, обижусь. Серьезно.
Я понял, что спорить бесполезно.
— Блин… А не могла нормального чего-то привезти?
— А я и привезла, — из пакета на стол переместилась банка с аппетитным гуляшом, который вскоре оказался в судочке. — Не раскрывать же все карты сразу? Нужно же отомстить?
— За что?
— За то, что даже спасибо не сказал! — рассмеялась Ира подобно Берии, а я покраснел подобно огурцу.
— Спасибо…
— Вот, чудо! Я прям не могу. Ладно, ешь!
И я начал есть. Гуляш очень сильно увеличил тактико-технические характеристики гречки, увеличив тем самым мой бешеный аппетит (на работе-то не удалось поесть). Жрат был поглощен в рекордный срок, и я отправился в зал. Ира сидела за компом. Который кагбэ сгорел…
Впопыхах я не заметил новый системник, стоявший под столом между чехлом от электрогитары и весьма объемным сабвуфером. Сегодня день больших неожиданностей!
На дисплее были мои обои, моя цветовая схема и все диски в проводнике. Вот всё-таки хорошо, что винчестер с семеркой можно на любое железо впихнуть и всё будет работать. То ли, раньше… Ира уже нашла мой любимый прон (хотя «проном» это назвать нельзя — просто красивая фетиш-эротика) и просматривала самые эмоциональные сцены. Подвинув окно плеера, я зашел в диспетчер устройств и с радостью обнаружил на борту своего нового компа 16 Гб оперативы самой быстрой (раньше было 3Гб старенькой) и проц i3. Проц не айс, конечно, но все же лучше того, что было. А главное — работает! Для эксперемента я запустил фотошоп — 4 секунды до полной готовности. А раньше было где-то 12-13. Круто!
Оставив Ирину наедине с тетками в резине я побежал к братцу:
— Брааат? Браааат??? Ты спишь?
— Колян, — спросонья замычал братец. — Я там на уценке купил железо тебе. Пришло в помятой коробке, поэтому в розницу не отдали. А на уценке никто не брал, так они скинули почти 50% за всё, чтоб до Нового года распродать. Ото, что у тебя стоит — на двести баксов. А кого это ты там привел?
— Это коллега, гы-гы. Все, спи. Спасибо!
Я закрыл дверь и побежал обратно.
— Прикинь, Ир, у меня сегодня столько случилось!
И где-то полчаса я рассказывал о минувшем дне, закончив на беде студента. Где-то в душе я надеялся, что Ира точно знает, как решить финансовую проблему. Но она тупо моросила.
— Может, ты посоветуешь чего-то?
— А что тут советовать? Считай меня жестокой, но это естественный отбор. И рано или поздно природа возьмет свое. Вот ты? Тебе делали операцию? Я читала у тебя заметку. Ты не написал, что кто-то как-то сильно помог. А ты полностью лишился органа. А у него всё не так смертельно. У меня сын, которому тоже нужна операция на ухо, потому что он одним ухом почти не слышит. Ему три года, и операция возможна только сейчас, потому что потом формирование чего-то там закончится и всё. Операцию есть смысл делать в Германии. Стоит 23 тысячи евро. Это очень большие деньги. Мы могли бы с мужем продать квартиру или обменять на другую, в каком-нибудь спальном районе, но мы этого не делаем. И не из-за того, что мы плохие родители, а потому что чётко понимаем, что это нецелесообразно.
Только к концу повествования я понял, что у Иры есть муж и сын. Как минимум один. А на пальце чудесным образом появилось обручальное кольцо.
— У тебя не было кольца? Ну, вчера вечером.
— Да, сняла.
— А зачем?
— Ты тупой? — я начал усиленно это демонстрировать. — А на кой я презервативы с собой брала?
— Вот это номер! А муж что?
— Узнает, голову открутит. ОБОИМ!
— А сама что? Не стыдно?
— Да ну, что ты? Командировка, другой город с ночевкой, новые люди — сам Бог велел! Нужно ж разнообразие какое-то… И вообще! Святой нашелся тут!
— Гы, вот тебе и разнообразие! Вот я раньше думал, что кожвен заболевания нужны для того, чтобы медленно и мучительно наказывать всяких безбашенных потаскух, но теперь понимаю, что это еще и способ наказания за измену.
Ира удивленно и растерянно смотрела на меня с минуту.
— Вот, чудо! Это ж надо так нафантазировать. И не распутница я вовсе. Это, между прочим, первый раз за год. Вот как! А раньше я была ОГОГО! И между прочим, тьфу-тьфу-тьфу, ничего. Мы с моим гинекологом старые подруги, уже лет десять дружим эм… тесно очень. Можно сказать интимно. Она знала о моих похождениях и постоянно удивлялась моему везению, — Ира гордо посмотрела в никуда. — Хотя никакого везения. Просто холодный расчет.
— И что за расчет? — заинтересовался я.
— Выбирать невзрачных всяких. Тех, которым ничего не светит. Я, кстати, в половине случаев на девственников нарывалась. Каждый раз ТАК ИНТЕРЕСНО! Лежит оно под тобой такое всё перепуганное, трясется, а ты его держишь и пытаешься попасть нужным местом куда нужно. А бывает, что-то скажешь, и упадет… ну, желание пропадет у него. До утра приходилось мучатся, чтобы не ушел с комплексом. А то ж представь, первый раз не получилось быть мужчиной — это травма на всю жизнь.
— Да ты прям я не знаю! — весело подытожил я. — Точно святая! А я, значит, тот, кому не даёт никто?
— Нет, ну почему сразу «никто»? Ты просто единственный там был взрослый. Не буду ж я студентов развращать? Им по 18 еще нету. Посадят…
Хотя аргумент был веским, я не поверил.
— По большей части так и есть. Про «не дают».
— Да ладно?
— Ты это говоришь, чтоб не расстраивать меня?
— Нет, не подумала бы. Сколько у тебя было женщин?
— Три… Нет… А, нет, без тебя три. И еще одна в рассказе, но то было по-пьяни и не считается. А что? Я был хорош?
— Чудо ты! — рассмеялась Ира, посмотрев на часы. — Ой, мне уже пора. Дома ждут. Я завтра опять приеду. Ты придёшь? Поспорим еще. С тобой спорить интересно кстати.
Хоть один человек, которому со мной интересно спорить! Все почему-то сразу либо обижаются, либо считают идиотом.
Собрав пластиковую утварь, Ира быстренько спустилась и укатила на своей желтой «Мазде». Проводив ее взглядом до края дома, я плюхнулся на диван, включил какую-то песню из «This will destroy You» и начал размышлять.
Возможно, я слишком сгущаю краски? Брежу о высоком, а у меня полы грязные, а в холодильнике полуфабрикатное говно. Жалуюсь на жизнь, зарплату, и брата, который подогнал мне дешёвые запчасти, сэкономив ползарплаты, облегчая тем самым мне неблагодарному жизнь? Человек проехал 60 км (минимум!), чтобы гречкой меня накормить! Как же это круто, блин! А то, что Марина обижается — так ей и надо. Она меня считала говном. Хоть и с богатым внутренним миром, но говном. С ней даже спать было скучно. А повадки её уже стали до тошноты привычными. Мне уже даже хавка от неё столько счастья не приносила, как раньше. А есть две Лены, с которыми я вел себя последнее время очень подло, проецируя свои проблемы на этих несчастных замечательных дам. Вот я мудило, а? Всё! Нужно что-то менять, налаживать контакты с нормальными людьми и делать что-то стоящее, чтобы, как говорится, даже Гугл знал!
Это конец истории. Надеюсь вам понравилось и вы подпишитесь и поставите лайк.