Лира остановилась у подъезда, чтобы поправить лямку сумки, и тут ее взгляд упал на знакомую фигуру. Старик Элиас, который ушел на пенсию чуть ли не в тот же день, когда она начала стажироваться в «ОнейроСети», стоял у ряда контейнеров с цветами и поливал ярко-красную герань из поцарапанной зеленой лейки.
Цветы бодро тянулись к свету фонаря, не замечая, что растут в пластиковых контейнерах у подъезда, а не на каком-нибудь идиллическом лугу. Настурции, петуньи, герани - все эти растения выглядели так, словно были участниками конкурса «Ландшафт года». Впрочем, это не удивительно: Элиас ухаживал за ними с завидным упорством последние несколько лет, с тех самых пор, как развелся с женой.
«Каждый имеет право сходить с ума по-своему», - подумала Лира, с улыбкой наблюдая за тем, как старик бережно наклоняет лейку, чтобы не пролить ни капли мимо. Конечно, можно купить билет и скататься в защищенный куполом парк-заповедник. За десяток сомнов - походить босиком по живой траве, сплести венок из одуванчиков, подышать фильтрованным воздухом, полным запахов, пробуждающих чуть ли не животные инстинкты. Лире в таких местах хотелось тянуть в рот все, что видели глаза. Мозг знал, что немытая зелень может быть опасна. А что-то детское внутри разума требовало набить рот травой и листьями и убедиться: они живые и имеют вкус.
Жевать герань у подъезда не хотелось. Она была неуместной, неидеальной и восхитительно, эгоистично живой.
- Лира? - Элиас обернулся, и в его голосе прозвучала искренняя радость, что ее удивило. - Ты выглядишь... ну, не хуже, чем я мог предположить.
- Спасибо, это обнадеживает.
Элиас поставил лейку на землю и выпрямился, насколько позволяли годы.
- Все еще на больничном? - спросил он, рассматривая ее с легкой тревогой, будто проверяя, все ли у нее на месте.
- Пока да, - ответила Лира, пожав плечами. - Медбот считает, что я недостаточно восстановилась, чтобы вернуться к работе.
Элиас хмыкнул и достал из кармана даже не упаковку влажных салфеток - древнюю древность, тканевый носовой платок. Вытер руки.
- Искусственный разум. Он ведь всегда знает лучше, правда?
Лира фыркнула, не скрывая иронии.
- Конечно. Как же иначе. Как поживает герань? - спросила она, кивая на контейнеры.
- Украшаю мир, как могу, - ответил старик, поднимая лейку. - Это, знаешь ли, терапия. Медбот считает, что нужно заниматься чем-то реальным, чтобы не потерять связь с жизнью. Иначе начнешь жить в голове, а там, как известно, темно и тесно.
Лира улыбнулась.
- Ну, тебе это, кажется, удается. Цветы выглядят отлично.
- Спасибо, стараюсь, - кивнул он, поправляя один из листиков. - Говорят, мне стоит открыть свой канал на «Садоводе», но я боюсь, что там меня завалят рекламой удобрений.
Женщина засмеялась.
- Теперь я понимаю, почему ты не стал тратить свои дни на сны.
- Ха, сны? - Элиас хмыкнул. - Лира, я уже видел достаточно снов за свою жизнь. Даже искусственный разум не справится со старческой бессонницей. Теперь пришло время делать что-то, что можно потрогать. Но я хотел тебя попросить об одном одолжении.
Она подняла бровь.
- Слушаю.
- Есть один мальчик, сын знакомых. - Элиас замолчал на мгновение, будто подбирая слова. - У него проблемы. Сны. Но он не хочет рассказать родителям. Говорит, что они не поймут.
- И ты решил, что я пойму? - Лира скрестила руки на груди, внимательно глядя на него. Тощая сумка хлопнула по бедру.
- Ты работаешь со снами, - сказал старик, глядя ей прямо в глаза. - Чинишь их. Думаешь, ты единственная, кому это нужно?
Она закатила глаза.
- Я не психолог, Элиас.
- А кто сказал, что ему нужен психолог? Иногда нужно просто поговорить с кем-то, кто знает, как это работает.
Лира вздохнула.
- Где он?
Элиас улыбнулся, как человек, который знал, что она согласится с самого начала.
- Завтра придет. Живет недалеко. Знаю, ты не ходишь к клиентам.
- Он - еще не клиент! - возразила Лира. - Я попробую.
Элиас поднял лейку и вернулся к своим цветам.
- Отлично. Надо пробовать. Только боты уверены во всем до конца. Мальчик придет завтра после школы.
Почему некоторых людей обманывать труднее, чем идеальный искусственный разум? Лира пыхтела, пока поднималась в квартиру. Пока контейнер-самогрейка доводил купленную лазанью до приятной температуры. Все время, пока одноразовая вилка, живущая в этой квартире уже полгода, ломала еду на кусочки. И даже когда контейнер упокоился в куче пластиковых собратьев в углу кухни, Лира пыхтела.
А потом встала, сгребла мусор в пакет и донесла до помойки во дворе. Дополнительные пятьсот шагов. Медбот одобрит.
Все-таки завтра придет ребенок. Неприкрыто мусором светить стыдно.
Предыдущая глава. Лестница в никуда