Меня вырастил отец. Мама дала мне жизнь ценой своей, а папа никому и никогда не позволял её портить. Когда в детском саду мама Сони Кузнецовой, окинув меня насмешливым взглядом, фальшиво-сочувственно шепнула нашей Ольге Ивановне: "Не давайте вы этой Левиной стихов вообще. Она своим видом испортит весь утренник", папа утром отвёз меня к какой-то женщине, которая заплела мне такие косички, что приходили посмотреть воспитатели из других групп, а он сам отпросился с работы, чтобы помочь застегнуть на спине новое блестящее платьице и завязать его пояс в пышный бант.
А потом, в выходные дни, учился расчёсывать мои волосы, делать хвостики и плести косички.
- Терпи, казак, атаманом будешь. - Приговаривал он, когда я начинала хныкать. - Ты же не хочешь, чтобы над тобой смеялись, Ксюшка?
Ксюшей меня назвала мама. Папа рассказывал, как она ждала дочку и вспоминала, что в детстве у неё была совершенно необыкновенная кукла Ксюша с каштановыми волосами и голубыми глазами, и мама мечтала о такой девочке. Я только потом поняла, что, наверное, он это выдумал, чтобы мне было не так горько, что мамы нет. Не про мамину любовь, про куклу. Ему очень хотелось, чтобы я верила в то, что такая же красивая.
В школе все пацаны боялись моего папу, впрочем, учителя тоже. Я всегда чувствовала его поддержку и защиту, что бы со мной ни происходило.
Только вот за Ромку он зачем-то позволил мне выйти замуж. Не смог разглядеть? Или побоялся сделать меня несчастной, ведь я была влюблена. Влюблена так, что сердце замирало и поднималось куда-то к самому горлу. А, может быть, чувствовал что-то и боялся оставить меня совсем одну?
У нас не было родственников. Мама с папой познакомились в интернате в старших классах. Оба по разным причинам потеряли родных, остались только детские воспоминания. Зато у папы были друзья: весёлый усатый дядя Миша, который с детства называл меня смешно и непонятно Ксан Ксаныч, и Владимир Захарович, серьёзный, деловитый мужчина, всегда, как говорил папа, удерживающий его и Мишку от опрометчивых поступков.
Папа едва успел подержать на руках моего новорождённого сына Сашу. Буквально через несколько дней после нашей выписки, среди бела дня позвонил дядя Миша.
- Ксюша, здравствуй. Ты как? Как малыш?
- Спит. - То, что он назвал меня по имени, а не детским прозвищем, настораживало. - Дядь Миш, что случилось?
- Ксюш, тут, в общем такое дело. Авария на заводе. Отец твой...
- Что с ним?!!
Я заорала так, что Сашка зашёлся в истерике.
- В реанимации. - Коротко ответил он. - Всё очень плохо.
Папа впал в кому, но так и не вышел из неё. Я металась между больницей и новорождённым Сашей, у меня пропало молоко, и в этот момент Рома предал меня. Сначала он молчал и недовольно кривил лицо, когда я оставляла ему сына и мчалась в больницу, куда меня часто не пускали.
- Нельзя. Понимаете, нельзя туда.
И лишь один пожилой врач махнул рукой.
- Пустите. Ему не поможет, но ей это важно.
Мне было важно. Я смотрела на неподвижно лежащего отца и молила его.
- Папа, папочка, пожалуйста, не уходи. Как я без тебя? Как мы с Сашкой? Всё ведь ещё впереди.
Говорят, они слышат нас. Папа не слышал. Впервые не услышал моей просьбы, не увидел слёз. А Рома раздражался всё сильнее и чаще. И однажды сорвался.
- Тратить столько времени на бессмысленные разговоры с овощем это ненормально! Ты сама превращаешься в ненормальную! Раз родила ребёнка, занимайся им!
- Как ты назвал моего отца?! Да ты мизинца его не стоишь!
- Конечно. Я не он, и носиться с тобой, как он, не собираюсь. Ты должна заниматься ребёнком и обслуживать мужа. Мы - твоя семья!
Тогда я ещё проглотила обиду. Плакала о том, что муж не понимает меня, что ему совершенно безразлично, что будет с папой, что он злится на маленького Сашу. Но потом Роман собрал вещи.
- Разгребёшь свои проблемы, звони.
Через неделю после его ухода папы не стало. И я подала заявление на развод.
- Я уже и не надеялся. - Довольно заявил Рома. - Делим эту квартиру и разбегаемся. На сына я в таком случае не претендую.
Но дядя Миша и Владимир Захарович популярно объяснили моему, теперь уже бывшему мужу, в чьей квартире тот проживал и что его ждёт, если он надумает шантажировать меня ребёнком. Может быть, Роман был не слишком порядочным, но оказался совсем не глупым парнем и тихо растворился в небытии.
Потом от него иногда приходили скудные алименты, но я не хотела ничего требовать. Сдавала нашу с папой старую квартиру, пока не могла работать, и тосковала так, что с трудом сдерживалась, чтобы не выть ночами. Я почти не спала и очень мало ела. Саша, чувствуя моё состояние, постоянно плакал. И однажды я не выдержала. Оставила сына с пришедшим навестить нас дядей Мишей и ушла на улицу, сказав, что мне необходимо отойти по делам.
Вышла из дома и села на лавку в одном из соседних дворов, глядя на новую многоквартирную "свечку" - самый высокий дом в нашем районе. Если с кем-то вместе войти в подъезд, подняться на последний этаж, выйти на общий балкон... Всё это закончится. И я встречусь с папой.
"Не встретишься". - Сказал голос внутри. - "Туда таких не пускают". Ну и пусть. Я устала, устала безмерно, невыносимо. Я больше ничего не хочу. Дядя Миша и Владимир Захарович, наверное, не бросят Сашу. Наверное, не бросят...
Я ещё раз посмотрела на "свечку" и встала. Но тут же ощутила на себе чей-то взгляд. Пёс неслышно шагнул из темноты и теперь смотрел на меня спокойно и пристально. От этого взгляда становилось не по себе. Бросится? Но пёс не двигался с места. Обыкновенный уличный бродяга, худой, грязный, он смотрел так, будто точно знал, что значит терять, терять самое дорогое, то, без чего невозможно жить. Его взгляд не давал мне пойти туда, куда я намеревалась. Но стоило повернуть к собственному дому, и он тихонько потрусил следом. Остановился у подъезда, проводив меня, и ушёл.
Дома я посмотрела на спящего Сашу и заревела. Плакала долго, уткнувшись в дяди Мишино плечо, от осознания того, что едва не совершила.
На следующий день, гуляя с Сашей, снова увидела этого пса. Он подошёл к коляске, обнюхал её. При дневном свете мой вчерашний знакомый выглядел не так устрашающе, зато хорошо стало видно выпирающие под клочкастой шерстью рёбра.
- Есть хочешь? - Спросила я его. - У меня ничего нет с собой. Хочешь, идём, накормлю. Ты как-никак мой спаситель.
Но он не пошёл. Снова проводил меня до подъезда и направился куда-то по своим делам.
С того дня я выносила для него еду. Он ел вежливо и очень деликатно, словно не голодный уличный пёс, а голубых кровей собачий аристократ. Я звала его Дерек. Почему? Не спрашивайте. Сама не знаю. Кажется, так звали какого-то оборотня, хотя могу ошибаться. Ему шло это имя.
Однажды он всё же пошёл за мной. Поднялся в квартиру, постоял у порога, переминаясь с лапы на лапу, и осторожно вошёл. Вошёл, чтобы остаться.
Я открываю фотоальбом. Дерек рядом с Сашкиной кроваткой, около коляски, лежит у песочницы. Он стал другом мне и нянькой моему сыну. Только с Дереком я могла оставить Сашу, чтобы выскочить в магазин на минуту, вынести мусор или чтобы принять душ. Дерек слизывал слёзы с лица сына, приносил ему игрушки. Дерек вместе со мной провожал Сашу на первую школьную линейку.
Сейчас сын уже в третьем. Он задумчиво смотрит на Дерека.
- Мама, а Дерек старый?
- Наверное, сынок. Он с нами почти десять лет. А сколько ему было, когда он попал в наш дом, я не знаю.
- Мама, а сколько он ещё будет жить? - Во взгляде сына я вижу испуг. А Дерек смотрит на меня своими янтарными всё понимающими глазами, словно говорит: "Ну что ты. Я буду с вами ровно столько, сколько понадобится".
Я знаю, что это не так, но улыбаюсь и говорю сыну.
- Хочешь, расскажу тебе одну историю? Помнишь, мы читали, как первых людей изгнали из рая? Так вот. Один из ангелов успел так привязаться к ним, что попросил разрешения тоже отправиться на Землю. Бог после раздумий согласился, но предупредил ангела, что однажды люди отплатят ему чёрной неблагодарностью и даже будут использовать его имя, как ругательство. Но ангела это известие не остановило, и он опустился на Землю. Догадался, как его назвали?
- Дерек?
- Почти. Его нарекли "собака".
- А дальше, мама?
- Ангел оказался на Земле в образе собаки. И встретил голодного человека, сидящего в тёмном лесу у костра, боящегося диких зверей и не решающегося отправиться на охоту. Собака помогла человеку добыть пищу, охраняла его от врагов, согревала ночью. Иногда они вместе смотрели на звёзды. Человек вдруг понял, что не может без собаки. А собака сказала, что готова отдать человеку всё, что у неё есть - свою верность и жизнь. Человек, в свою очередь, пообещал хранить этот бесценный дар в своём сердце.
С тех пор прошло много веков. Собака всё так же дарила человеку свою любовь и верность, а человек постепенно забыл о своём обещании. Собака перестала быть для него ценным даром, и другие вещи вытеснили её из человеческого сердца. Он даже предложил собаке забрать свой дар, но она не смогла этого сделать, потому что по-прежнему любила его. И с тех пор собака ждёт ответной любви и готова всегда быть рядом.
- Дерек тоже ангел, мама?
- Конечно. И наш Дерек долго будет жить, Саша. Мы его любим, и он будет жить.
Сын верит, улыбается и обнимает нашего пса. И Дерек растягивает пасть и скалит зубы. Собаки умеют улыбаться тогда, когда им хорошо, и появляться в нашей жизни тогда, когда плохо нам.
Собаки - это последние ангелы, которые остались с людьми на Земле. А ещё живой тест на наличие или отсутствие души. И человеку надо очень постараться не провалить этот тест...