Группировка «Восток», ведущая бои на Южно-Донецком направлении, с начала марта продвигается вглубь обороны ВСУ. В том числе — благодаря работе снайперов. Как рассказал стрелок группировки с позывным «Батя», при ведении огня из зданий они применяют тактику скрытого огня: либо прикрываются экранами и стреляют из небольших щелей в стенах, либо — из коридоров на расстоянии нескольких метров от окон.
Вот недавний эпизод из работы снайперской пары «Востока»: выполняя боевую задачу по захвату опорного пункта ВСУ, она скрытно выдвинулась в его район, на месте определила вероятные подходы к нему и количество личного состава. Дождавшись начала штурма, снайперы из винтовок подавили огневые точки и пулеметный расчёт противника, обеспечив подход наших штурмовиков. Также метким огнём они уничтожили резерв ВСУ, выдвинувшийся на подкрепление.
Как готовятся российские снайперы к работе в зоне СВО, как действуют в боевой обстановке и с какими трудностями сталкиваются – в материале обозревателя Аналитического центра ТАСС Ирины Альшаевой.
Четыре года – за три месяца?
Слово «снайпер» произошло от английского названия маленькой шустрой птички бекаса — snipe, на которую сложно охотиться. Предшественниками снайперов в военном деле можно назвать егерей — стрелков-одиночек. К примеру, в армии Бранденбургского княжества с 1674 года егери были в каждой пехотной роте – их целями становились офицеры противника. В целом, во всех армиях мира, в меткой стрельбе преуспевали охотники и следопыты, для которых она чуть ли не генетически была основой выживания.
Становлением снайперского дела считается период Первой мировой войны. Она определила требования к стрелку, актуальные и по сей день: он должен обладать меткостью, выдержкой, знанием принципов маскировки. После Первой мировой в СССР снайпинг развивался уже в условиях гражданской войны: командиры Красной Армии выделяли наиболее метких стрелков и ставили перед ними специальные задачи. В 1929 году советские снайперы принимали участие в боевых действиях на Китайско-Восточной железной дороге во время советско-китайского конфликта за контроль над ней. Тогда же в Подмосковье открылся курс «Выстрел», на котором готовились снайперы и инструкторы снайперского дела.
Широкое развитие стрелкового спорта и усиление огневой подготовки красноармейцев начались в 1930-х годах: появились звание «Ворошиловский стрелок» и одноименный нагрудный знак ОСОАВИАХИМ. Сформировалась и система тренировки стрелков-профессионалов. Но действительно массовым снайперское движение стало уже во время Великой Отечественной войны. С осени 1941 года подготовка снайперов была централизованной. Советских граждан планировалось обучать меткой стрельбе по программе всеобщего обязательного военного обучения за 110 часов. Но методика оказалась неэффективной, поэтому в каждом военном округе СССР открылись Школы отличных стрелков снайперской подготовки. В это время на Ленинградском фронте получило распространение движение снайперов-истребителей. В дальнейшем они появились в каждом подразделении, в их число вошли ворошиловские стрелки, спортсмены-разрядники, профессиональные охотники. К весне 1942 года в Московской области открылась Школа инструкторов-снайперов, выпускниками которой становились стрелки самой высокой квалификации. В мае 1942 года указом Президиума Верховного Совета СССР для поощрения отличившихся снайперов был установлен нагрудный знак «Снайпер».
В апреле же 1957 года этот знак был исключён из перечня знаков отличия советской армии — в стране начался регресс снайперского дела. В первой половине 1960-х годов произошло сокращение численности советской армии. Вследствие этого внимание военно-политического руководства страны к подготовке снайперов снизилось. Упало и качество их подготовки: прошедшие в 1965 году учения показали, что она находится на недопустимо низком уровне. Тем не менее, советские снайперы принимали участие в Афганской и двух Чеченских войнах.
В Афганистане наших стрелков включали в подразделения спецназа — они прикрывали других солдат при проведении ими операций. Классических снайперских дуэлей снайперов-одиночек здесь практически не было — афганцы, из-за их отличного знания родной местности, были трудными целями для «шурави». «Духи» часто нападали на колонны советских войск — в условиях боя наши снайперы отстреливали все цели, находящиеся в поле зрения. Недостаток же учебной подготовки и специфика местности вынуждали их вырабатывать уже на практике свои способы борьбы с душманами. В Чеченских войнах настоящих снайперов в российской армии так же было мало — в конфликтах участвовали снайперы из спецподразделений МВД и ФСБ. К уровню их подготовки вопросов не возникало, но Чечня показала, что эти стрелки были обучены действовать в городах, но – не обучены маскировке на местности, стрельбе в горах или сёлах.
В настоящее время в российских силовых структурах по-прежнему существуют два типа снайперов: войскового звена и спецподразделений. Важно понимать, что стать военным снайпером может только тот, кто служит в ВС РФ по контракту. Рядовому срочнику это не удастся — одного года обучения недостаточно для приобретения снайперского мастерства. При этом образовательных учреждений, где любой желающий сможет обучиться снайперскому делу по своему желанию с нуля в России не существует — для этого нужны базовые навыки. Снайперов в нашей стране учат в спецшколах в Солнечногорске, Хабаровске, Коврове, Благовещенске. После первоначального курса стрелки проходят курсы повышения квалификации каждые 3–4 года. Но это — вовсе не то массовое обучение снайперскому делу и не тот ажиотаж по снайпингу, которые процветали накануне и во время ВОВ…
Но снайперы в ВС РФ (из числа контрактников) к началу СВО были. Их объединили в стрелковые роты в полках и бригадах, в войсках имелись снайперские взводы в отрядах бригад специального назначения и снайперские группы в подразделениях Сил специальных операций.
Как рассказал АЦ ТАСС заместитель комбрига одной из отдельных десантно-штурмовых бригад, инструктор по обучению снайперов Максим (имя изменено), подготовка стрелков для участия в спецоперации из добровольцев и мобилизованных происходит на полигонах в частях, расположенных в зоне её проведения.
«На подготовку среднестатистического бойца здесь отводится очень мало времени – три месяца, за которые невозможно подготовить полноценного снайпера. Соответственно, об уровне их подготовки судить сложно. По большей части, готовят просто метких стрелков», — сказал Максим.
По словам ветерана боевых действий, напарника-корректировщика снайпера Кирилла Гунько, подготовка стрелков на полигонах СВО сводится, в большинстве частей, к обучению бойцов приводить винтовку (в основном, СВД) по механике к бою и непосредственно — стрелять.
«Именно снайперский комплекс обучения включает и маскировку, и инженерную подготовку – он длится около 4 лет. К примеру, ещё до СВО я пересекался с бойцами батальона специального назначения «Хан» — спецназом ДНР, в нём были инструкторы из России. Они получили боевой опыт в Сирии. Да, к сожалению, массовой школы снайперов, системы обучения «для всех желающих», сейчас нет», — сказал Гунько.
Получается замкнутый круг: отсутствие подготовки снайперов войскового звена среди мобилизованных или добровольцев вынуждает командование в спешке готовить их уже в условиях реального конфликта. Эта спешка чревата тем, что стрелок не получает знаний и навыков, достаточных для действительно эффективного выполнения боевой задачи. Более того — в российской армии нет чёткого понимания, как именно готовить снайперов.
«На сегодняшний день, в ВС РФ не выработаны стратегии ни обучения снайперов, ни их применения — соответствующие условиям реального современного конфликта. Поэтому и готовить их, и говорить об этапах подготовки, сложно. Зачастую, на СВО, им ставится задача типа «давайте, сами разберётесь» или же «действуйте поодаль»», — признал Максим.
«Просто так» не стреляют
Тем не менее, в ходе спецоперации российские снайперы применяют различные тактики: сегодня, как и 80 лет назад, снайперы работают в группах и парах.
Тактика снайперских групп появилась во время Сталинградской битвы – её изобрёл легендарный советский снайпер Василий Зайцев. Каждая группа стрелков разбивалась на отделения — по три пары. В паре один стрелок был основным, задачами второго были выманивание противника ложными движениями и помощь с расчётами поправок стрельбы. Боевое крещение группы Зайцева прошли на южном склоне высоты 102 — Мамаевом кургане. Снайперские группы в Сталинградской битве показали высокую результативность: при том, что стрелки в них исчислялись всего десятками, за месяцы боёв они уничтожили около 6 тыс. фашистов. Сам Зайцев не только «охотился» лично, но и руководил снайперами, показывал им примеры верной тактики боя. Не только снайперские группы «дошли» до наших дней, но и – правила работы бойцов в них. К примеру, это Зайцев определил необходимым частую смену снайпером позиции, но так, чтобы не ухудшать видимости на цель.
На СВО снайперы работают группами по пять человек, которые состоят из снайпера-наблюдателя — командира группы, двух снайперов и двух автоматчиков с гранатомётами. Группа стрелков может расположиться среди своих позиций, чтобы не дать противнику свободно перемещаться, вести наблюдение и разведку. Могут снайперы заниматься и «свободной охотой» вдали от своих позиций с целью создания паники в ближайшем тылу противника — так называемого «снайперского террора». А ещё — «охотиться» группой для того, чтобы вывести из строя ключевые объекты противника, обеспечить скрытность при перемещениях своих войск, имитировать повышения боевой активности на определённом участке фронта. В спецоперации максимально эффективными были бы снайперские группы, действующие автономно — в отрыве от основных сил. По большей части потому, что такие группы могут выполнять задачи более скрытно и более эффективно.
«Для такой работы нужна хорошая подготовка — то, чего сейчас нет в нашей армии. Минобороны здесь дало просадку: сейчас оно похоже на школьника, проспавшего будильник — урок начался, а он ещё не заправил кровать и на ходу начинает что-то делать. Вообще, снайперы на СВО и вовсе занимаются непонятно чем: выполняют хозработы, прикрывают группы от беспилотников, им навязывают абы какую деятельность, лишь бы работали», — сказал Максим.
Основная проблема здесь в том, что, к примеру, в странах НАТО на пунктах управления сидят офицеры по управлению снайперскими группами — в ВС РФ таких офицеров нет.
«Поэтому снайперов придают к общим порядкам — их задача, в основном, сводится к тому, чтобы сидеть в окопах и стрелять в сторону противника. У них нет достаточного уровня подготовки, чтобы действовать самостоятельно. Я на войне с 2014 года, работал и в снайперской паре, и в снайперских группах, и самостоятельно. То, с чем сталкивался я — это позиционная война или движение в наступлении, продвижение и отстрел живой силы. На самом деле, снайпера можно применять намного эффективнее, если «завязать» его на пункты управления, на которых есть офицер по управлению снайперами», — считает Максим.
Что касается целей, по которым работают снайперы в зоне спецоперации, то, по словам Гунько, приоритетных или нет, или задачи на их поражение ставятся редко.
«То, что показывают про снайперов в кино — не вполне соответствует реальности. Охота на конкретного офицера не имеет отношения к практике СВО. Главное, чтобы снайпер просто попал, грубо говоря, в противника — не важно, какого солдата он «снимет», например, в группе. Если он попал в него, то его окружение уже деморализовано. Поверьте, когда от пули снайпера погибает не офицер, а именно рядовой боец, это ввергает противника в очевидную панику», — рассказал он.
В целом, просто так, «в какого-то» солдата, наши снайперы на СВО не стреляют — это не стоит раскрытия позиции. Один выстрел имеет смысл только тогда, когда стрелки владеют достаточной информацией. Зачастую более рациональным является выявление месторасположения противника, подсчёт личного состава и корректировка авиации или артиллерии.
Кстати, здорово нашим военным, особенно в городской застройке, в отслеживании противника помогают дистанционные военные камеры. Их ставят на крыши многоэтажных домов, оснащают тепловизором и маскируют. Обнаружив цель, камера отбивает её координаты. Они передаются снайперам, они планируют маршрут, доходят до обозначенного квадрата и занимают позиции.
Корректировкой же занимаются арт- и авиакорректировщики, но в задачи сегодняшних снайперов это входит тоже. Без корректировки не обойтись, к примеру, тогда, когда снайпер наблюдает большое скопление противника, но у него нет возможности её поразить — в таком случае он должен доложить корректировщику. Но заблаговременное выявление локаций противника — трудно воплотимый сценарий. На СВО наблюдается большой разрыв между управлением и исполнением — сейчас штабы находятся далеко от фронта, общение офицеров с солдатами затруднено или отсутствует вовсе.
Если же снайперы действуют в паре, то работа строится следующим образом. У одного — дальнобойная СВК, у второго — та же СВД. Один снайпер ведет наблюдение, целеуказание и разведку, а другой — готовится открыть огонь. Через какое-то время они могут меняться, потому что долго наблюдать тяжело – притупляется восприятие обстановки. Кстати, снайперы пользуются баллистическим калькулятором для расчёта отклонения пули — измеряют расстояние, отбивают их и метеоданные и получат результат. При внезапном столкновении с противником и при отражении атак вести огонь могут оба снайпера одновременно.
Основной же сложностью в работе на СВО снайперы, с которыми пообщался обозреватель АЦ ТАСС, называют деятельность беспилотников противника, оснащённых тепловизорами. Вместе с тем, их наличие в конфликте дало развитие снайперской маскировке — наши стрелки работают в антидроновых пончо. Это — плащ уникальной многослойной структуры толщиной 5 мм, которая защищает от обнаружения разными типами тепловизоров. При активном передвижении бойца пончо «работает» около 30 мин, затем на нём появляются тепловые пятна — поэтому его нужно периодически «проветривать». Кроме того, пончо выполняется в двухсторонней расцветке мох/мультикам, а его верх — из усиленного материала Oxford RipStop, имеющего водоотталкивающую пропитку.
Дело в расходниках
В распоряжении у наших снайперов в зоне спецоперации внушительный арсенал винтовок — от уже упомянутых СВД до современной линейки производства конструкторского бюро интегрированных систем Lobaev Arms и винтовок западного производства.
СВД до сих пор в строю, потому что ей нет замены на вооружении российской армии в классе полуавтоматических винтовок. Однако, в октябре 2024 года компания «Союз-ТМ» заявила о создании новой снайперской винтовки STM-308, которая разрабатывалась как аналог СВД. Она получилась с рядом преимуществ: новинка легче СВД и может поражать цели на дальности до километра. Первые STM-308 уже используются в войсках: их поставляют туда небольшими партиями волонтёры.
Lobaev Arms поставил на СВО целое семейство винтовок. Первоначально в зоне спецоперации распространились винтовки серии DXL — дальнобойные мультикалиберные системы для использования в качестве снайперского и антиснайперского средства. Линейка представлена тремя винтовками: DXL-3 «Возмездие», DXL-4M «Севастополь» и DXL-5 «Опустошитель».
Наиболее дальнобойный представитель Lobaev Arms — винтовка SVLK-14S «Сумрак». Оружие этой компании имеет высокие показатели дальности и точности, в чём превосходят штатное оружие российской армии.
А в ноябре прошлого года в Lobaev Arms заявили о налаживании производства всех основных элементов тактической полуавтоматической снайперской винтовки ZOV. Этот карабин учитывает современные запросы к снайперскому полуавтоматическому оружию: он отличается высочайшей кучностью среди самых точных пехотных снайперских винтовок. Схожими боевыми характеристиками обладает винтовка МЦ-566, которую ранее разработали тульские специалисты, и К-15 «Брат» ведущей российской оружейной компании Orsis. Полуавтоматические снайперские карабины эффективны в ликвидации пехоты, пулемётчиков и миномётных расчётов противника.
В феврале этого года российские военные на СВО начали получать мультикалиберные снайперские винтовки «Аркуда Тактика». Это модульный комплекс с быстросменными стволами, которые можно менять в зависимости от калибра используемых патронов. Это позволяет на тренировках применять более дешевые боеприпасы, а в боевых условиях - более дорогие дальнобойные.
Таким образом, доля отечественных снайперских комплексов растёт, но работают наши стрелки на СВО и с западными винтовками. Одна из них — Steyr-Mannlicher, она применяется как в обучении стрелков, так и при выполнении боевых задач. Минобороны России закупило эти винтовки в 2012-2013 годах и поставило в снайперские роты бригад, привлекаемых для действий в боевой обстановке. И это — не единственная винтовка зарубежного производства, которую применяют российские военные.
«Самые распространенные среди наших профессиональных снайперов на СВО винтовки следующие: американская Barrett MRAD (338 lapua и 300 win), британская Accuracy International AWM (338 lapua и 300win), финские SAKO TRG (6,5 creedmoor, 300 win, 338lapua, 375cheytak) и Tikka (6,5 creedmoor, 308 win, 300win, 338lapua), российские Orsis T5000m, Orsis Varmint», — рассказал АЦ ТАСС командир отделения разработки и модернизации специальных средств Центра специального назначения «Барс-Сармат» с позывным Спам.
Это не удивительно при том, что, к примеру, глава немецкой фирмы Hans Wrage & Co из Гамбурга Фрауке Лёман владеет 15,96% в российской «Русимпэкс». Эта компания импортирует в Россию японские карабины Miroku, немецкие Anschutz, охотничьи ружья Krieghoff, патроны Ruag Ammotec и RWS, в том числе армейских калибров. В 2022-2023 годах Hans Wrage поставила около 309 итальянских ружей Benelli и 176 немецких карабинов Blaser в Казахстан — оттуда вполне могли попасть в Россию винтовки Blaser и немецкий карабин Sauer 404 Stutzen. Самым же крупным европейским производителем оружия, связанным с российским получателем его продукции, является люксембургский холдинг Beretta. В 2024 году он поставил в Россию более тысячи единиц оружия, произведенных европейскими компаниями холдинга, среди которых — упомянутые Спамом карабины Sako.
«Основные калибры, применяемые снайперами на дальностях до 1000 м. — 300 lapua magnum и 300 Winchester magnum. На дальностях до 1600 м. — 338 Lapua magnum, 375 Cheyenne Tactical и 408 Cheyenne Tactical. При этом Cheyenne Tactical использует гильзы производства только США, цена одной может доходить до 8000 р за штуку. Гильза 338 в России есть производства TullAmmo. Пуля 338 весом 285 grain (самая ходовая) производства американской фирмы Hornady есть, в основном, на российском гражданском рынке. Lapua — гильзы и пули производства Финляндии. Патроны 338 Lapua Mag. с пулей Solid 16,19г (250 grain) Rapira производятся в Туле. В патроне порох, в основном, производства ФКП «Казанский государственный казенный пороховой завод» капсюль производит «Муромский приборостроительный завод», — рассказал Спам.
Он отметил, что на СВО у наших стрелков большое количество винтовок, как по производителям, так и по калибрам. «При выборе оружия стрелок исходит, прежде всего, из доступности так называемых расходников», — пояснил Спам.
Расходник — это патрон, внутри которого находятся капсюль-воспламенитель, метательный заряд, гильза и пуля. Мало произвести патрон — необходимо «засыпать» в него порох. У российских производителей же сложился дефицит высококлассного пороха: такого, который равномерно воспламеняется, создаёт нужное давление, срабатывает стабильно, сгорает с минимальным количеством нагара, меньше загрязняет ствол и прочие части оружия. От качества пороха напрямую зависит точность работы комплекса «оружие-боеприпас». Не случайно снайперы стараются отбирать патроны из одной партии, чтобы разница между выстрелами — пристрелочным и боевым — вышла минимальной. Дело в том, что если один патрон дал одно давление, а другой — другое, то пули, соответственно, полетят по-разному: их траектория будет разной, точность попадания — тоже.
Вот один из примеров зависимости эффективности работы оружия от качества пороха. Американцы испытывали винтовку М-16 во время её разработки с одним типом патронов. Испытания прошли успешно, винтовка отправилась на вооружение. Но военные, работающие с ней, начали массово жаловаться на плохое срабатывание автоматики, частые осечки, ухудшение точности. Выяснилось, что у армии был контракт с другим производителем боеприпасов, чьи патроны по порохам плохо соответствовали винтовке. Производителю М-16 пришлось дорабатывать её газоотводный механизм для более надежной работы с разными патронами
Сырьём же для высококлассного пороха является хлопковая целлюлоза, из которой получают нитроцеллюлозу. Целлюлозу можно получить и из древесины — ели и пихты — методом варки щепы. Но хлопковая целлюлоза чище, чем древесная. Она содержит смолу и требует очистки, что повышает стоимость получения нитроцеллюлозы. Как известно, в России хлопок практически не растёт. Она импортировала нитроцеллюлозу из стран Средней Азии, пока Запад не запретил её поставки в Россию. Последней к такому решению в апреле 2024 года присоединилась Япония.
Однако, в России нашли замену хлопку — лён, которым богата наша страна. В прошлом году индустриальный директор кластера вооружений, боеприпасов и спецхимии «Ростеха» Бекхан Оздоев рассказал в интервью ТАСС, что предприятия госкорпорации начали производить из льняной и древесной целлюлозы порох для боеприпасов. Он отметил позитивные результаты: по его словам, комплекс испытаний и практических стрельб показали, что «льняной» и «древесный» порох ничем не уступает традиционному, а «в перспективе доля нового сырья в производстве порохов достигнет 60-70%».
Но пока что «новый» порох не заменил прежний в производстве, в частности, патронов для снайперских винтовок, а снайперы говорят об их нехватке на фронте.
«Есть проблема с обеспечением боеприпасами, но всё зависит от командира — всё решаемо. Сегодня снайпер сам снаряжает себя для работы — составляющие на рынке присутствуют, но большая проблема в том, что перекупщики значительно завышают цены. Скупают оптом на рынке комплектующие для боеприпаса и перепродают по завышенным ценам. Так что, мы или закупаем их самостоятельно, или используем трофейные, либо закупаем комплектующие и переснаряжаем патроны. Штатная номенклатура боеприпаса для калибров 308 и 338 на данный момент на вооружение не принята», — рассказал Максим.
Практика показывает: несмотря на то, что СВО — современный конфликт с большой долей новых технологий и вооружений, его «китами» по-прежнему остаются бронетехника, артиллерия и авиация. Как и прежде, огромную роль в войне играет разведка, «царицей полей» остаётся пехота, передовая на СВО выглядит практически так же, как в учебнике — она изрыта окопами и землянками. Не создали к участию в этом конфликте ни бластеров, ни аватаров, ни стелс-экипировки — хотя, что-то из разработок, которыми сегодня занимаются, в том числе, российские проектные и конструкторские бюро, в будущем вполне может перестать быть фантастикой. На фоне этого — не должна меркнуть и роль снайпера, как и — представления командования о его применении.
Сегодня рано говорить о том, что как следует подготовленного стрелка может заменить, к примеру, тот же беспилотник. Причин много, но основные – в его заметности, то есть, высокой вероятности быть поражённым, и проблеме вооружения. Дело даже не в весе такой конструкции и его влиянии на аэродинамику, а в том, что дрон ещё нужно научить стрелять. Маловероятно, что беспилотники массово «эволюционируют» до такого уровня в ближайшем будущем. А вот СВО всё ещё продолжается продолжится, да и кроме неё у России в современной геополитической действительности достаточно угроз — ВС РФ необходимы кадры, способные эффективно им противостоять на поле боя. В том числе — снайперы. Нужность снайперов войскового звена (наряду со спецназом) показали и Афганская, и Чеченские войны, но с тех пор и до сегодняшнего дня снайпинг в России остаётся делом избранных. И ведь СВО наверняка была прогнозируемой, как и то, что на её фронтах потребуются снайперы…
Однако, мало определиться со стратегией подготовки и применения снайперов для современного конфликта, мало разработать, даже основываясь на его особенностях и уроках, программу обучения, мало даже открыть повсеместно снайперские школы, как накануне и во время ВОВ и, к примеру, оптимизировать снайперскую подготовку для срочников. Вопрос в том, есть ли кого обучать и тем более — массово? Это — вопрос наличия или отсутствия идеологической работы с обществом и её качества: всем известно, на каком уровне была пропаганда в СССР 1930-1950 годов — в фильмах, музыке, песнях, изобразительном искусстве, литературе. Широкие развитие движения «ворошиловских стрелков» в рамках ОСОАВИАХИМА, затем – ДОСААФ, дало стране богатую основу для выявления и отбора самых лучших, высокоталантливых специалистов, которым впоследствии довелось противостоять и превзойти снайперов вермахта.
Что сегодня? Поколения растут на тик-токовских мемах и потребительских радостях — маловероятно, что меткая стрельба и, тем более, снайпинг, широко интересует сегодняшнюю молодёжь и общество в целом.
И, хотя суровое снайперское дело шумихе противопоказано, в данном случае, наверное, стоит сделать исключение.
Неформально, с душой подготовленные сведения о непростой, нужной стране высокотехнологичной воинской специальности, образе и личности российского снайпера, впитавшего лучшее из героических традиций специалистов высокоточной стрельбы советского поколения победителей, должны занять свою нишу в программах допризывной подготовки возрождающегося ДОСААФ, нового школьного предмета «Основы безопасности и защита Родины», фильмах и роликах представителей патриотического творческого цеха.
Ирина Альшаева, военный обозреватель Аналитического центра ТАСС