— Петрович! Спаси, помоги! — отчаянно стучала в дверь худая старушка, едва державшаяся на дрожащих ногах.
Иван Петрович, открыв скрипучую калитку, прищурился от солнца:
— Никитична? Что случилось-то?
— Мишка мой при смерти лежит! — всхлипнула она, сжимая клюку. — Еле дышит, весь горит… Фельдшера-то нашего еще осенью волки загрызли, помнишь? К кому бежать-то? Мужчина провел ладонью по щетинистому затылку, окинув взглядом пустынную улицу. Пыльный ветер гнал по дороге клочья прошлогодней листвы.
— Ладно, показывай своего сорванца. Что с ним приключилось? Дрался, что ли?
— Не пойму… Лежит, бредит, на руке рана страшная! — старуха заломила руки. — Может, бешеная тварь укусила? Мишка, двадцатилетний внук Никитичны, считал деревню скучным адом. Раньше его сюда ссылали на лето родители, но с поступлением в институт он и вовсе перестал приезжать. Неожиданный визит парня в глухую осень удивил даже бабку. Войдя в избу, Петрович склонился над кроватью. Парень метался в жару, срывая с себя одеяло.