Цикл Снегири Глава 3. Баба Зоя.
Цикл Снегири.
Рахмет Пересмешник никогда не терял лицо на людях и даже сегодняшний день, не выбивает его из привычной колеи.
Вернувшись в «Империал» с рыночной площади, он уселся на ковёр, подвернув под себя ноги, налил чая в тонкой работы, древнюю синюю фарфоровую пиалу с золотой каймой и задумался.
Свита толпилась в коридоре и не смела подойти к вожаку, и их можно было понять. Как-то раз посыльный от Фомы прервал такие же размышления Пересмешника, ворвавшись к нему с важной вестью. Рахмет тогда аккуратно поставил пиалу на стол, а затем одним движением вынул свой, вечно висящий на поясе небольшой нож и перерезал несчастному горло от уха до уха. А затем допил чай и спросил: «За чем же всё-таки приходил этот невоспитанный человек?».
В такие минуты его могла побеспокоить только старая, толстая, усатая жена Фанни, но она сейчас была далеко, женщины Рахмета жили на выселках, в большом, красивом доме под надёжной охраной. И, кстати, вероятнее всего, не были в курсе делишек, которыми занимался на работе их драгоценный муж.
Находясь в кругу сподвижников, Пересмешник сразу же терял акцент и говорил на чистом, русском языке, за его спиной шептались, что до войны он был учителем начальных классов.
-Эй, люди, позовите Фому ко мне и принесите ещё чаю! Тихо, еле слышно, говорит Рахмет, именно так говорят кинологи советуют говорить с большими и злющими псами, что бы они прислушивались к каждому звуку, который произносит хозяин.
Большой Фома, здоровенный детина, занимает место лейтенанта в войске Пересмешника! Сильный, очень исполнительный и по-звериному хитрый, и злой, он казалось-бы создан именно для этой должности. Организовать преступный синдикат, это не для Фомы, а вот выполнять чётко поставленные приказы, наказывать, ломать руки и проламывать черепа – такая работа у него отлично получается.
-Звал Рахмет? Говорит Фома, переминаясь с ноги на ногу перед сидящим Пересмешником.
-Уделали нас Фома, уделали так, что не знаю, как жить дальше! Отвечает вожак, глядя на медведе подобного Фому снизу-вверх.
-Да ты садись Фома, садись, а то шея болит на тебя смотреть, налей себе чая, бери пахлаву, свежая, домашняя, жёны мои делают и давай-ка расскажи мне Фома, кто привёл к нам этого Продавца Будущего?
- Ну ты же знаешь всё Рахмет, мы же вместе с ним разговаривали – виновато говорит лейтенант.
-Вместе, да, и план был хорош, да видишь, демон то этот слишком долго говорил, свернул бы он шею Грибнику или хотя бы связал Аишу, как обещал, а мы бы уж дело доделали. Ан нет, захотелось ему поговорить! Рахмет наполняет свою пиалу и подливает чая Фоме.
-Но знаешь Фома, всё, что ни делается, всё к лучшему! Ты вот что мне сделай Фома, ты пошли мальцов к Маше Машинистке, пусть поболтают с ней, расскажут, что было на площади, как демон Грибника людей кромсал, как Грибник власть свою показывал, про лотерею пусть не говорят, не надо.
-Рахмет, но Машинистка и сама всё узнает, без нас! Фома туповат, и знает об этом, план Рахмета пока для него не понятен, но как лейтенант, сказать, что ни будь он просто обязан.
-Грибник ей всё по полочкам разложит и будет белым, и пушистым, а нам надо, чтобы от народа она узнала новости, от бедного, запуганного злым Грибником народа. Понял Фома!
-Иди, пошли людей, а потом возвращайся, дело у нас есть!
Рахмет продолжает пить чай, а на губах у него блуждает рассеянная улыбка, тот, кто хорошо знает Пересмешника скажет нам, что у него сейчас отличное настроение.
Оставим этого паука вить свою паутину и не на долго оставим «Империал», ведь в Снегирях сегодня происходит масса всего интересного, я хочу познакомить Вас ещё с одним персонажем моего рассказа.
Баба Зоя.
Баба Зоя была легендарной фигурой в Городе. Местная жительница, работавшая до войны директором Дома Культуры, пережила Ночь Демонов и не бросила своего места работы, только чуть-чуть изменила его назначение.
Теперь ДК – это и центр приёма приезжающих, и пункт бесплатного питания, и место, где формируются и распределяются рабочие отряды. Можно сказать, что это административный центр нашего Городка, но есть у этого центра и своя тёмная сторона. И располагается она с обратной стороны фасада культурного учреждения, украшенного колоннами и лепниной в стиле Сталинского Ампира. Именно здесь раньше располагался городской ресторан «Ивушка» и небольшая гостиница «Приют туриста». Теперь это ресторан «Сирена», а отель Баба Зоя переименовало в «Красное яблоко»
На кухне «Сирены» днём готовят бесплатную еду для прибывающих и обеды для Рабочих отрядов, а вечером он работает, как главный развлекательный центр Снегирей. Все ключевые фигуры, как правило собираются в его стенах, чтобы вкусно покушать, решить свои вопросы и узнать последние новости. Готовит в ресторане Александр Новиков, известный до войны ресторатор, человек, который совсем недавно не сходил со страниц глянцевых журналов и экранов кулинарных программ.
Великий повар сошёл с поезда и оказался совершенно не готовым к жизни Снегирей, да ещё и проигрался Пересмешнику. Хорошо, что Баба Зоя сумела выкупить его у Рахмета и теперь наш ресторан мог посоперничать с пятизвёздочными Мишленовскими заведениями, если такие ещё остались в этом мире.
Ну и конечно же деятельная натура Бабы Зои не могла оставить без внимания гостиницу. Она повесила на окна красные шторы, наняла бармена, расставила в фойе диваны и столики и организовала в гостинице пансион для одиноких женщин, а попросту говоря официальный бордель нашего городка.
Сама она, конечно же, в такие дела не лезла, не по чину! Заправляла пансионом бордель-маман Матильда, женщина пожилая, эрудированная и образованная, бывший профессор политологии, работавшая до войны в одном из столичных Вузов.
С работницами у них проблем не было, эмансипацию в Снегирях отменило само время, и не смотря на все ухищрения Совета, с работой для женщин у нас было не богато. Мести улицы, копаться на грядках, убирать общественные места и работать на кухне, вот, пожалуй, и все возможности! Людка Людоедка правда выкрутилась и открыла на площади модный салон, но Людоедка одна, а женщины каждый день сходят в Снегирях с поездов.
Можно, конечно, сойтись с мужиком и жить у него под крылом, но все вакантные места в этой сфере были уже давно распределены. Совет официально поощрял многожёнство, и все сильные мужи Снегирей жили с собственным гаремом. Нужно сказать, что от роскошных восточных гаремов с евнухами и многочисленными служанками, наши местные семьи отличались кардинально, у Грибника, например, был не дом, а рабочий отряд. Все семь его жён вставали с рассветом и работали не покладая рук до заката солнца. Три в доме и на огороде, две на грибных плантациях, две на переработке готовой продукции. Говорят, что Грибник с ними и не спал, а просто держал их как работниц, расплачиваясь едой, крышей над головой и безопасностью.
Куда было податься современным, изнеженным барышням, сходящим с поездов в Снегирях?
Девушкам и женщинам с дипломами юристов и дизайнеров, полными чемоданами никому не нужного барахла и кредитными картами давно не существующих банков!
Ухоженным, сытым, привыкшим к хорошей жизни, а не к чёрной работе?
Месяц, два с метлой, на бесплатной баланде и пропадал куда-то весь аристократизм, спесь и столичный лоск. Рано или поздно приходили женщины в «Красное яблоко», и принимали жизнь в пансионе как спасение, втягивались и через месяц, уже рассматривали бордель, как семью, в которой правит добрая и справедливая Бордель-Маман.
Матильда выглядела, как добрая бабулька из детских книжек, невысокая, невнятно одетая, в квадратных очках, с заколотыми гребнем редкими седыми волосами, которые она недавно начала красить в салоне Людки Людоедки.
Но, несмотря на такой невинный вид, правила она контингентом железной рукой, и многие женщины вылетели из «Красного яблока» на привокзальную площадь только за то, что посмели с ней пререкаться. А, с привокзальной площади путь один – в «Империал» к Пересмешнику, или к Могильщику, за витую оградку, и не понятно ещё что лучше! Так что девушки, что поумнее, слушали Матильду беспрекословно.
За порядком в Ресторане присматривали дружинники Грибника, они же при случае могли помочь и Колченогому вышибале в «Яблоке», но в основном он справлялся сам. Бывший борец, про таких говорят: «Поперёк себя шире», он поддерживал порядок в коридорах бывшей гостиницы с помощью, утыканной гвоздями деревянной дубинки. Сладкой его службу называть было трудно, но зато тепло, сытно и с женским полом вопрос у Колченогого был решён раз и навсегда. Все работницы пансиона, а по слухам и сама Матильда побывали у него в постели, и нужно сказать, что не без удовольствия для обеих сторон.
Пару дней назад Колченогий напоролся на нож подгулявших Грузинов и сейчас его место занимал Ваня Колбаса. Человек крупный, но не злобный и способный скорее к уговорам, чем к крутой «Кабацкой» драке, большой любитель поесть и потрепать языком.
Матильда как раз сейчас разговаривала с Бабой Зоей в её кабинете на эту тему. Дела шли из рук вон плохо, и ситуация в «Красном яблоке» приближалась к критической, нужно было срочно что-то делать!
Колбаса с обязанностями Колченогого справлялся едва-едва, а впереди выходные, начнут гулять лесозаготовщики, шахтёры и подручные кузнеца, глядишь и инженеры Маши Машинистки заглянут, да и пара бандитов Пересмешника обязательно забежит на огонёк. Ночью такое начнётся, хоть святых выноси.
Баба Зоя – не старая ещё женщина лет 50-ти с хвостиком, была одета точно так же, как и в старые добрые времена. Длинная серая юбка, белая блуза и жилет такого же мышиного серого цвета. На груди на золотой цепочке висят золотые же часики, весело отсчитывающие секунды, на глазах кругленькие очки, волосы забраны в тугой пучок, а стройные когда-то ноги одеты в невнятные туфли на плоской подошве.
Каждый день на барахолке приезжие вываливали столько барахла, что такая не бедная дама, могла бы одеваться сплошь в дизайнерские шмотки, но у Бабы Зои были свои принципы и сейф, битком набитый самой ходкой валютой Снегирей - сигаретами и патронами.
Она внимательно слушала Матильду и думала про себя, что наверняка придётся идти к Грибнику на поклон и просить его помочь с дружинниками, с другой стороны можно было бы и попробовать договориться с Рахметом, он давно уже ходил вокруг да около с предложением крышевать доходный бизнес Бабы Зои. Предлагал даже в долю войти, но кто же из людей в здравом уме будет связываться с Пересмешником. С другой стороны, в планах бывшей директрисы было открытие казино, и тут Рахмет был бы кстати, ведь принципиальный, весь из себя правильный Грибник на такое точно не подпишется.
-Крутится приходится, каждый день приходится крутится Матильда, - сказала Баба Зоя, закуривая от золотой зажигалки длинную и тонкую ароматную сигарету. Курить в Снегирях могли себе позволить только самые богатые и влиятельные люди. Матильда курила только раз в день, после утреннего кофе и сейчас могла только с завистью вдыхать ароматный дым.
-Ты скажи мне, пристроила уже девчонку, которую Грибник сегодня прислал?
Матильда скривилась, то ли брезгливо, то ли с усмешкой:
-Как же, пристроишь её, у неё видите ли стресс, её, бедненькую, чуть не трахнули! Когда я рассказала ей, чем мы тут занимаемся, она меня взглядом чуть не испепелила. Так, пока дала тряпку в руки и отправила порядок наводить, оботрётся поглядим, на что способна.
-Ладно, будем считать, что вопрос закрыт, что с Колченогим?
Матильда достала из кармана блузки платочек, промокнула краешек глаза и сказала, изменившимся и немного дрожащим голосом:
-Плохо всё Зоя, Лекарь его заштопал, но сказал, что лежать Колченогому недели три не меньше, каждый день будет приходить перевязки делать, пять патронов операция и по сигарете за перевязку, взял гад!
-Плохо, выпуская изо рта аккуратные колечки дыма сказала директриса, - очень всё плохо и дорого, нужно скорее замену Колченогому искать, Колбасу подрежут в первые же выходные, а платить Лекарю за двух больных слишком накладно.
В дверь аккуратно постучали.
-Да, да, входите, елейным голосом произнесла Баба Зоя.
Дверь распахнулась, и на пороге возник Ваня Колбаса, со страдальческим лицом придерживая левой, похожей на окорок рукой, подозрительно распухшую кисть правой.
-К Вам тут это, пришли. Раздался увесистый шлепок, кто-то, стоящий за Колбасой только что отвесил ему приличного пинка, да так мощно, что Ваня заскочил в кабинет к Директрисе, опасливо оглядываясь назад.
Баба Зоя напряглась, ожидая увидеть в дверях Грибника, или на худой конец, Рахмета Пересмешника, но ни того, ни другого там не наблюдалось. В проёме стояла невысокая, крепкая девушка, затянутая с ног до головы в чёрную кожу. Волосы незнакомки были завиты в косу, небрежно переброшенную через плечо, а глаза закрыты чёрными, как сентябрьская ночь очками, с серебряными бляшками на строгих дужках.
- Я Анка, кто здесь Баба Зоя, произнесла наша старая знакомая, приподнимая очки на волосы и внимательно оглядывая пространство небольшого кабинета.
-Ну я Зоя, о чём разговор? Твёрдо произнесла директриса, поднимаясь с места.
-Значит ты Матильда? Сказала Анка, обращаясь к сидящей женщине,
-Будь другом, выйди пожалуйста, нам тут надо перетереть с начальницей, и забери с собой этого придурка! Да, и напомни ему, что, если он хоть раз ещё меня тронет, я ему руки переломаю и в задницу запихну. Ваня Колбаса весь сжался и стараясь быть как можно более незаметным выскочил из кабинета, вслед за ним вышла и Матильда, но только после разрешающего кивка Бабы Зои.
-И скажите там, что я бы выпила кофе, прокричала им вслед Анка и присела напротив Директрисы.
Две женщины смотрели друг на друга, через полированную поверхность стола не начиная разговор, Анка изучала похвальные грамоты, сплошным ковром укрывавшие стены кабинета, а хозяйка, считала, сколько же она должна будет платить за работу этой хулиганке.
-Я знаю, что тебе нужен вышибала, начала разговор Анка.
-Может и нужен, может и нет, в тон ей отвечала Баба Зоя.
В этот момент дверь открылась, и Матильда лично занесла в кабинет кофе для гостьи и чёрный чай с вишнёвым вареньем для хозяйки.
-Сколько ты платила Колченогому? Спросила Анка, медленно размешивая сахар в малюсенькой чашке и с удовольствием вдыхая запах свежезаваренного кофе.
Баба Зоя отхлебнула свой чай, подняла глаза на гостью и медленно, словно выдавливая слова ответила:
-Один патрон и ресторанный стол, - на самом деле она платила два патрона за три дня и по два патрона за день в выходные и праздники. Кроме того, Колченогий выбил из неё разрешение спать с любой, понравившейся ему женщиной без платы, но на него никто из контингента, как про себя называла своих рабынь Зоя, ни разу не жаловался и скорее всего девки спали бы с ним и без разрешения начальства.
- Я решу все твои проблемы за 3 патрона в день, и здесь, и в будущих проектах. Возможно, что потребую премию за особую работу, а что-то мне подсказывает, что работы этой скоро у меня будет просто куча!
Анка перевернула кофейную чашку и с интересом разглядывала получившуюся на блюдечке лужицу гущи, выискивая в ней какой-то, только ей самой известный смысл.
-Откуда ты взялась, такая вся информированная, в сердцах прошипела Баба Зоя, отодвигая от себя чашку, платить дерзкой незнакомке было очень болезненно для старой скряги, которой по сути своей и являлась Директриса.
-Даже Матильда столько не получает, а она моя правая рука, как последний аргумент выдала, заготовленную ещё в начале разговора фразу Зоя.
-То есть, мы не договорились с тобой? Девушка опустила очки на глаза, чёрные стёкла, превратились в зеркальные и Директриса разглядывала сейчас в них свой, немного искажённый геометрией стекла кабинет.
-Ты наверняка думаешь, что у тебя есть выбор? Стёкла очков начали наливаться кровавой краснотой.
-Ты хоть понимаешь, что я могу с тобой сделать всё, что захочу! Очки на правильном девичьем лице полыхали сполохами ярко алого.
Анка приподнялась со стула, опёрлась на стол двумя руками и нависла над собеседницей как чёрная Грозовая туча. На Бабу Зою эта картина особенного впечатления не произвела, и не таких видели, думала она, лихорадочно шаря под столом, в поисках рифлёной рукояти заготовленного именно для таких случаев дробовика.
-Это ищешь, левая рука девушки с грохотом отбросила в угол бесполезны обрез, а в правой руке Анки неожиданно прямо из воздуха возник длинный кривой чёрный нож.
-Я могу сделать тебе очень больно прямо сейчас! Настолько больно, что ты сама отдашь мне ключи от своей сокровищницы, Анка зловеще улыбается и кивает на здоровенный, выпущенный ещё во времена СССР сейф.
-И не только отдашь, но ещё сама откроешь дверь и будешь умолять забрать всё, что лежит за этими бронированными стенками. Анкина улыбка сейчас похожа на улыбку лисы, забравшейся в курятник и оглядывающей ряды квохчущих и пытающихся забиться на дальние насесты кур.
Баба Зоя машинально отодвинулась от этой улыбки как можно дальше, вплоть до того момента пока кожаная спинка её кресла не упёрлась в стену, смахнув с неё одну из грамот.
Раз!
Рамка грамоты падает на паркетный пол, втыкаясь углом в дубовую плашку и стекло разлетается с громким, мелодичным звуком Тряммм!!! По этому сигналу дверь распахивается и в кабинет влетает набравшийся храбрости и подгоняемы Матильдой Ваня Колбаса. В руках у него автомат, на широкой, прыщавой физиономии застыло выражение страха, перемешанного с решимостью.
Он, по инерции делает два шага вперёд и останавливается в метре от затянутой в чёрную кожу Анкиной спины. Матильда влетает в кабинет вслед за ним и истошно кричит:
-Живо отошла от неё Сука!
-Отошла от стола, а то замочу! Басом вторит ей Колбаса.
Два!
Баба Зоя выдыхает, но затем смотрит на Анкину улыбку, которая стала совершенно безумной и кровожадной, на пылающие бесовским красным стёкла очков и понимает, что ничего ещё не закончилось!
Три!
Анка, прогибает спину, как юная гимнастка при выполнении упражнения с лентой, её правая нога взлетает назад и вверх, подошва чёрного, блестящего мотоциклетного сапожка подбивает снизу ствол автомата, направляя его в потолок.
Четыре!
Сапог замирает в верху траектории, затем нога Анки сгибается в колене и распрямляясь, казалось бы, совсем не сильно бьёт прямо в цевьё оружия.
Пять!
Автомат врезается в корпус Колбасы и все его 130 килограмм летят обратно, в сторону двери, сносят с дороги Матильду, отбрасывая её вправо и бьются левым плечом об дверной косяк!
Шесть!
Не сводя глаз с Бабы Зои, Анка делает неуловимое движение правой рукой назад, чёрный нож вылетает из неё как молния и пришпиливает Ваню Колбасу к дверному косяку за автоматный ремень.
Всего шесть ударов сердца, а какие изменения происходят в строгом кабинете директрисы.
-Мы договорились? Анкино лицо сейчас серьёзно, как на экзамене в институте.
-Или мне всё-таки нужно пришить этого придурка, чтобы ты поняла, как тебе повезло? В руке у девушки снова откуда ни возьмись появляется очередной чёрный нож.
Баба Зоя видит, как как течёт пот по Ваниному лицу, а побелевшая Матильда медленно поднимается, опираясь на дверной косяк скрюченными пальцами и принимает решение.
-Всё, хватит балагана! Рекламная акция удалась, я согласна!
-Ну и отлично, так бы сразу и сказали, говорит Анка, и нож исчезает из её руки по мановению ока, - одну секундочку. Девушка подходит к дрожащему у двери Колбасе, протягивает руку и со щелчком ставит его автомат на предохранитель.
-Виски у Вас тут есть? Говорит она Ване.
-Виски говорю есть? Колбаса хлопает глазами и кажется не совсем понимает происходящее. Анка отвешивает ему звонкую пощёчину, не сильно, а скорее для того, чтобы привести его в чувство.
-Слышь, ты придурок, у тебя сегодня два раза случился день Рождения! И теперь с тебя причитается! Я люблю Виски выдержанный, минимум 12-ти летний односолодовый. Найдёшь такой до вечера?
Ваня наконец понимает, что похоже с жизнью он сегодня не расстанется и начинает яростно кивать головой, всячески выражая готовность принести к ногам Анки весь виски, имеющийся в Снегирях прямо сейчас.
Девушка берётся за рукоять ножа и одним резким движением выдёргивает оружие из дерева освобождая ремень автомата. У Колбасы тут же подгибаются колени, и он съезжает по косяку на пол. Картина жалкая, руки вышибалы трясутся, ноги дрожат, лицо побелело, а губы посинели как у покойника. Пульс наверняка сейчас зашкаливает за 200 и с Ваниной комплекцией, ему совсем недалеко до инсульта.
-Ну всё, всё, давай, успокаивайся, говорит ему Анка, наклоняется, подхватывает мужчину и одним движением ставит его в вертикальное положение, прислонив к стене.
-Дай, ка, это сюда, а то пристрелишь ещё кого ни будь ненароком, она снимает автомат с шеи Колбасы, и хлопает его по плечу. И обращаясь к Матильде говорит:
-Пойдём, покажешь мне мою комнату, затем поворачивается к Бабе Зое.
-Зоя…. Анка делает почтительную паузу.
-Александровна, улыбается директриса.
-Думаю мы сработаемся Зоя Александровна! Улыбается Анка и выходит из кабинета вслед за Матильдой.
Дверь закрывается, занавес!
Баба Зоя, открывает верхний ящик стола и достаёт из неё малюсенькую бутылочку коньяка, срывает пробку и выливает её всю в чайную чашку. Затем залпом отпивает половину и откидывается на спинку кресла.
-Обязательно сработаемся Анка! Обязательно! Говорит она коньяку.
-Ну держитесь ребята, на этот раз, она обращается к открытому окну, - теперь и у меня есть свой, домашний демон.
Баба Зоя закуривает, допивает коньяк и откидывается на спинку кресла с мечтательным выражением на порозовевшем лице.
Давайте оставим эту предприимчивую, сильную, смелую и немного жадную женщину наслаждаться ароматом Армянского коньяка и перенесёмся прямиком в баню «Империал», ведь именно там и зарождается сейчас буря, которая потрясёт Снегири в самые ближайшие часы.
Когда Пересмешник пребывал в хорошем расположении духа он шел принимать ванну. Когда-то в Банях, где он разместил свою штаб квартиру было несколько номеров, каждый из которых имел свой собственный бассейн и парилку, но эти времена давно канули в лету. Маша Машинистка могла бы всё починить, но у Рахмета с ней дела не заладились изначально. Он и так и сяк пытался её уговорить, присылал подарки, простил даже долг одному из инженеров и запретил пускать их в «Империал», но, на Машинистку это особого впечатления не произвело.
Давить на неё методами Рахмета было нельзя ни под каким предлогом, ведь узнав об этом горожане разорвали бы его на части, Машинистка была неприкасаемой, эта гениальная женщина каким-то образом заставила работать системы электро и водоснабжения городка, заменив газ, на каменный уголь, который добывали под руководством Шахтёра на расконсервированной старой шахте за вокзалом.
Но Рахмет вышел из положения, уговорив вечно пьяного и злого Печника установить на заднем дворе две дровяные печи. С дровами в Снегирях проблем не было, да и проигравшихся в карты истопников тут хватало. Управляющий «Империала», Коля Борода за всем этим присматривал и печи дымили с утра до вечера.
Одна из них грела парилку главного зала, любимого места времяпровождения его братвы, а вторая согревала личный кабинет Рахмета, с роскошным гидромассажным бассейном.
Сегодня он не хотел встречаться с братвой лично и предпочёл пройти к ванне отдельным коридорчиком. Ваха, один из двух его телохранителей провожает шефа, уважительно неся банный халат и полотенце, он распахнул двери и внимательно осмотрел небольшое помещение бывшего номера люкс городских бань посёлка Снегири.
Его зоркий взгляд настоящего джигита не заметил ничего угрожающего, небольшой столик с фруктами и бутылкой коньяка, массажный стол, полный тёплой воды бассейн, пустую парную со стеклянной дверью и двух, совершенно голых наложниц Пересмешника. Девки были из новеньких и стыдливо закрывались от взгляда джигита свежими берёзовыми вениками.
Ваха покачал головой,
-Вах, Вах, на колени сучки, ваш господин идёт, если он вдруг останется недовольным, я лично займусь вашим воспитанием, - грозно произносит телохранитель и почтительно пропускает в дверь Рахмета.
-Появится Фома, пришли его ко мне, минут через 40, говорит Вахе Пересмешник и оглядывая девчонок масляными глазками развязывает узел на поясе халата. Персонал для «Империала» подбирает Старая Клюшка, она работает с Рахметом с момента основания заведения, и нужно сказать, что работает отлично. Может быть, она не до конца честна во время собеседования, но после воспитания у Вахи или его брата-близнеца Сахи, больших любителей свежей клубнички, большинство иллюзий у девочек рассасывается и им приходится отрабатывать свой кусок хлеба на все сто.
Рахмет девок не очень любит, совсем другое дело - маленькие мальчики, именно из-за этой пагубной страсти его, когда выперли из учителей начальной школы. С тех пор он научился контролировать свои желания и на зону он попал уже совсем за другие дела. Там Пересмешник быстро завоевал авторитет и трахал местных опущенных вполне на законных основаниях, но и это было совсем не то, чего бы ему хотелось в тайных мечтах и грёзах. Вот и сейчас мальчики снова были ему недоступны, братва могла бы не понять, да и всех детей, сходящих с поезда Дружинники Грибника сразу же забирали в приют и не важно, были у них родители или нет.
Зато девок в Снегирях было более, чем достаточно, особенно, когда Старая Клюшка разобралась в его предпочтениях и в «Империал» начали попадать худенькие девочки с короткой стрижкой и почти совсем без груди.
-Ты будешь Митя, говорит Пересмешник блондинке, - а ты Коленька – обращаясь к брюнетке, -пойдёмте ребята попаримся и перекусим.
Вахино воспитание сработало на отлично и когда, ровно через 40 минут Фома робко постучал в дверь номера, Пересмешник лежал в бассейне в прекрасном расположении духа. Девчонки были живы и хихикая доедали фрукты и допивали коньяк.
А на памяти Фомы частенько бывало и по-другому. Рахмет мог подрезать одну из девок, чтобы насладиться ужасом и покорностью другой или вообще устроить с ними гладиаторские бои, если у него не было желания. Много чего интересного и достойного лучших фильмов ужасов видели ровные, отделанные весёленькой голубенькой с разводами плиткой, стены этого люкса.
-Брысь отсюда, да скажите Вахе, чтобы Вас поберёг, мы ещё не закончили, позже продолжим. Пересмешник выбрался из бассейна, и надевая халат захихикал, как старая бабка.
-Садись Фома, поговорим, есть у нас тут пара дел!
Лейтенант отлично знал командира и понимал, что кому-то такой смех ничего хорошего не сулит, но он, в отличии от большинства жителей Снегирей, работу свою любил и перспектива перерезать чьё ни будь горло его только радовала.