Пасечник Егор слыл в селе человеком тихим, но глаза его, прикрытые тяжелыми веками, таили искру хитрости. Никто и не догадывался, как он, человек скромного достатка, умудрялся год от года расширять свою пасеку, которая росла словно грибы после дождя. Но секрет Егора его был прост и дерзок: воровство. Егор не воровал рои соседей, ставя повсюду ловушки. Нет! Он воровал пчел с пасек.
Его метод был отточен до блеска и прост. Ночью, под покровом темноты, Егор, словно тень, пробирался к соседним пасекам. Звуки, который он издавал, воруя пчел, были тихими, как вздохи ветра. Он прекрасно знал из разговоров с соседями, когда их семьи находились в роевой горячке. Егор открывал ульи, и умело, быстрыми привычными движениями вытряхивал пчел с рамок в свой переносной фанерный легкий улей, и быстро уносил чужих пчел к себе на пасеку. За ночь Егор успевал сделать несколько ходок. Собаки Егора чуяли, но не облаивали, ведь они считали его своим. Соседи же, видя, как слабели их пчелиные семьи, чесали затылки, теряясь в догадках, когда же вылетели рои, почему никто их не увидел? А пчелы продолжали из года в год незаметно улетать, словно растворялись в воздухе. Стали даже ходить слухи о нечистой силе, о колдовстве.
Удивительно, но никто и подумать не мог на тихого и скромного Егора. А он, возвращаясь к себе на пасеку с полным ящиком пчел, потирал руки, предвкушая, как чужие пчелки соберут ему золотой мед, сладкий, сладкий, словно чужая тайна.
Но, как известно, у каждой тайны есть свойство рано или поздно выплывать наружу. Так и случилось! Однажды ночью, когда Егор уже собирался провернуть очередную кражу пчел, его учуяла собака деда Архипа. Пес этот, по кличке Буран, обладал чутким слухом и злобным нравом, в чем однажды Егор убедился, когда сцепился с Бураном. Буран видимо запомнил запах Егора и поднял такой лай, что разбудил Архипа, который, вооружившись вилами, выскочил во двор. Дед Архип спустил собаку, и та в темноте быстро нашла Егора и принялась его облаивать и кидаться, не давая ему сбежать.
Егор, поняв, что раскрыт, хотел убежать, но дед Архип, хоть, и был стар, оказался все же проворнее Егора. Он подбежал к Егору, грозно размахивая вилами, а тем временем Буран крепко держал Егора за штанину. Борясь с крупной собакой, Егор выронил переносной улей, споткнулся об него и распластался на траве. Собака радостно взвыла и, бросив штанину, вцепилась в ногу Егора. Егор тоже взвыл и попытался встать, но тут почувствовал на спине острые кончики вил и замер. Фонарь осветил Егору лицо…
Утром вся деревня осуждающе гудела. Позор Егора был велик. Все соседи-пасечники, сразу смекнули, в каком направлении из года в год улетали из ульев их рои, и, догадавшись о темных делишках Егора, с презрением отвернулись от него. Репутация, которую Егор строил десятилетиями, рухнула в одночасье. Весь его мед, добытый столь нечестным путем, потерял всю свою сладость, став горьким напоминанием о бесчестности и предательстве Егора.
Егор боялся выйти на улицу – было стыдно. Пасека Егора постепенно захирела, поскольку пасечником то Егор был никудышным, только на ворованных пчелах она и держалась.
Оставшиеся пчелы, словно тоже чувствовали вину Егора и незаметно для него покидали свои ульи – разлетались по соседним пасекам.
Вскоре от процветающего хозяйства Егора остались лишь пустые ульи, а от самого Егора лишь тень былого удачливого пасечника, человека, чья жажда наживы погубила его душу. А прославившийся Буран, повиливая хвостом, с гордостью продолжал звонким лаем охранять пасеку деда Архипа, как бы напоминая всем о том, что правда всегда восторжествует.
Однажды ночью, услышав этот лай, выпивший от тоски, Егор решил сходить к деду Архипу и попросить у него прощения. Он долго стоял у калитки деда, никак не решаясь войти. Наконец, на лай Бурана из избушки вышел сам дед Архип. Увидев и узнав Егора, он нахмурился, но сразу не прогнал. А пьяный Егор, упав на колени, плача признался во всем деду Архипу и попросил у него прощения за содеянное зло.
Архип долго смотрел, молчал, кряхтел, переминался с ноги на ногу, а потом тихо так сказал: «Прощение заслужить надо, Егор. Добрыми делами. Докажи, что исправился, и может быть, люди и простят тебя». Егор молча покивал головой и вернулся домой. Утром, вспомнив разговор и воодушевленный словами Архипа, решил начать новую жизнь. Егор стал незаметно и ненавязчиво помогать своим односельчанам чинить их заборы, косить траву и т.п. и постепенно люди стали оттаивать. Сначала все смотрели на Егора с недоверием, потом с удивлением, а затем и с уважением.
Вернул, вернул Егор себе доброе имя, доказав, что и оступившийся человек может искупить свою вину. Однажды, совершенно неожиданно для Егора, к нему вдруг зашел дед Архип. Он неспешно осмотрел пасеку Егора, заглянул в несколько ульев и говорит, - «Слышка Егор, а пасеку то твою оживлять надобно. Зачем пчелиной жилплощади пустовать, надо заселить пчелок то, да новоселье им справить, а, как думаешь»?
Егор от неожиданности оторопел и не знал, что и ответить деду Архипу. А тот, глядя на Егора из под кустистых бровей говорит, - «пойду, пожалуй, поговорю с робятами насчет твоей пасеки. Авось дадут пару-тройку роев, время то роевое наступило». Сказал и ушел. На следующий день возвращается дед Архип да не с пустыми руками, а с роевней полной пчел. «На Егор, владей, жалей и медом залей» - пошутил он. За Дедом Архипом потянулись к Егору и другие соседи-пасечники. Да все с роями пчел пришли. Пасеку значит Егору восстанавливать. Егор встречал их, кланялся и бормотал, - «спасибо братцы, спасибо за все». Словом, через некоторое время ожила пасека Егора, ожили, загудели ульи, и вернулся на пасеку привычный уху пасечника живой пчелиный шум. А мед у Егора с того времени вдруг стал самым вкусным во всей округе и все пасечники этому удивлялись. Но Егор знал, что секрет не в сладости меда. Видимо его мед состоял теперь не только из нектара, а был щедро приправлен его искренним раскаянием и сделанным добром!
Спасибо за прочтение! Подпишитесь на мой канал! Всего вам доброго!