О чём вспоминаешь, когда впереди путь в один конец
О гибели военкоров на передовой СМИ сообщают всё чаще. Да, опасная у журналистов работа на линии боевого соприкосновения. И не пускают многих на передок по той же причине: чтобы не дать погибнуть под обстрелом или от встречи с дроном, от хитрой растяжки... Берегут. Нередко и таким способом, как рассказал в своих заметках Сергей Бережной.
ВЛЯПАЛСЯ
Если отправляешься в поездку со Старшиной, то обязательно что-нибудь, да случится. Но в любом случае изначально трагичное он превратит в нечто комичное. И собираю я эти истории в эдакую мозаику на общее панно войны.
В тот день он оставил меня на перекрестке, умчавшись во Льгов и обещав забрать на обратном пути. Скучно, сиротливо и не очень уютно торчать на этой росстани, когда с поднебесья валил гул и грохот, метались туда-сюда машины и напрочь отсутствовали признаки радости на лицах. А зуд познания происходящего набирал обороты и так захотелось хоть одним глазиком взглянуть на причину этой бешеной суеты…
- Мужики! Я с вами!
Вид у меня был бравый и даже нагловатый, несмотря на почтенные седины и выраженную сутулость. Физиономия вроде флегматичная, в глазах пустились в пляс лукавые бесенята, экипировка под Рэмбо: спецназовский армейский «броник», «разгрузка», шлем с Go Pro, только вместо автомата фотоаппарат. Станиславский поверил бы, не то что эти.
-Ты кто? – корявый и большеголовый то ли калмык, то ли бурят сверлил меня своими агатами: ему только этого досадного недоразумения не хватало. – Шпион?
- Да ну что вы, какой шпион! Саныч я, военкор АННА Ньюс. Хочешь, репортаж сбацаю и завтра в ленте вас покажут?
- На хрена мне твой репортаж. Домой хочу. А писак всяких терпеть не могу. Брешут всё. Не-е-е, точно шпион. В расход тебя надо.
Я передёрнул плечами: от этих придурков всего можно ожидать.
- Э-э-э, Батыр, погоди! – жестом остановила его рыжая маломерка, опиравшаяся на ПКМ . – Я в кино хочу. Может «Оскара» дадут. Стрелять можешь?
- Да вроде обучен, только я по другой части,- на всякий случай нырнул в мгновенно сооружённый «домик», но меня тут же за шиворот извлёк Батыр.
- Все мы по другой части, - проворчал он и сунул РПК . – Хочешь жить – бери пулемёт и с нами.
Я прикинул: солнце в зенит карабкается, а здесь ни тенёчка, ни холодочка и перспектива встречи с украми далеко не призрачна. Уж лучше с этими отморозками отсюда подальше ушиться, заодно может что-то поснимать удастся.
- А вы, если не секрет, куда?
- На Кудыкину гору. Раскудахтался тут, цыплёночек, - пресекает всякие попытки любопытствовать Батыр.
- Цыплёнок не кудахтает, - пытаюсь блеснуть своими птицеводческими знаниями, но Батыр обрывает:
- У меня и кудахчут, и яйца несут. И ты будешь, если не заткнёшься.
Я покорно кивнул головой, словно собрался незамедлительно приступить к обязанностям несушки. «М-да, поговорили. И чего взъелось это Батыево отродье…»
Где-то со стороны Суджи громыхало не по-детски. Из-за горизонта тянулся к небу размываемый ветром дым. По дороге со стороны Малой Локни неслись гражданские машины. Навстречу им, торопливо и непрерывно сигналя, мчались совсем редкие «уазики» и КамАЗы. Суета сует.
Подумалось: сейчас бы бредущих беженцев со скарбом на обочины да пикирующих бомбардировщиков – и точная копия сорок первого года да лета сорок второго.
И какого чёрта я здесь? Околачивался бы в Курске, щипал бы инфу по зёрнышку, и нёс бы, как и остальные, околесицу. А тут этот осколок орды на двух «уазиках» и «газели» подхватил и понёс в самый водоворот.
- Ну, что рот раззявил? Ныряй в мою машину, - Батыр распахнул переднюю водительскую дверцу и ловко забросил себя в салон. – Ты со своим коромыслом поаккуратнее, а то поцарапаешь. Мне на ней ещё в Киеве по Крещатику дефилировать на параде.
Рация непрерывно трещала, неслись какие-то команды, кто-то кого-то куда-то посылал, кто-то перед кем-то оправдывался, кто-то обещал кому-то открутить яйца и трудно было выловить из всей этой какофонии адресованное лично тебе. Но Батыр поймал: приказали идти в Суджу на МАПП выручать попавших в окружение погранцов.
Я слышал весь разговор, но промолчал: укры на «броне» кружанули четыре десятка погранцов на МАППе и из танков разбирают их на запчасти, а мы на «шайтан-арбе» должны их деблокировать. Сколько там «брони» у укров? Ах, всего-навсего три десятка бэтээров и танков? Ну конечно же мелочь! На один зубок! За эту войну я уже напитался начальственной дури по самую макушку. Так всегда бывает, когда никто ничего не знает, но выдаёт направо-налево самые безумные и бездумные команды, неисполнимые изначально.
Я гражданский, мне можно так думать и крыть начальство почём зря, а вот Батыю и его дружине нельзя. Им дозволено только выполнять, причем беспрекословно.
На перекрестке в Кромских Быках «уазик» Батыра резко сворачивает на обочину и останавливается, приседая и взбивая пыль. Из машины высыпают остальные и сбиваются вокруг командира в стайку. Не цыплят, не щебечущих воробьёв, а орлов, готовых распотрошить каждого, вставшего на их пути. Или волков, но это уже не стайка, а стая.
Дан приказ ему...
Батыр коротко доводит приказ: деблокировать суджанский МАПП. Силы противника не известны, но, ориентировочно, не менее трёх десятков «брони», а значит не меньше полбатальона пехоты исходя из семи-восьми пиндосов на «броню».
Ни у кого на лицах никакой реакции, словно их это ну никак не касается. Я затосковал: потенциальная суицидная мания у Батыра и его подельников. Уж лучше здесь застрелиться – так хоть шанс есть, что отправят на родину. А здесь в лучшем случае прикопают где-нибудь в посадке и зверьё да птицы растащат косточки безымянные.
- А можно я в обозе останусь? Ну, покараулю тут что-нибудь, да и вам мешать не буду, - робко обозначил я себя.
- А как же кино? А репортаж?
Батыр откровенно ёрничает. Он действительно не жалует корреспондентов, тем более военных. Вот если ты рядышком, в одном окопе, дерёшься, ломаешь один сухпай на двоих, греешь последнюю гранату на груди, а уж потом пишешь – тогда военкор. А если приехал в тылы, пофоткался, лабуду сочинил и дёру – ну какой к чёрту военкор.
- Пусть остаётся, - поддержал меня рыжий. – Меньше мороки. Обузу в обозе оставлять надо.
- Ладно, - кивнул Батыр. – Займёшь позицию у памятника и жди нас. Если что, то нести далеко не надо: там и прикопают.
Я поморщился: конечно, это он так шутит. Юмор. Чёрный.
Отряд Батыра запрыгнул в машины, и они рванули строго на юг.
В сторону Льгова по-прежнему шёл поток машин и над дорогой до самого горизонта висела пыльная взвесь. Всё отчётливее доносился грохот взрывов и артиллерийская канонада. В сторону Суджи прошла пара «вертушек», но вернулась быстро: видно, «разгрузилась» недалеко, а это уже плохо.
Я перешёл дорогу, поставил пулемёт на сошки, прилёг рядом. Вроде никто не обращал внимания, но то, что у дороги залёг боец с пулемётом, подстёгивало водителей, и они давили на газ.
Хотелось пить, но не пойдёшь же в «пятёрочку» через дорогу с пулемётом: и без того народ напуган, а тут воин вваливается с этим коромыслом. Веселуха!
Рот сушило, горло драло наждаком и пить хотелось всё сильнее. Витязь на распутье: налево пойдёшь – в Суджу попадёшь, направо - в Рыльск, на север – во Льгов доберёшься, хотя и не факт…
Сначала в мозгу навязло, потом в зубах застряло «стою на росстанях былых, а с поднебесья звенит и плачет грустным жаворонком май…» и я стал напевать вполголоса, не обращая внимание ни на редких прохожих, ни на проносящиеся машины. Странная картина: погромыхивает в отдалении, но не гроза вовсе, мечутся машины, воздух пропитан опасностью и пылью, а этот солдат стоит у братской могилы и поёт. Никак умом тронулся, болезный? Жара спала, день потускнел, но гул канонады усилился. Из-за угла выскочили «уазики» и «газелька»: ну наконец-то Батыр вернулся. Я даже обрадовался, напрочь забыв и внешне скверное к себе отношение, и саднящее от жажды горло.
Я жадно щупал взглядом бойцов: вроде все целы, даже никто не перевязан.
- Ну что, отбили?
- Да не доехали, - бросил Батыр. – Приказали отступить: против танков жидковаты мы оказались по мнению начальства. Сказали, чтобы в Суджу ехали погранцов забирать, но туда уже не проехать, вот и развернули с полпути.
Он помолчал и добавил:
- «Птички» задолбали: висят и висят всю дорогу. До того обнаглели, что за бойцами гоняются.
- Пить хочу, - я передал пулемёт рыжему, сходил в магазин, купил полторашку газировки, с наслаждением осушил половину и протянул Батыру. – Будешь?
Тот отрицательно мотнул головой:
- Водки бы. Напиться, чтобы ничего этого не видеть. Опять обос…лись. И рация села – связи нет. Давайте-ка до темноты подождём, а там уже решим.
Никто не возражал.
Стемнело. Со стороны Суджи показался свет фар, попрыгал и замер: на окраине села остановилось две машины. Батыр решил сначала послать разведу выяснить кто, что и зачем, но потом передумал: если это укры да с тепловизорами, то не подойдёшь, перещелкают, как перепелов.
- Вот что, мужики, подвиг откладывается. Сваливаем до льговской трассы. Там наверняка наши уже блокпост выставили. Того и гляди, что на радостях пулемётами покрестят, а так хоть шанс есть, что сначала фамилию спросят, а уж потом стрелять начнут.
Подъехал Старшина.
- Ну как?
Оказывается, это он попросил Батыра присмотреть за мною, чтобы никуда не залез, а тот разыграл целый спектакль.
Небо на юге взялось багровым, заливая широкой полосой заката горизонт.
Я закрыл глаза и улыбнулся: как здорово, что Старшина организовал Батыра со своими отморозками, а то бы еще неизвестно, как выбирался бы отсюда, будь один. Или уже не выбирался.
Автор: Сергей Бережной