В основном Андрей Тимофеевич известен как агроном, натуралист, человек знамавшийся ландшафтным дизайном.
Но в его мемуарах я нашла описание того, как он в своей усадьбе сконструировал электрическую машину и начал лечить ей людей.
Я понимаю что мемуары это такая зыбкая почва, где можно приврать и приукрасить. Но вот вам интересный факт.
Андрей Тимофеевич отличался невероятными в нашем отечестве последовательностью и трудолюбием. 52 года подряд, до самой смерти, например, он вел «Книжку метеорологических замечаний», делая в ней записи утром и вечером. Итак….
Часть 1 - Старуха.
Сие случилось в третий день месяца апреля 1793 года.
Я в сие время занимался своими письменными упражнениями и помоганием многим страждущим разными болезнями людям своею электрическою машиною. Сие лечение сколько доставляло мне до сего чистейшего душевного удовольствия, столько перепугало меня около сего времени ужасным образом - и вот каким образом и по какому случаю.
Однажды приходит ко мне из одной в Епифанском уезде и вёрст за двадцать от нас отстоящей чужой деревни страждущая непомилованным кашлем и удушьем и совсем изнеможенная старуха и просит о подании ей помощи.
«Старушечка, — говорю я ей, — тебе надобно собираться умирать, а не лечиться, и можно ли тебя, такую дряхлую и старую, вылечить?» Но старуха не внимала моим словам, валялась почти в ногах и только твердила: «Однако сделайте милость и полечите!» — «Ну, ну! хорошо, — сказал я, не могши от ней отвязаться, - изволь, испытаем и тебя полечить; но я наперёд тебе сказываю, что я никак не надеюсь, чтоб машина могла тебе помочь».
Со всем тем я в мнении моём обманулся. Машина помогла и ей удивительным образом, и старуха моя через несколько дней пошла домой как встрёпанная и столько поправившаяся в своем здоровье, что не только она, но и мы все удивилися.
А многие уже делаемые кой-кому ею (машиной) вспоможения и начинали уже мало-помалу прославлять, и слух о электрическом и весьма удачном моём лечении разноситься повсюду.
Однажды принуждена была она целых 32 раза работать, и не один раз доходило до того, что пузырь стеклянный от беспрерывного трения так разгорячался, что не мог производить обыкновенного своего действия, и мы принуждены были прохлаждать его приносимыми с надворья холодными салфетками; а из сего и можно заключить о том, в какой находилась тогда машина моя славе и всеобщем к себе доверии.