В один из ноябрьских дней семейство возвращалось с Дюпкунского стойбища на зимовку. Олени, откормленные на богатых пастбищах, бодро тянули нарты. Первые две упряжки занимали родители, третьей управлял старший сын, четырнадцатилетний Митяй, который вез двух младших сестер. На четвертых нартах ехал младший брат с самой маленькой сестрой.
И вдруг, когда караван выехал на большой скорости на заледеневшие озеро, первые две упряжки в мгновение ока провалились в ледяную воду. Олени, тянущие остальные нарты, успели затормозить и не провалились под лед. Митяй, спрыгнув с нарт, побежал к промоине, но было уже поздно. Последним, что он успел увидеть, были несколько всплывших наверх пузырей.
Так они остались совсем одни, посреди тундры, под усиливающимся ветром и морозом. Без укрытия и без еды – почти всю провизию отец и мать семейства везли с собой. Теперь жизнь и смерть оставшихся членов семьи зависели от четырнадцатилетнего мальчика. Он успокоил младших, посадил обратно в нарты и повел вдоль берега в сторону видневшихся вдалеке построек. По крайней мере, крыша над головой у них нашлась.
Если бы нашлось еще что-то, кроме крыши…
Найденное ими укрытие оказалось базовым лагерем геодезистов, которые совсем недавно уехали, забрав с собой практически все, что могло, в теории, привлечь диких зверей.
Вообще там, в тайге или тундре, есть такие места, где, например, заблудившийся охотник мог переночевать, поесть и отогреться. Для этого там всегда должны храниться продукты с длительным сроком хранения, спички, дрова и так далее. И никто, воспользовавшись неприкосновенным запасом, никогда не расходует его целиком. Он еще может пригодиться следующему, кто будет ночевать в этом месте. А если есть возможность, постоялец и сам этот запас пополняет – спичками, дровами, едой. Когда-нибудь такие, на первый взгляд, мелочи, могут спасти жизнь человеку.
Однако геологи, кажется, не предполагали, что накануне зимы в их доме будет кто-то жить. И Митяй, как ни старался, не нашел из еды ничего, кроме муки. Хорошо еще, что на базе нашлись спички, инструменты и даже старые спальные мешки. Но не было дров. А холод наступал. И сам дом в принципе не был приспособлен для зимнего проживания – поэтому его и оставили.
Но иного выхода у детей не было. Сначала они сожгли все, что могло служить топливом для костра в самом доме, затем принялись разбирать на дрова соседние постройки – баню и склад. Девочки, старшей из которых исполнилось девять, пекли лепешки из оставшихся припасов, а Митяй вынужден был забить сначала одного оленя, а потом и второго – иначе они просто не выжили бы в суровую северную зиму, когда столбик термометра опускался ниже пятидесяти градусов.
Чтобы оставшиеся два оленя находили для себя ягель, он уводил их подальше от избы. И с каждым днем – все дальше и дольше. И этого хватило, пусть и с трудом.
Было очень тяжело, но Митяй держался. Ведь на нем теперь было четыре жизни младшего брата и сестер. И он сохранял их жизни почти четыре месяца, два из которых солнце вообще не показывалось на небе. Наступила полярная ночь и лишь на короткое время в полдень на горизонте возникал легкий полумрак. Все остальное время царили холод и тьма.
…Когда Виктор Романович Ященко, начальник геологоразведывательной экспедиции, прибыл на вертолете к месту базирования накануне начала экспедиционного сезона, он был очень удивлен – в первую очередь, тем, что несколько оставленных ими осенью построек куда-то исчезли. Еще больше их удивило то, что в единственном сохранившемся доме обнаружились пятеро детей и двое отощавших от голода оленей.
Расставаться с оленями дети отказались наотрез – пришлось затаскивать в вертолет и их. И только по дороге обратно в Игарку геологи узнали о том, с какими испытаниями они столкнулись за эти четыре месяца.
…Через два года Ященко пролетал с тем же экипажем над озером, где когда-то выживали дети – и увидел два самодельных красных креста на берегу, украшенные вырезанными белыми птицами. Рядом пасли стадо двое местных подростков
И как-то само собой зашёл разговор о Митяе. Оказалось, что они отлично знали этого парня – вместе учились в интернате в Дудинке, куда взрослые отправили маленьких робинзонов. Там ребята дали ему прозвище «Старый». Он действительно сильно постарел за год. Даже волосы стали седыми.
Всю первую зиму в интернате он строгал кресты и вырезал птичек. И это невзирая на то, что болел почти всё время. Весной установил кресты у берега, на который так и не выбрались родители. И покрасил их красной краской. Прожил после этого совсем недолго. Наверное, не выдержало его здоровье такого испытания.