В нашей деревне жил парень Санёк. Не Саша, не Александр, а именно Санёк — по-другому и не скажешь. Уж очень он был авантюрным и вечно находил приключения на свою пятую точку…
Зимой он пару раз ломал руку и собирал всевозможные ушибы, катаясь в овраг на старом корыте. Обычные горки казались ему скукотищей, а тут — скорость, драйв! В овраге ведь деревья растут, нужно на полном ходу палками рулить. Там же он прыгал в отвесные снежные сугробы, а потом взахлёб рассказывал, как попал в «лавину» и кубарем летел целый километр, прощаясь с жизнью. Слушатели помладше замирали от ужаса и восхищения.
Летом Санёк умудрился потерять трусы в пруду… Стоя по грудь в мутной воде, он лихо махал ими над головой, вгоняя деревенских девчонок в краску. Девчонки, завидев такое действо, пулей выскакивали на берег, а злополучные трусы выскользнули из рук Санька и канули в бездну. Мальчишки хохотали до икоты, одобряя лихой поступок, но потом всё же сжалились и выделили товарищу полотенце.
С Саньком всегда было весело, необычно и порой немного страшно. Этим летом деревня готовилась к празднику Ивана Купала. В основном инициатива исходила от Дома культуры.
Девушки готовили себе длинные сарафаны и юбки в пол из легких, струящихся тканей, которые должны были красиво развеваться в хороводах у костра. Парням подбирали удобную одежду простого кроя — без излишеств, чтобы ничто не мешало прыгать через огонь и состязаться в ловкости. Вместо покупной бижутерии все мастерили природные украшения: плели пышные венки из полевых цветов, собирали бусы из лесных ягод и вплетали ароматные травы прямо в элементы нарядов.
Санёк тоже не остался в стороне: он нарядился в просторную дедову рубаху, шорты и неизменные сланцы. По традиции, пока молодёжь суетилась, старшие жители деревни отправлялись в луга собирать травы, коренья и ягоды. Считалось, что в купальские дни растения обретают магические свойства и их природная сила достигает пика. Из этих сборов потом весь год готовили целебные настои и ароматные чаи.
Тем временем ребята вместе с Домом культуры готовили поляну на берегу пруда. Место выбрали неслучайно — здесь можно было соблюсти сразу два главных обряда.
Во-первых — огонь. Очищающее пламя — душа этого праздника. Огромный костёр разжигают обязательно! Ребята заранее стащили на берег брёвна и расчистили площадку для танцев, хороводов и шумных игр.
Во-вторых — вода. С ней связаны самые таинственные традиции. Считается, что окунуться в реку или озеро в канун праздника — значит исцелиться от хвори и запастись здоровьем на год вперёд. Незамужние девушки плели венки и с замиранием сердца опускали их в воду. Если венок уплывал далеко — жди скорой свадьбы и счастья. Если же сразу прибивался к берегу — ходить девице в одиночестве до следующего лета.
Парни тоже времени зря не теряли. Они азартно вылавливали приглянувшиеся венки из воды, чтобы потом обменять «добычу» на поцелуй той, что его сплела.
Считается, что гадать на Ивана Купалу можно только «по-белому» — без использования крови, волос и личных вещей. Веселье в деревне было в самом разгаре, но Саньку чего-то не хватало. Просто прыгать через костёр ему быстро наскучило, тем более что он чуть не спалил свои шорты в первом же прыжке.
И тут он услышал легенду о папоротнике. В официальные планы Дома культуры поиски мистического цветка не входили, но историю гостям всё же поведали. Согласно преданию, папоротник расцветает лишь раз в году, и охраняет его сама нечистая сила. Тот, кто сумеет отыскать огненный цветок, обретёт невероятное могущество: начнёт понимать язык зверей и птиц, сможет повелевать стихиями, договариваться с духами, видеть сквозь землю сокрытые клады и даже становиться невидимым.
Искать растение следовало начинать с вечера. Нужно было расстелить в лесу скатерть и очертить вокруг себя защитный круг ножом или веточкой. Главное — не откликаться на чужие голоса и странные звуки. Считалось, что нечисть в эту ночь просыпается и всеми силами пытается заманить незваного гостя в ловушку. В полночь, когда цветок раскрывается, его нужно мгновенно сорвать, спрятать и бежать из леса прочь, ни в коем случае не оглядываясь.
«О, а ведь это как раз по мне!» — загорелись глаза у Санька. Он тут же принялся подговаривать молодёжь:
— А что, тут недалеко! — убеждал он приятелей. — Вдоль пруда по тропинке километра два в гору, и сразу лес. Самое время, смеркается уже. Жаль, скатерти нет, ну да и так сойдёт!
Ему пытались объяснить, что поиски цветка — дело не коллективное, а одиночное. Да и желающих шастать по чаще в глухую полночь среди ребят не нашлось. Но разве Санька хоть раз останавливали такие мелочи?
Народ с поляны начал расходиться. Санёк, чтобы не навлекать на себя лишних насмешек, незаметно шмыгнул в заросли ивы и по заросшей тропе двинулся к лесу. Солнце давно село, время неумолимо приближалось к полуночи.
Дорога забирала круто вверх. Справа пруд сужался, превращаясь в глубокий овраг, где из-под камней били ледяные родники. Там, за старым деревянным мостиком, и начинался густой лес. Слева, через пустошь, виднелись окраины деревни. Редкие фонари светили тускло, отбрасывая на дно оврага причудливые, пугающие тени.
Санёк шагал бодро, по привычке насвистывая любимый мотив. И вот она — вершина холма. Впереди замер непроглядной стеной тёмный бор. Свет далёких фонарей остался где-то позади. Санёк обернулся: внизу едва поблескивала гладь пруда, доносились глухие лягушачьи трели, а вокруг стояла гулкая тишина. Даже голосов молодёжи, которая обычно гуляет до вторых петухов, не было слышно.
В голове промелькнула здравая мысль: «Может, ну его? Вернуться?» Стало как-то не по себе. И как этот папоротник в кромешной тьме искать? Но вечное «а вдруг!» победило, и Санёк решительно шагнул под своды леса.
Шёл он, шёл по тропинке дальше. Лунный свет тянулся тонкими прозрачными нитями сквозь густые кроны, но под ногами всё равно ничего не было видно. «Так, нужно сворачивать, — решил он, — на тропе папоротник точно не растёт».
Санёк свернул в самую гущу и стал подсвечивать себе зажигалкой. Под руку попадалась то высокая трава, то злющая крапива, но только не заветный папоротник. Тут он вспомнил про ритуал: нужно очертить круг! «Точно! Это лешие мне глаза отводят, — подумал Санёк. — Сейчас исправлюсь».
Он подобрал сухую ветку и очертил вокруг себя неровный круг, приговаривая:
— Ну давайте, лешие, не жмитесь! Что вам, жалко цветок отдать? Всё равно никто за ним не ходит, а мне надо! Кладам пропадать, что ли?
Выкинув ветку, он двинулся дальше в глубь леса. Впрочем, палку на всякий случай решил оставить — мало ли. Страха не было, но появилось неприятное чувство, что он сбился с пути. Лес со всех сторон стал казаться одинаковым. Трава путалась под ногами, и в темноте было уже не разобрать: крапива это или тот самый папоротник.
Вдруг нога за что-то зацепилась, и Санёк с размаху полетел вниз, больно ударившись головой. Несколько минут он лежал неподвижно, приходя в себя и пытаясь унять звон в ушах. И тут в тишине до него донёсся странный шум, похожий на дробь барабанов.
«Наконец-то! — обрадовался он. — Сейчас выйду из этого чёртова леса. Не нужно мне никаких кладов, домой хочу, спать».
Санёк встал, отряхнулся и пошёл на звук. Между деревьями заплясали отблески огней. Приободрившись, он ускорил шаг. Барабанная дробь становилась всё громче и яростнее. Санёк никогда не слышал такой музыки. И вообще — кто в их деревне мог так играть на барабанах?
Из-за деревьев наконец показалась длинная поляна, залитая светом костров. В два ряда стояли высокие тени, яростно выбивая ритм на огромных барабанах. Позади них застыли фигуры трубачей.
«Что это? — мелькнуло в голове у Санька. — Неужели праздник решили продолжить в лесу?»
Он смело шагнул на свет и только тогда разглядел музыкантов вблизи. Это были не люди! Точнее, они походили на людей, но с бараньими и козлиными головами. Закрученные рога, мохнатые морды и копыта вместо ног — существа разом, как по команде, повернули головы в сторону незваного гостя.
В ту же секунду взревели трубы. Из их раструбов, словно фейерверки, фонтаном брызнули искры. Санёк почувствовал, как по спине пробежал ледяной холод: дело явно нечистое. Зря, ой как зря он сунулся в чащу ночью!
Барабаны застучали часто-часто, сливаясь в неистовый гул. Какой там, к чёрту, папоротник?! Бежа-а-ать!
Что есть силы он бросился назад, мечтая лишь об одном — поскорее выбраться из этого леса. Он дышал тяжело и часто. В ушах всё еще гремели барабаны... или это собственное сердце стучало так громко, что, казалось, вот-вот вырвется из груди? Нога снова за что-то зацепилась, и Санёк кубарем полетел с пригорка в темноту.
Утром родители не обнаружили сына дома. Постель была аккуратно заправлена — и это само по себе уже пугало, ведь на Санька такое было совсем не похоже. Забив тревогу, они бросились расспрашивать соседей. Кто-то припомнил, что парень вроде бы собирался в лес за папоротником...
Тут же собрали поисковый отряд. Искали недолго: еще и обед не наступил, как беглеца обнаружили. На широкой поляне, сплошь заросшей папоротником, безмятежно спал Санёк. Родители кинулись к нему, перепуганные до смерти. Парень потянулся, открыл глаза и вдруг резко отскочил в сторону, дико озираясь. Он не сразу поверил, что перед ним — настоящие люди, а не рогатые тени.
На радостях Санёк тут же принялся взахлёб рассказывать о своих ночных приключениях. Но ему, конечно, никто не поверил. Это же Санёк! Наш главный деревенский сказочник. Наверняка опять свалился в овраг, ударился головой, вот чертовщина и причудилась.
Только вот с того случая Санёк стал совсем другим. Глупости творить перестал, сделался серьезным и задумчивым. Что-то в нем явно изменилось. Видать, в ту ночь на Ивана Купалу он всё-таки нашел свой «цветок».