Первый месяц Дашка ничего не делала, гуляла по побережью, сидела часами у моря, тупо смотрела на него и думала-думала-думала. Что на нее было совсем не похоже. И только продрогнув до костей, она бежала домой к деду, ставила самовар, и они вместе чаевничали.
- Ты, когда, Дарька, дурью маяться перестанешь? – ворчал на нее порозовевший от горячего чая Ефим Яковлевич.
- Дед, у меня каникулы, я отдыхаю.
- И когда такое было, чтоб ты так отдыхала? Я тебя годков с пяти знаю, когда Люська тебя первый раз к нам привезла. Ты ж на месте вовсе не сидела, как будто у тебя шило в мягком месте. Скакала и скакала, скакала и скакала…
- Ну, деда, не всю же жизнь мне скакать…
- Так это ж уже не ты, если не скачешь. Вроде Дарька, а вроде и нет. Как бы чего худого не надумала.
- Чего? – непонимающе уставилась та на него.
- Ну чего-чего, я не знаю, чего. Я же не знаю, чего там в твоей этой головке. Ты, Дарька, когда на своих лыжах трюкачить начала, я Люське говорил, что у тебя, Дарька, с головой не все в порядке. Это ж надо такое придумать! Ты вот мне объясни старому, как на лыжах можно такое вытворять? Шею ж свернуть, как нечего делать, на раз-два-хряк. И не боязно?
- Было бы боязно, я бы не прыгала, - только и ответила бывшая спортсменка.
- Нет, ну ты мне вот ответь: а зачем? Зачем тебе это надо? Чего там такое?
- Не поняла, деда. Где там?
- Ну ты вот, когда в воздухе переворачиваешься, - Ефим Яковлевич поперебирал пальцами, пытаясь показать, чего такого вытворяет его внучка, - ты же что-то чувствуешь. Хочу понять, на что это походит.
- Не знаю, на что это похоже. Это особенное чувство. На земле я такое не испытывала.
- Ага, понятно, адреналин, - смекнул старик и, встав из-за стола, полез на печку. – А не боишься, Дарька, как-нибудь невзначай лыжней за небо зацепиться? Повиснешь, и кто тебя сымать оттуда будет? – усмехнулся он.
- Зацепиться за небо, говоришь? Теперь уже, наверное, не получится. Я ушла из акробатики.
- Чего-то мне с трудом верится. А то может, еще передумаешь? Адреналин – это же наркотик. Я помню по молодости на мотоцикле гонял со скоростью звука.
- И что тебя остановило?
- Да вот… женился. Мотоцикл пришлось продать.
- Почему?
- Тамарка условие поставила: или она, или мотоцикл. Сказала, что не хочет сразу после свадьбы вдовой становиться. Пришлось сдаться. Шибко я тогда по ней сох.
- А как же адреналин?
- А тут я схитрил: водолазом пошел работать. Работка не пыльная, и, если все делать строго по инструкции, не опасная. Только вот в свободное от работы время я без акваланга нырял. Глубоко… Тамарка не знала… Вдовой она не стала, а вот я… - дед замолчал и отвернулся к стене.
- А я бабушку Тамару совсем не знала.
- Ну так… Тебя тогда еще и в планах не было.
- А что случилось?
- А тебе что же Люська совсем ничего не рассказывала? – спросил Ефим Яковлевич, не оборачиваясь.
- Мама говорила, что бабушка погибла. Террористы, кажется, автобус захватили…
- Ну вот, ты и сама все знаешь.
- А…
- В другой раз, - перебил он ее. – Что-то меня сморило после твоего чаю, - старик зевнул в голос и сразу же захрапел.
Продолжение следует...