Но по человечески мы не успели рассмотреть даже одну пленку. Потому что затянуло очень Свету вся эта история. Так затянуло, что время закончилось. Время ничегонеделания. Бойня скорее всего уже заработала, а мы тут сидим эротические негативы смотрим. Я засунула негативы в карманы халата, и мы почти побежали в цех. Слава богу не опоздали. Первая шкура шлёпнулась на пол при нас. Поэтому проблем мы никому не создали, и это очень радовало. А Светлана Николаевна прямо заразилась, и теперь настраивала меня после обеда пойти досматривать наши фотографические шедевры. Я ничего против не имела, осталось дожить до обеда.
Но у меня то была другая задача, не посмотреть , а выбрать. Поэтому, когда мы объединились после обеда, я все таки заставила Светку не только разглядывать, но и выбирать. Процесс был не простым, и я это понимала. Но ещё понимала, что не хочу это бросать на самотёк. Времени то осталось пара дней, и кассеты я не то чтобы не собиралась оставлять Диме. Я собиралась их уничтожить. Прямо после того, как будут напечатаны фотографии, то есть сегодня. Но даже , понимая, что можно просто тыкнуть наугад в любые фотографии, так как я их увижу всего один раз, а негативы были все таки хороши, я почему то решила, что выбрать будет лучше.
Ну и встал конечно вопрос, как помечать выбранные. Ведь не станешь же ставить на выбранных галочки? Во первых, чем попало не поставишь, пленка же, а во вторых все таки негатив неиспользованный, нельзя его портить. Поэтому мы пронумеровал сначала кассеты,, на бумажной этикетке хоть что то можно было написать, а потом перечисляли выбранные кадры по номерам с самого начала. Светка выбирала, а я это писала на листочке. Кассета номер один, кадры такие то. Но времени нам в обед однозначно не хватило, мы прихватили ещё перекур, и конец рабочего дня. Благо, план у бойни был не очень большой. Но мы даже с учётом лишнего времени, еле еле справились.
Особенно Светлана Николаевна застыла над кассетой, где были парные снимки. Хотя там можно было и не выбирать. Полноценных, хороших фотографий без изъянов и без демонстрации лишнего, получилось штук пять. Это же был автозапуск. Поэтому очень много фотографий было смазанных, не успевали мы замереть, а ещё очень много фотографий было с лишними деталями. Излишне откровенными. Меня то на переднем плане, прикрывала шкура и почти всегда Дима прикрывал мою безногую сторону. А вот свои интимные детали он не всегда успевал загородить от камеры. А изначально то была именно такая задумка. Без вторичных половых признаков, и без вульгарных поз. Поэтому и выбирала кадры, исходя из этого.
С горем пополам мы справились к концу рабочего дня, и я осознавала с одной стороны, что показывать это , не смотря на то, что все получилось красиво и не пОшло нельзя, а с другой стороны, понимала, что на это можно смотреть вечно. Да Дима ещё подлил масла в огонь, предложив мне оставить фото Королёву на более долгое время, он их отретуширует и будет ещё красивее. Я никак не могла поверить, что Королёв вдруг неожиданно стал фотохудожником, а во вторых мне было стыдно и страшно. У этого мастера- фломастера будет вариант рассмотреть все негативы,а там местами есть такое, на что не надо смотреть посторонним, но Димон все таки уговорил меня. Оставил кассеты со списками проявляльщику, а мы стали ждать темноты, чтобы поехать на Каю.
Но я то же не могла просто ждать, я прямо страдала изо всех сил о том, что Королёв увидит мою обнаженку, что растреплет всем знакомым, что отпечатает лишние фотографии себе, чтобы их потом кому нибудь демонстрировать. Мало того, что мне в те времена по простому это было стыдно, такие времена были. Ну какие то обозленные люди были, любой шедевр могли опошлить. Естественно я боялась того, что эти фотографии какими то неведомыми путями попадут к Витюшке. Уж он то не то, что фотографии опошлит, он мое лицо опошлит, я была уверена в этом. А Дима был почему то уверен в том, что ничего из ряда вон выходящего не случится. Что у них там за договор был не знаю.
Но он все равно устал слушать мои бредовые мысли, а сумерки как то медленно оседали на город в тот вечер. Чем бы он не старался меня развлечь, я возвращалась к перспективам того, как все плохо будет, когда фотографии напечатают и рассуждениям о том, какая же я дура, что на это согласилась. Сейчас я вообще никогда не жалею о сделанном, потому что исправить уже ничего нельзя. А в то время это было мое любимое занятие. Где я этому научилась, не знаю, и опять же, как избавилась от этой привычки, не помню. Но то , что избавилась, это очень хорошо. Невозможно страдать о том, что исправить нельзя. И люди, которые сегодня впадают в такой процесс при мне, сегодня сразу выводятся из моего окружения.
А тогда Дима никак не мог убедить меня в том, что страдать попусту не имеет смысла, и слушал галиматью , которую я несла. Но даже у терпеливого человека кончается любое терпение. Тем более, даже чужие страдания портят настроение. Что делать и как успокоить меня он не знал, и тогда пошел проторенным путем, просто закрыл мне рот поцелуем, и перефокусировал моё внимание на другое занятие. На тот момент это было самое простое. Зачем мне было страдать, когда был выбор. И мы на часок перескочили в другую вселенную. Жалко, что все мужчины не пользуются этим способом успокоения женщин. Или все таки не всех женщин можно так успокоить?
Поддержать канал 2202208070220844