Одного профессора жена выгнала из дома. Вернее, он сам ушел. Жена сказала, что любит другого, одного музыканта. А муж ей опостылел. И перечислила всё, чем стал противен.
Ну, как уши Каренина; когда разлюбят и захотят избавиться, много чего перечислят. Список длинный. Храпишь, не занимаешься саморазвитием, ты толстый и старый. И уши у тебя как у царя Мидаса. И ты отнимаешь чужую жизнь, мешаешь, дышишь тут, вдыхаешь кислород, а выдыхаешь углекислый газ… Уже озоновую дыру продышал…
Всякое такое. И надо уходить, потому что места для тебя нет. И смотрят на тебя с отвращением…
Был поздний вечер. Профессор скидал какие-то вещи в пакет, пальто натянул трясущимися руками и пошёл куда-то.
А идти не может. Слабость в ногах. Он недавно операцию перенес, - сердце. И на самом деле был толстый, извините. И лысый. И старый, как жена сказала. Некрасивый стал. Отекший, грузный старик. Вот в кого он превратился...
Это потому, что он не занимался собой и не развивался, жена сказала. И вообще ничего не видел, кроме своих пыльных книг и компьютера. Сидел и работал. Вот и досиделся.
И сейчас сел на лавочку в каком-то дворе. Темно и холодно. Окошки горят в домах, там люди, у всех своя жизнь. И пойти не к кому и некому позвонить. Дети выросли давно, живут в другом городе. Интеллигентным друзьям постыдно звонить и жаловаться. Время позднее. Неэтично беспокоить. Да и что скажешь-то? Это вам не Метерлинка обсуждать и не древнегреческую поэзию разбирать. Неприятная история.
Профессор сидел на лавочке, кутался в пальто. Окошки светились и звезды на небе. И скрипели голые деревья на ветру. Холодный апрель. И город холодный, северный. Надо пересилить себя и вызвать такси. Поехать в какую-нибудь гостиницу, там прилечь. Так хотелось прилечь и ни о чем не думать. Уснуть и все. Это от болезни.
На лавочку рядом сел мужичок-оборванец. Вроде трезвый, не пахнет Бахусом. Наоборот, почему-то приятно пахнет, сладко...
"Чего сидим, папаша?, - спросил оборванец. - Шел бы ты домой, время позднее. Или тебя не пускают?". Беззлобно спросил. И профессор зачем-то рассказал, что он сам ушел. Нельзя было оставаться, понимаете? Когда на тебя смотрят с отвращением и говорят, что ты противен, оставаться нельзя, так ведь?
Мужичок согласился. В таком случае оставаться никак нельзя. Надо уходить. И заметил, что профессор дышит нехорошо, хрипло. Один так дышал, - и вышла ему амба. Хотя врачи хотели спасти, да поздно было.
Профессор и про болезнь рассказал. Мужичок кряхтел, слушал, эхал... Потом достал из кармана горсть вишни. "На, - говорит, - покушай вишни. Это хорошо помогает, когда сердце болит. Вишня полезная. Кушай. Это я на базе взял, я на овощебазе подрабатываю. Вишня переспела, разрешено брать."
Профессор ел вишню, неожиданно сладкую. Рассказывал про свою жизнь мужичку, лица которого почти не видно было в темноте. И ничего, полегче становилось. Получше.
А мужичок говорил, что все наладится. Всякое бывает. Жизнь есть жизнь. Бывало, кажется, конец! А это еще не конец. И придется пожить дальше, что делать-то? Жить-то надо, хоть и не хочется иногда!"...
И такси вызвали, профессор поехал в отель, там прилег. Он никому не звонил, и ему никто не звонил, хотя знакомых было много! Но в самую темную минуту мы особо не нужны интеллигентным знакомым. Мы вообще иногда никому не нужны. Но понимаем это только в эту самую черную минуту, вот что плохо-то. Понимаем, что некому звонить. И некуда идти. Как-то так получилось, хотя недавно все было хорошо...
И тогда нам посылают оборванного мужичка с вишней в кармане. Или старушку в платочке. Или простую тетеньку с клетчатой сумкой, с двумя беляшами в бумажке.
Или еще кто-то подходит к нам и затевает простой разговор. Садится на лавочку и угощает вишней. Или чем Бог пошлет, - садится рядом и разговаривает с нами. И слушает нас. И помогает дождаться такси, - вообще дождаться. Не умереть. Не уснуть. Дождаться спасения...
Кто-то приходит. Садится рядом. И становится не то что хорошо, - нет. Полегче. Капельку полегче от простого человека рядом. И эта капелька спасает жизнь. Как вишня с неизвестной базы. Или из небесного сада. Потому что какая спелая вишня в апреле в северном городе? Это странность и чудо.
Так иногда бывает...
Анна Кирьянова