Такого «Кин-дза-дза», с участием Борислава Брондукова, мы не видели! По замыслу создателей картины, он должен был сыграть роль чатланина
30 марта 1987 года в московском кинотеатре «Россия» состоялась премьера фильма «Кин-дза-дза».
Некоторые факты и размышления о картине.
1. Борислав Брондуков (1938—2004) действительно должен был сыграть в фильме, и довольно заметную роль чатланина, судя по тому, что он попал на первоначальную киноафишу, наряду с Би и Уэфом (Яковлевым и Леоновым). По просьбе артиста, для него был придуман «максимально нелепый костюм»:
Борислав Брондуков на кинопробах фильма «Кин-дза-дза» в роли чатланина
У советских кинозрителей был шанс насладиться трио из трёх замечательных артистов, включая Юрия Яковлева (1928—2013), Евгения Леонова (1926—1994). Увы, инсульт помешал Брондукову сняться в этой роли и его персонаж был позднее полностью исключён из сценария.
2. За первый год фильм посмотрело 15,7 млн зрителей. И фильм весь разошёлся на мемы. Когда я посмотрел этот фильм впервые ещё в Советском Союзе, когда он только что вышел на киноэкраны (а мне было в тот момент 17 лет), то, честно скажу, что он мне не понравился. То есть я оценил прекрасную игру Евгения Леонова и Юрия Яковлева, как и других артистов, но из кинозала выходил почти возмущённым. Я понимал, что режиссёр показал будущее, и мне очень не понравилось это его видение. Конечно, рассуждал я тогда, художник вправе изображать будущее как угодно: хоть ужасным и деспотическим, как планета Торманс Ефремова, хоть прекрасным и идиллическим, как «Мир Полудня» Стругацких. Но чтобы будущее было серым и унылым, как песок планеты Плюк? Ржавым, как все эти скрипучие пепелацы? Чтобы люди будущего были одеты в некрашеную, рваную и грязную одежду, сшитую чуть ли не из мешковины? Чтобы кругом царили пыль, убогость, однообразие? Нет, такое будущее понять и принять тогда было категорически невозможно. Но увы, оно оказалось именно таким, пусть и не в деталях.
3. Один из комментаторов поделился своими детскими впечатлениями от фильма, приведу его текст. Дмитрий Петров: «Мне было 8 лет, я лежал в больнице клиники ЦИТО в Москве. Вечером все собрались в холле отделения смотреть новый фильм по телевидению — Кин-дза-дза. Обещали, что новая комедия Данелии. Это было всегда событие. Пришли дети, их родители, врачи, санитарки, нянечки, сестры... Когда фильм кончился и нянечка погасила экран, наступила звенящая тишина. Обычно всегда шумный этаж отделения детской травмы был тих, как кладбище. Все были в шоке. Мы, дети, тогда много не понимали, но чувствовали спинным мозгом ужас от подобной перспективы будущего.... Слава Богу, мы не знали, что нас ждёт».
4. Парадоксально, что этот фильм, в котором было немало острой социальной критики и сатиры, вдруг стал едва ли не самым просоветским фильмом эпохи перестройки. Почему? Потому что он без прикрас показал советскому зрителю грядущий буржуазный мир, и выглядел тот на редкость неприглядно и непрезентабельно. Просто отвратительно!
Кстати, создатель фильма Георгий Данелия говорил о «святых девяностых»: «[Я] вдруг оказался в другом мире. Среди других людей. Везде царил какой-то абсурд. Какое-то отвратительное общество... По улице пройти страшно. Центр забит проститутками всех возрастов: маленькие, старухи, несчастные, плохо одетые. Кругом рынки. На них стоят интеллигентные люди — видно, что из университетских преподавателей высокого ранга, — и продают какие-то чашечки. Всё это производило на меня гнетущее впечатление. Самодовольные демократы вызывали у меня не восхищение, а раздражение. Тем, что они вот так поделили народ». «То, что происходит рядом, очень уж напоминает планету Плюк. Мы всё приближаемся к ней, приближаемся. И не только Россия, а весь наш шарик».
Юрий Яковлев, Георгий Данелия, Евгений Леонов на съёмочной площадке «Кин-дза-дза»
Что ещё поражает в этом фильме сейчас — так это контраст между пришельцами из социализма и коренными обитателями планеты Плюк. Тогда, в 1987-м, советские герои фильма казались обыкновенными, самыми типичными людьми, взятыми с улицы, из толпы. Такими же, как и все вокруг. Студент Гедеван, страдающий клептоманией, и прораб со стройки дядя Вова — отнюдь не образцово-показательные посланцы из страны 1987 года! Но свалившись на планету Плюк, среди местных «жуликов» вроде Би и господина Уэфа эти два вполне заурядных советских человека приобретают черты едва ли не полубогов и героев, почти святых. В чём тут дело? Это не так-то просто понять... Хотя объяснение простое: в обществе, из которого они прибыли, резко снижен градус конкуренции между отдельными людьми. Моих однокурсников в 1987 году, помню, ужасно веселили диалоги из фильма, вроде таких:
«― Ну вот у вас на Земле, как вы определяете, кто перед кем сколько должен присесть?
― Ну, это на глаз.
― Дикари!»
Или фраза плюканина Би: «Когда у общества нет цветовой дифференциации штанов, то нет цели». Заходя в какое-то помещение, студенты весело приветствовали друг друга: «Пацаки! Почему не в намордниках?».
«Жёлтые штаны!.. Когда у общества нет цветовой дифференциации штанов, то нет цели»
Почему все эти шутки веселили? Потому что, по правилам «советского хорошего тона», дяде Вове на вопрос о приседаниях на Земле следовало бы ответить: «У нас никто ни перед кем приседать не должен, у нас все равны». А он вместо этого неожиданно признаётся, что «на глаз». То есть эти шуточки разоблачали конкуренцию между людьми, которая, конечно, существовала и в СССР 1987 года. Но каков был её градус? Он был несравненно ниже, чем на Плюке и чем стал позднее. Именно поэтому, только-только увидев самых первых обитателей неизвестной ему до того планеты Плюк, один из которых сидит в клетке, персонаж Владимир Николаевич («дядя Вова») мгновенно нерадостно изрекает: «Капстрана!». В зале кинотеатра, сколько я помню просмотр 1987 года, эта реплика вызывала весёлый смех. Но, как говорил один советский сатирик, «смешно, когда правда». Почему «дядя Вова» так говорил? Да потому, что в СССР люди, публично сидящие в звериных клетках, считались неприличным зрелищем, неподобающим унижением для человека, даже в судах арестованные подсудимые, вплоть до самых тяжких дел, сидели на скамейке за невысокой деревянной загородочкой, а не в клетке.
Сценка, которая вызывает у персонажа Владимира Николаевича («дяди Вовы») мгновенную реплику: «Капстрана!»
Правило «человек человеку волк», которое является незыблемым законом и основой жизни на Плюке, для пришельцев из СССР выглядело давно отжившей дикостью, варварством и анахронизмом.
Вот, кстати, ещё один современный отзыв: «Отличный фильм! В 90-х ясно было, кто есть кто. Девятка — мелкий бандюшонок или хозяин одного ларя. Скорпио — звеньевой или хозяин пяти ларей на Таганке. Мерин — Березовский или Сильвестр. А сейчас жалкие кредитники набрали кредитопомоек и не знаешь, сколько раз и кто перед кем должен КУ делать. Кю!!!».
Это кадр не из фильма, а из реальности «святых девяностых». Борис Березовский в своём бронированном автомобиле Mercedes W140 (так называемый «Шестисотый Мерседес», культовая машина Святых девяностых). Москва, 1997 год.
5. До сих пор помню, в каких местах фильма в зале смеялись в 1987 году. Например, над словами персонажей:
— Они будут на четвереньках ползать, а мы на них плевать!
— Зачем?
— Удовольствие получать.
— А какое в этом удовольствие?
— Молодой ещё…
А ведь в этих коротких фразах выражено всё различие тогдашнего советского, пусть и несовершенного, социализма и того строя, который наступил после него. Не какие-то выдающиеся, а самые обычные люди из социализма — прораб, студент — искренне не понимают, что это за странное удовольствие в том, чтобы унижать других и наслаждаться этим. Зато «жулики» из «капстраны» это отлично понимают...
Один из многочисленных мемов фильма
Если бы тогдашним советским зрителям сказали, что «мораль» планеты Плюк, убогая и смешная ― «Если у меня немножко КЦ есть, я имею право носить жёлтые штаны и передо мной пацак должен не один, а два раза приседать. Если у меня много КЦ есть, я имею право носить малиновые штаны, и передо мной и пацак должен два раза приседать, и чатланин ку делать, и эцилопп меня не имеет права бить по ночам. Никогда!» ― что эта жалкая «мораль» станет их собственной моралью через каких-нибудь пять лет, то они бы не поверили... (Кстати, эцилопп ― это просто-напросто «полицейский», прочитанный наоборот).
6. Ещё один известный мем из фильма — «скрипач не нужен!». Ведь если разобраться, в этой фразе — целая философия отношения к людям, не случайно она стала мемом. Не нужен? А кому, собственно, должен быть нужен человек, кроме самого себя, чтобы он имел право на существование?
«Дядя Вова» и Гедеван не понимают, как так можно рассуждать, и остаются на Плюке, хотя имеют возможность вернуться домой — остаются, чтобы спасти «жуликов» Би и Уэфа. Тогда персонажи, а отчасти и зрители, гордились этим их поступком: да, мы такие, мы гуманные, мы своих не бросаем! Тогда это казалось бесспорным: молодцы скрипач и дядя Вова, что не бросили друзей! Хотя какие они, прости господи, друзья — не моргнув глазом, собирались лишить жизни Гедевана со своей коронной фразой «скрипач не нужен!».
Сейчас, по прошествии десятилетий, поневоле задумаешься: а может быть, не стоило миндальничать, надо их было в кактусы? Можно ли вообще перековать «жуликов» во что-то общественно приемлемое? Возможно, спасая «жуликов», поневоле программируешь «горький катаклизм» для собственной планеты?..
7. Кстати, при обсуждении фильма в этом блоге заходил спор о том, что за планета Альфа, какой там царит строй. Мои критики написали, что там якобы установлен фашизм (!). Я же написал, что там коммунизм, хотя и изображённый с иронией, через сатирические очки: «Довольно символично, что сам Данелия в фильме сыграл эпизодическую роль Абрадокса с коммунистической (не социалистической) планеты Альфа. Которая тоже по-своему жестока. Гедеван и дядя Вова, пришельцы из социализма, могут находиться на этой планете, хоть и должны надеть респираторы, чтобы не портить её чистый воздух. А вот Би и господину Уэфу на Альфе существовать нельзя, их немедленно превращают в кактусы и отправляют в оранжерею... Альфяне объясняют: «Соседство с галактикой Кин-Дза-Дза — наша беда. Они снедаемы страстями. Порочными... А продолжение жизни в виде растений для них благо. И для всех... Вы напрасно беспокоитесь. В наших оранжереях прекрасные условия. Цветение, микроклимат, покой. Можно только позавидовать». Тогда, в 1987-м, это казалось ужасно жестоким (и возмутило Гедевана и дядю Вову до глубины души)».
Добавлю, что теперь, в наше время, такое решение уже не выглядит наихудшим. Скорее, наоборот, излишняя мягкость и гуманность к «пришельцам с планеты Плюк» в 1987 году позволила им навязать порядки Плюка жителям всего СССР и других соцстран...
Рекламная афиша «Кин-дза-дза». Малиновые штаны из фантазии режиссёра спустя несколько лет перевоплотились в малиновые пиджаки «новых русских»
Пришельцы из социализма на коммунистической Альфе должны носить респираторы, а пришельцев из буржуазного мира ждёт превращение в кактусы
Почему я считаю, что на Альфе именно коммунизм? Главное ― альфовцы терпимо относится к жителям Земли и СССР, и крайне негативно ― к жителям галактики Кин-дза-дза. А если бы на Альфе был фашизм, то отношение альфовцев к советским и плюканам было бы ровно обратным...
Впрочем, превращение в кактусы ― это, разумеется, не панацея. Человек меняется в зависимости от экономического уклада. Поскольку при социализме тоже существовали разные уклады, то и люди были разных типов. Да, такие, как Би и Уэф, тоже встречались... Но смените социально-экономический строй — и люди изменятся, хотя и не сразу. Измените обратно — опять изменятся. И не надо вешать лапшу про «неизменную биологическую природу человека», у людей она на 90% социальная, а вовсе не биологическая.
8. А что помогло Георгию Данелии создать такой неожиданно антибуржуазный и просоветский фильм в то самое время, когда значительная часть советского общества была очарована привлекательной витриной «свободного рынка» и ждала от него только хорошего?
Он говорил: «Мексика — первая капиталистическая страна, в которой я побывал. И, к моему великому удивлению, всё негативное, что говорилось и писалось у нас про малоразвитые страны и капитализм, оказалось правдой. (Очень, очень мало очень богатых и очень, очень много очень бедных… Ну и остальной набор: трущобы, безработные, малолетние проститутки, официальная продажность чиновников и так далее.) Сейчас-то всё это мы испытали на себе, а тогда я считал, что это полёт больной фантазии советской пропаганды». (Из книги мемуаров «Безбилетный пассажир», о поездке в Мексику в начале 1960-х).
Сеньоры и менестрель у ларька на Новом Арбате, Москва, 17 марта 1993. Фото Роберта Стивенсона. Как мог бы сказать зритель фильма Георгия Данелии, пацак играет чатланину в малиновых штанах малиновом пальто...
«Когда смотришь старую хронику, там идут люди. У них нормальное, спокойное выражение лица. Улыбаются, глаза весёлые. А сейчас какие-то мрачные все в моём телевизоре. Может быть, телевизор неправильный. Может быть, его надо поменять... Советский Союз можно вспоминать как угодно, так или иначе его критиковать. Но никто не может возразить, что интеллигенция в СССР была потрясающая. Я имею в виду инженеров, которые работали по всей стране. Они были самыми начитанными в мире. Собирали книжки, знали поэзию лучше любого столичного жителя... Потом вместе с Советским Союзом какая-то вера исчезла. Цель пути».
Георгий Данелия в фильме сыграл эпизодическую роль Абрадокса
Подытоживая сказанное. За последние десятилетия советское общество 1987 года скатилось с того уровня отношений между людьми, на котором оно находилось, вниз, под горку регресса и деградации. На нижестоящий уровень. Если мы хотим, чтобы всё это закончилось, нам надо не катиться дальше к дальнейшему торжеству «цветовой дифференциации штанов», а подниматься вверх, пусть это и несравненно труднее.
Граффити. 2010-е