Темнота в палате была густой, как деготь. Она не просто поглощала свет — она казалась живой, шевелящейся в углах, прячущей в своих недрах что-то мелкое, шуршащее, голодное.
Кирилл лежал неподвижно, стараясь не шевелить свежим шрамом на животе. Аппендицит. Казалось бы, пустяк. Но вот это место… Оно не лечило. Оно пожирало.
— Эй, новенький, — прошептал сосед с крайней койки, — не спи к стене.
— Почему? — Кирилл повернул голову, но в темноте разглядел лишь бледное пятно лица.
— Потому что они там...
Первая ночь стала кошмаром.
Он проснулся от зуда — сперва легкого, словно мурашки, потом нестерпимого, жгучего. Руки сами потянулись к телу, и под пальцами кожа оказалась неровной, бугристой от бесчисленных укусов.
— Что за…
— Клопы, — равнодушно бросил сосед. — Добро пожаловать в пятое отделение.
Утром Кирилл разглядел себя в зеркале в туалете. Тело было покрыто красными точками, будто его прошили иглой. Хуже всего было там, где швы — воспаленные ранки пульсировали болью.
— Медсестра! — он схватил за руку женщину в грязноватом халате. — Вы что, не видите?!
Та взглянула на него усталыми глазами.
— Вижу. Обработка будет в среду.
— Да они меня съедят к среде!
— Не кричите, — она потянулась к тумбочке, достала пузырек с зеленкой. — Мажьтесь...
— Они собирали их в банку, — рассказывал сосед, пока Кирилл, стиснув зубы, смазывал укусы. — Пол-литровую. Полную.
— Кто?
— Те, кто был до тебя. Думали, может, медсестры одумаются, если им показать.
— И?
— И ничего. Вылили в раковину и сказали «не мусорить».
Кирилл застонал.
— Но ведь это же…
— Аномалия? — сосед усмехнулся. — Нет. Это система...
На третью ночь Кирилл не выдержал.
Он встал, превозмогая боль, собрал вещи и вышел в коридор. Дежурная медсестра подняла на него глаза.
— Вам нельзя ходить!
— А им можно жрать людей?! — он тряхнул рукой, показывая на палату.
— Проводим обработку, — она даже не изменилась в лице. — Ремонт запланирован на 2025-й.
Кирилл рассмеялся. Горько, безнадежно.
— Значит, до 2025-го мы — просто корм?
Медсестра ничего не ответила.
Он ушел. С подписью «под ответственность». С воспаленными швами, зудящими укусами и одной мыслью:
Иногда болезнь — не в пациентах. А в тех, кто должен их лечить.