– Да зачем ты это, для кого все, Митя? - маленькая, полненькая, кругленькая, словно колобок, старушка стоит, сложив руки на большом своем животе, укоризненно качает головой, охает, - Ну чего удумал, милай, а? Ну на кой мне...
– Молчи, бабуль! - весело возражает молодой красивый мужчина лет тридцати пяти, который ловко устанавливает на старенькой кухоньке диво - дивное: стиральную машинку-автомат, - Чай, не девочка уже ты у меня, в бане в тазике стирать, вот тебе агрегат, пользуйся!
– Да совсем ты с ума сошел, Митя! Все тебе неймётся! Воду провел, эту, как ее, ка-на-хлизацию, тьфу ты, Господи, слово -то какое, нерусское! Тепло провел, тлиту эту мне поставил, тувалет...
– Туалет, Бабуль, правильно говорить - туалет, - смеется Дмитрий, с любовью и нежностью глядя на старушку, - А так, вообще-то, унитаз, а не туалет.
– Да на кой он мне? На него и сесть боязно, Мить, он же ж стеклянный! Я ить, вона, какая сдобная, а ну, как треснет он подо мною? А?
– Не треснет, Бабуль, не боись! - уже в голос смеётся внук.
– А белый какой! Как же я... Ну... Нет, Митя, есть у меня на дворе место отхожее, ещё дед твой поставил, вот и хватит на мой век!
– Так! - Дмитрий закончил с установкой стиральной машины, встал, подошёл к старушке, усадил ее на стул, - Мы с тобой, Бабуль, договаривались?
– Договаривались, - понуро ответила та, опустив глаза в пол.
– Ты ко мне в город ехать отказалась?
– Да что ж я там под ногами-то у вас путаться буду, милок? Ну зачем вам в доме старуха древняя, темная? Я и сказать-то красиво не могу, и манерам не обученная, и неграмотная почти... Нет, сынок, куда уж мне. Где родился, там и сгодился, здесь свой век буду доживать, в своем доме.
– Я твою позицию принял, но и ты мою прими. Я ведь вижу, что тебе тяжело уже управляться самой, так что, раз в город ты не едешь, я тебе тут условия создам. А ты обещала не мешать, помнишь?
– Да помню, помню, соколик мой, - грустно вздыхает старушка, - Да только как подумаю, это ж какие деньжишшши-то, Мить, в? У тебя семья, ребятишки, им бы лучше чего-нибудь...
– Мы, слава Богу, не нуждаемся, а ребятишки мои получше многих живут, поверь, - серьезно глядя ей в глаза, ответил мужчина, - Ты об этом не думай, бабуль, не последнее отрываю, из семьи ничего не забираю, полностью обеспечиваю. А тебе здесь без воды, без отопления как? Девятый десяток разменяла, а все будешь дрова колоть у меня сама? Печь топить? Нет уж!
Авдотья Ивановна молча сидела, слушала внука своего единственного, кивала согласно своей круглой, аккуратно повязанной беленьким платочком головой, но в душе все равно была с Димитрием несогласна. Не нужно ей этого ничего, итак хорошо живёт, зачем?
– Карина-то как? - спросила она после паузы, - Не ругается?
– А пусть попробует только! - холодно ответил Дмитрий, насупился, сжал кулаки, вспомнив вчерашнюю ссору с женой.
Но быстро взял себя в руки, снова улыбнулся бабушке:
– Так, я работу сделал, теперь давай учиться, как агрегатом пользоваться. Пошли, все покажу. Вот сюда порошок сыпешь, вот из этой вот баночки, смотри, тут специальная ложечка есть, две хватит, если совсем грязно, то три клади, поняла?
– Поняла, - кивает Авдотья Ивановна, восторженно, совершенно по-детски разглядывая новую свою помощницу.
– Вот сюда белье кладешь. Только смотри, много не клади сразу, чтоб не битком. Потом дверку закрываешь, вот так, щёлкнуть должно.
– Ага, ага.
– А теперь вот эту ручку крутить надо. Смотри тут написано - возле каждой цифры свой режим. Сейчас объясню...
Через полчаса довольная старушка, вдоволь налюбовавшись, как крутятся в недрах машинки ее старенький домашний халат и два банных полотенца, вволю наахавшись и наохавшись, вдруг спохватилась:
– Ой, Митя, обед ить ужо, а ты у меня с утра не емши! А ну, пошли, пошли, сейчас я тебя накормлю, мигом я! Котлеток твоих любимых нажарила утром ещё, да с толченкой, и кепчук, кепчук добыла из погреба.
– Опять без меня спускалась? Бабуль, ну просил же! Опасно, лестница прогнила вся, вот руки дойдут, починю, тогда и...
– Да я знаю, милай, знаю, да только как же ж ты без кепчука будешь? Ты ж его с детства уважаешь, кепчук-то мой!
Сидит Дмитрий за столом, уплетает за обе щеки толченку, да с котлетками бабушкиными, да с ее фирменным "кепчуком" - и так хорошо ему, словно снова он в детство свое вернулся, снова ему восемь. Вот сейчас за уроки посадит его бабушка, не выполнишь задание - гулять ни за что не отпустит! Не забалуешь у Авдотьи Ивановны, строгая она, но справедливая, понапрасну никогда не ругается.
После уроков на улицу бегом - там заждались уже мальчишки, штабик в садах заброшенных достраивать нужно. А потом, вечером, в баньку. Бабушка не то, что другие деревенские. Те раз в неделю баню топят, по субботам, а она чуть не каждый день. Всегда говорит, что чистота превыше всего, и тела, и мыслей. Грязь на дух никогда не переносила Авдотья Ивановна, всегда у нее все чисто, все прибрано, ни соринки, ни пылинки. И внука к порядку с младых ногтей приучала, в жизни пригодится, говорила. Пригодилось, и ещё как!
После обеда разморило Дмитрия, прилёг на старенький диван в комнате, уснул. И снилось ему детство, жаркое лето, знойный полдень и освежающая, ещё не успевшая как следует прогреться, вода в их местной речке. Снилось, как плескались они с ребятами, как после сушились на солнышке, костерок развели, хлеб жарили, пекли в золе картоху - эх, хорошо!
Проснулся, вскочил - а за окном уже стемнело давно. На часы глянул - восемь.
– Вот это я поспал! Ты что же, бабуль, меня не растолкала?
– Да пожалела тебя, Митенька, все ты носишься, как оглашенный, ни отдыху, ни продыху, хучь поспал по-чкловечески.
– И то правда! - сладко потянулся мужчина, - Хорошо у тебя спится! Но пора и честь знать, домой надо ехать. Но ты не скучай здесь, звонить буду, а на следующие выходные приеду, даст Бог, с Костиком, кое-что с ним во дворе подделаем, а потом на рыбалку свожу пацана, а то десять лет, а на рыбалке не был ни разу.
– А можа, и Каринушкв приедет с Машенькой? А, Мить? - с надеждой глядя на внука, спросила старушка, - Я ить Машу-то, посчитай, за шесть лет всего три разочка и видала. Ты спроси ее, внучок.
– Спрошу, бабуль, может, и все приедем, - отводит глаза внук.
– Погоди, я вот, собрала гостинцев вам, варенье вишневое, ты любишь, пирожков сложила, кепчук, огурчики, капустка...
– Спасибо, Бабуль, ты у меня золото! - Дмитрий звонко чмокнул ее в разом порозовевшую щеку, сел в машину, помахал на прощание рукой. А она долго ещё стояла и смотрела ему вслед, тихонько крестила.
– Ты чего это, Авдотья? - соседка, Шура, вышла к калитке, – Ночь на дворе, а ты стоишь.
– Да Митеньку свово провожала.
– А чего приезжал? Проведать?
– Да машину привез, стирать белье. Вот ставил.
– Да ну? Балует он тебя, молодец, не забывает баушку.
– Не забывает, - согласилась Авдотья Ивановна, - Хороший он у меня вырос, даром, что сирота, а вон какой!
– Дак ты ему и за мать, и за отца была, воспитала, вырастила! Сирота - не сирота, а грех мальчонке жаловаться на жизнь было! - назидательно ответила соседка, - Столько лет пласталась с ним одна, все старалась получше одеть, обуть, послаще накормить. Вырастила, выучила. Да если б он после всего тебя забыл да носа не квзал, грош ему был бы цена!
Ещё немного поговорили старушки и разошлись по домам - время позднее.
А Дмитрий вернулся в город, открыл своим ключом дверь в квартиру. Дети спали уже, а вот жена не спала, ждала - из-под неплотно притворенной двери в спальню просачивалась тонкая полоска света.
– Явился? - Карина вышла в прихожую, недовольно скрестила руки на груди, - Вот спасибо, муженёк! Провел с семьёй выходные!
– Она тоже моя семья, - тихо ответил мужчина, - Вот, возьми, передала там, огурчики, варенье...
– Да сколько можно? - взорвалась вдруг его супруга, - Знает же, что не едим мы такое, только выбросим, а все сует, сует! Надоело!
Она отпихнула ногой заботливо сложенный руками Авдотьи Ивановны пакет, ушла в комнату, хлопнув дверью.
Дмитрий разложил бабушкины гостинцы, потом тоже вошёл в спальню, стал переодеваться.
– Я тут баланс общего счета проверила, снова ты на старуху тридцать тысяч потратил? - сердито спросила Карина, - За год почти полмиллиона ушло на нее, не многовато ли?
– Если ты забыла, дорогая, общим счёт считается только потому, что им мы оба можем распоряжаться. А пополняю его исключительно я! - терпение Дмитрия было уже на исходе, - Так что будь добра, замолчи и о моих тратах не заикайся!
– Это общие деньги! - взвилась Карина, - У тебя дети, семья! Я не позволю...
– Не понял, тебе денег не хватает? Ты нуждаешься в чем-то? Вроде работаешь, неплохо зарабатываешь, твоя зарплата - это только твоя зарплата, я отчёта не требую, семью содержу от и до! - не выдержал Дмитрий, - А бабушку мою трогать не смей, тебе ясно? Она меня вырастила, когда родителей не стало, подняла, на ноги поставила, выучила! За мать и отца мне была, всю жизнь помогала и сейчас ещё по мере сил старается! Кто нам помог, скажи мне, когда мы с тобой, бедные студенты, угол снимали? Кто́ нас продуктами снабжал от и до, денег на съем добавлял? Уж не твои ли мама с папой? А? Да они ж меня на дух не переносили, голытьбу деревенскую, не помнишь? Все ждали, когда ты от меня, нищего, сбежишь и домой вернёшься! Ни копейки от них не видели, бабушка тянула. Для твоих-то я хорошим стал, когда зарабатывать начал, когда поднялся. Это теперь я дорогой зятек, а раньше? Нет, я бабушку не брошу, до последнего буду ей помогать, как она мне помогала, поняла?
– Ага! Ещё сюда старуху полоумную притащи, в наш дом! - не успокаивалась Карина, - Чтобы я за ней в знак благодарности горшки выносила!
– Надо будет - привезу! - прошипел мужчина, в ярости сжав кулаки, - Забыла ты, кто нам половину суммы на эту квартиру дал, а? Забыла? Да бабушка всю жизнь работала, даже на пенсии, каждую копеечку откладывала, с опекунских ничего не брала, с пенсии моей, все мне на будущее копила. Так что она, в отличие от тебя, здесь полное право имеет жить! А если что-то не нравится - милости прошу, где дверь знаешь!
– Чтооо? Ты что это, нас с детьми выставить решил из-за бабки своей?
– Детей не приплетай сюда! Я о детях слова не сказал! А ты, - он подошёл к жене почти вплотную, и она вся сжалась под его испепеляющим взглядом, - Если только ещё хоть раз слово дурное скажешь про нее - пойдешь к мамочке с папочкой жить, ясно тебе? Туда, откуда пришла!
Карина молчала, полными ужала глазами глядя на мужа, а он, между тем, продолжал.
– На следующих выходных все, ты слышишь? Всей семьёй поедем к бабушке, и будь добра улыбаться и вести себя мило.и приветливо! А если я хоть взгляд косой увижу, хоть словечко услышу - пеняй на себя!
– Ты мне ещё условия будешь ставить?! Не много ли на себя берешь? Раз пошли такие разговоры, я прямо сейчас уйду, понятно? Дети, собирайтесь!
Дмитрий схватил ее за руку и больно сжал запястье.
– Я сказал, дети останутся дома! - прошипел в красивое, искаженное злобой лицо, - Посмей только!
– Ну и катитесь вы все! - Карина выдернула руку, бросилась к шкафу, - Ещё сам приползешь!
Утром ему позвонил тесть. Дмитрий тяжело вздохнул: ну, сейчас начнется!
Однако мужчина, вместо того, чтобы обвинять его, предъявлять претензии, вдруг виновато сказал.
– Ты прости меня, сынок.
– Вас-то за что?
– Что такую т в а р ь неблагодарную вырастил! - вздохнул тесть, - Баловал ее, одна ведь. Вот и выросла эгоистка. Я как узнал, что произошло, сам лично чуть не прибил ее, гадину! Да где это видано?
Они ещё долго говорили. А к вечеру вернулась притихшая заплаканная Карина, просила прощения, уверяла, что подобного больше не повторится.
А в следующую субботу они все вместе, на двух машинах, приехали в деревню, к Авдотье Ивановне. Шашлыки жарили, в баньке парились, на рыбалку ходили. Ну и дела все, какие могли, переделали с тестем и правнуком, не без этого.
А Машеньку прабабушка научила оладьи печь, ох и вкусные получились. Даже Карина, которая вечно на диете сидела, не удержалась, умяла аж пять штук, да с вареньем вишнёвым, мммм!
С тех пор мир и благодать воцарились в семье Дмитрия. Жена, если и была чем недовольна, умело скрывала свои чувства, не показывала. И ни разу больше не заикнулась, что семейные деньги муж на старуху древнюю спускает. Видимо, хороший урок отец ей преподал тогда, на всю жизнь усвоила.
А Авдотья Ивановна, несмотря на все уговоры и просьбы внука, в город к нему так и не перебралась - век свой дожила в своем доме, ни от кого не зависела.
Ушла она почти сразу после того, как отметили юбилей -девяносто пять лет. И месяца не прошло, как не стало старушки. Ушла тихо, никого не потревожила, просто вечером спать легла, а утром соседка уже ее обнаружила.
Всей семьёй провожали Авдотью Ивановну, да и односельчане почти все пришли проститься. Любили ее в деревне, уважали, многим она помогла в свое время, кому делом, кому словом, советом, кому деньгами.
Все добрым словом поминали старушку да и по сей день не забывают. Когда приезжает Дмитрий в родную деревню, проведать могилку бабушки своей, то неизменно находит ее в идеальном порядке - все всегда чистенько, прибрано, ни травинки, ни соринки, как любила Авдотья Ивановна. Кто цветок принесет, кто конфетку положит, кто яблочко. А уж на родительскую от разноцветных яиц только что в глазах не рябит.
Хорошую, значит, жизнь прожила Авдотья Ивановна, достойную. И внука таким же воспитала. Не умерла она, нет, живёт ее продолжение в ее Митеньке, а потом и в детях его жить будет, и во внучатах. Жива память о ней, а значит и она жива.
Друзья, если вам понравился рассказ, подписывайтесь на мой канал, не забывайте ставить лайки и делитесь своим мнением в комментариях!
Копирование и любое использование материалов , опубликованных на канале, без согласования с автором строго запрещено. Все статьи защищены авторским правом