Старый дом дышал сыростью. Бывает такой запах — смесь времени, запертого воздуха и воспоминаний, застрявших между облупившейся краской и потемневшими деревянными балками. Катя стояла у двери, не решаясь постучать. У нее было письмо. Старый, пожелтевший конверт с размашистым почерком, который она узнала бы даже во сне. Оно пришло три дня назад, хотя адрес на нем уже давно перестал быть ее домом. — Ну же, — пробормотала она, кутаясь в пальто. В дверь постучали. Катя помнила тот день, когда ее оставили. Ей было шесть. Пальтишко в горошек, которое она любила, было велико, потому что «на вырост». В тот день она ждала маму, сидя на крыльце детского дома. Она не пришла. «Мама задержалась», — говорила себе Катя в первый вечер. «Мама заболела», — шептала себе на третий день. «Мама не вернётся», — осознала через неделю. Годы спустя она пыталась стереть эти воспоминания, но они снова вставали перед глазами, как стоп-кадры из старого фильма. — Вы Катерина Смирнова? — спросил почтальон. — Да. — Ва