Ольга сидела на кухне, бездумно глядя в окно. За стеклом моросил мелкий дождь, капли медленно стекали вниз, оставляя влажные дорожки. Время остановилось. Казалось, что она провела так целую вечность, вслушиваясь в тишину квартиры и боясь пошевелиться.
Щелкнул замок входной двери. Послышались знакомые шаги мужа.
— Оль, я дома! — раздался негромкий голос Игоря из прихожей.
Он прошел на кухню, на ходу снимая свитер. Остановился в дверях, всматриваясь в лицо жены:
— Все в порядке?
— Да, — кивнула женщина, не поворачивая головы.
— А как Настя?
— Нормально. Спит.
В этот момент из детской раздался громкий плач. Ольга вздрогнула всем телом и зажала уши руками, начав что-то быстро шептать. Игорь растерянно смотрел на жену, не узнавая в этой дерганой женщине свою всегда собранную Олю.
— Что с тобой? Нехорошо? Давай я схожу к малышке, только руки помою...
— Я больше не могу! — Ольга резко встала, опрокинув стул. — Я качала ее три часа! Три! А она поспала пятнадцать минут! Пятнадцать! Ты понимаешь?
— Оль...
— Нет, ты не понимаешь! — ее голос срывался. — Ты приходишь с работы, поиграл с ней полчаса и все! А я целый день, каждый день... — она осеклась, схватила с вешалки куртку. — Я так больше не могу.
Игорь дернулся следом:
— Куда ты? На улице дождь!
Но Ольга уже выскочила из квартиры. Хлопнула входная дверь, а детский плач стал громче, словно маленькая Настенька почувствовала, что мама ушла.
Игорь стоял в прихожей, не зная, что делать. За три года брака он впервые видел жену такой. После рождения дочки прошло всего четыре месяца, и он списывал раздражительность Ольги на усталость. Но сегодня что-то было не так.
Из детской снова раздался требовательный плач. Мужчина вздохнул и пошел к дочери, на ходу доставая из кармана телефон, чтобы позвонить.
В это время Ольга быстро шла по улице, не разбирая дороги. Дождь усилился, но она не замечала его. В голове стучала только одна мысль: "Я плохая мать. Я ужасная мать". Женщина остановилась возле детской площадки, тяжело дыша. Пустые качели тихо поскрипывали на ветру.
Где-то вдалеке заплакал ребенок, и Ольга снова дернулась. Ей захотелось зажать голову, спрятаться, убежать куда-нибудь, где нет этих бесконечных всхлипов. И одновременно сердце разрывалось от мысли, что она оставила малышку.
"Я должна вернуться", — подумала она.
"Я не хочу", — мелькнула следующая мысль.
В кармане завибрировал телефон, Ольга достала его. На экране высветилось три пропущенных от мужа. Пальцы дрожали, когда она набирала сообщение: "Прости, мне нужно немного времени".
Ольга брела по улицам, не замечая, как промокла насквозь. В голове крутились обрывки мыслей, воспоминаний. Вот она держит на руках новорожденную Настю — такое крохотное, беззащитное существо. Счастливый Игорь с букетом роз забирает их из роддома. Первая улыбка дочки, такая долгожданная и радостная.
А потом накатывали другие картины: бесконечные ночи без сна, когда Настя никак не могла уснуть. Собственное отражение в зеркале — осунувшееся лицо с синяками под глазами. Постоянный страх сделать что-то не так и не то. И нескончаемые детские истерики, от которых, казалось, вот-вот взорвется голова.
"Почему никто не предупреждал, что будет так тяжело?" — думала Ольга, заходя в небольшое кафе на углу, чтобы укрыться от дождя.
Женщина села за свободный столик и снова мысли о непростом материнстве атаковали ее.
— Оля? Ольга Воронцова? — раздался удивленный мужской голос.
Она резко обернулась и замерла. У окна сидел Михаил Савельев — ее тайная школьная любовь. Все девчонки были влюблены в него — высокого темноволосого красавца, капитана школьной баскетбольной команды. Ольга не видела его со школьного выпускного.
— Миша? Какими судьбами? — она попыталась улыбнуться, вдруг остро осознавая свой растрепанный вид.
Мужчина встал со своего места и подошел к столику Ольги, взглядом спрашивая можно ли сесть напротив. Женщина кивнула.
— Проездом. Представляешь, отправили в командировку в родной город. Бывает же такое, — он сел, пододвигая стул. — Ты вся промокла.
Ольга вдруг почувствовала странное облегчение от того, что можно просто сидеть и разговаривать, словно нет никаких проблем и обязательств.
— Как жизнь? — спросил Михаил, подзывая официантку. — Что будешь?
— Черный чай, — машинально ответила Ольга. — Жизнь... нормально.
— А мне, пожалуйста, кофе и покрепче, - обратился он к молодой девушке и снова вернул свое внимание на Ольгу. — А я тебя недавно вспоминал. Даже не ожидал здесь увидеть. Думал, что тоже уехала из города. Ты же собиралась поступать на архитектора.
— Не получилось, осталась здесь, — кратко ответила Ольга.
Женщина почувствовала, как к горлу подступает ком. Как все могло бы быть по-другому? Другой город, другие перспективы... У нее действительно были иные планы на жизнь. От этой мысли внутри что-то оборвалось.
— А ты как? Женат? — спросила она, пытаясь отвлечься.
Михаил кивнул.
— А дети? — машинально задала вопрос Ольга.
— Не получается... — тяжело вздохнув, прошептал Михаил. — Жена совсем помешалась на этой теме. Вся наша жизнь крутится только вокруг того, что она не может забеременеть. Иногда думаю, чтобы развестись, но не могу — люблю ее. Кажется, что мы вдвоем на грани срыва.
Ольга немного опешила от такой откровенности от Михаила и не знала, что сказать.
— Прости, сочувствую…
Женщина почувствовала, как по спине пробежал холодок. Срыв... Разве не то же самое происходит с ней? Только с противоположным знаком — у нее есть ребенок, но она не справляется.
— А ты? — спросил Михаил. — Чем занимаешься по жизни?
В этот момент в телефоне пискнуло сообщение от Игоря: "Настя успокоилась, спит. Я знаю, что ты все равно переживаешь. Мы ждем тебя".
— У меня одно занятие по жизни — семья, — вдруг твердо сказала Ольга. — Мне пора, ждут дома.
Михаил удивленно приподнял брови — как же изменилась Ольга со школьных времен. Волевая, знающая чего хочет от жизни и утверждающая, что любовные отношения ни про нее. А ведь он был в нее влюблен, но так боялся отказа, что так и не признался в своих чувствах. Он хотел, чтобы она осталась еще ненадолго, но Ольга уже вставала:
— Прости. Была рада встрече.
Ольга выскочила из кафе, чувствуя, как внутри что-то переворачивается. Ей нужно домой. К своей маленькой девочке, которая так нуждается в маме. К мужу, который любит ее, несмотря ни на что.
Промозглый осенний дождь почти закончился, когда женщина дошла до своего подъезда. В окнах их квартиры на третьем этаже горел свет. Стало как-то легче на душе от этого теплого огонька. Поднималась она медленно — ноги были словно ватные, а руки так дрожали, что никак не получалось попасть ключом в замочную скважину.
Игорь сидел на кухне, сгорбившись над столом и обхватив голову руками. В помещении был полумрак, горел только маленький светильник над плитой. Муж поднял на нее глаза — усталые, потухшие:
—- Привет.
Она молча прошла в кухню. Знакомый запах — домашняя еда и яблочный компот — больно кольнул в сердце.
—- Мама приходила, — продолжил Игорь. — Приготовила гуляш и сварила компот.
— Наверное, очень ругала меня по поводу того, как я никудышная мать и жена, — усмехнулась Ольга.
— Наоборот, виноват оказался я.
Ольга недоверчиво посмотрела на мужа и тут ее взгляд зацепился за детскую бутылочку, стоящую на столе.
— Настю покормили смесью. Только так она смогла заснуть, — объяснил Игорь.
Ольга резко развернулась к шкафчикам и судорожно начала открывать все дверцы, пока не нашла ту банку со смесью. Руки тряслись, но она решительно схватила ее и пошла к мусорному ведру.
— Ты что делаешь? — растерянно спросил муж.
— А то! — она высыпала смесь в мусор. — Я должна кормить свою дочь сама. Как нормальная мать.
— Оль...
Она рухнула на стул рядом с ним, слезы потекли сами собой:
— Прости меня... Настя все равно никогда не простит мне этого…
Игорь притянул ее к себе, крепко обнял. От него пахло такими родными ароматами — парфюмом вперемежку с табаком, чем-то неуловимо "его".
— Устала я, Игорек, — прошептала она ему в плечо. — День за днем одно и то же — покорми, поменяй, покачай. Постоянный плач... Иногда мы с ней ревем вместе.
— Что ж ты раньше молчала-то?
— Да не знаю... Думала, так надо. Я ж мать, должна справляться.
— Глупая, — он погладил ее по влажным от дождя волосам. — Мы ж семья. Вместе надо.
Из детской донеслось тихое кряхтение. Оля вздрогнула всем телом — но уже не от страха, а от острой потребности быть рядом с дочкой.
— Пойдем? — Игорь взял ее за руку.
В детской горел ночник, разрисовывая стены причудливыми тенями. Настя спала, посапывая и причмокивая пустышкой. Такая крошечная, такая своя до боли.
Ольга осторожно погладила пушистую головку. Малышка пробормотала во сне и улыбнулась беззубым ротиком. От этой улыбки внутри словно отпустило что-то, что давило весь день.
— Знаешь, — прошептала она, — я сегодня Мишку Савельева встретила, одноклассника своего.
— И как он? — тихо спросил муж.
— Не знаю, мы мало поговорили... У них женой не получается завести ребенка… - Ольга замолчала, а потом продолжила. — Знаешь, я ведь поняла сегодня — как бы тяжело ни было, я счастлива. Потому что у других проблем не меньше.
Игорь обнял ее за плечи:
— Я взял отпуск за свой счет до конца недели, буду рядом.
— Игорь, — она повернулась к мужу, - я вас правда очень люблю. Просто страшно иногда — справлюсь ли...
— Справимся, — он поцеловал ее в висок. — Вместе справимся.
За окном опять начал накрапывать дождик, но теперь его шум не раздражал, а больше убаюкивал. Они стояли вдвоем в детской, и казалось — всё плохое позади. Будут и недосыпы, и капризы, и усталость — но теперь точно всё получится. Потому что вместе.