Анна Седокова, некогда блистающая на сцене и в светских хрониках, сегодня призналась: ее жизнь после трагедии в декабре буквально рухнула. В ночь после своего дня рождения певица узнала о смерти бывшего супруга — баскетболиста Яниса Тиммы. Эта новость стала для нее ударом, из которого она выбиралась не один месяц. Артистка призналась, что в один момент потеряла все: опору, душевное равновесие, желание творить — и оказалась на грани выживания.
Роковая дата — 16 декабря. Именно тогда Седокова отметила 41-й день рождения, а уже на следующее утро получила известие, от которого земля ушла из-под ног. Янис Тимма, отец по сути приёмный, но очень близкий для её сына, ушёл из жизни, не справившись с личными и карьерными трудностями. Певица вспоминает: она не могла ни дышать, ни говорить. Просто существовать. В полной изоляции. Она исчезла из медиаполя на несколько месяцев, закрылась от мира и погрузилась в абсолютную тьму.
Боль, тревога, страх — всё смешалось. Даже родные дети едва могли помочь: Алина, 20-летняя дочь певицы, старалась быть рядом, но сама оставалась ещё подростком, не готовым нести такую тяжесть. Гектор, 7-летний сын, сильно переживал утрату любимого отчима, для него Янис был кумиром, примером и вдохновителем.
Сама Седокова пережила нервный срыв, после которого оказалась в больнице. Но даже это не стало поводом для сочувствия со стороны общественности. Наоборот, на певицу обрушился шквал хейта: обвинения, оскорбления, домыслы. Кто-то обвинял ее в случившемся, кто-то заявлял, что она слишком театрально скорбит. Все это чуть не добило Анну окончательно. Она признаётся: боялась выйти на улицу, людей, слов, взглядов.
Хватку Седокова не потеряла лишь в одном — в материнстве. Несмотря на внутреннюю пустоту, она продолжала заботиться о детях. И когда стало совсем невыносимо, она вновь обратилась к музыке. Именно в студии родился трек, в котором артистка выплеснула весь свой внутренний крик. Песня "Ешь, люби, молись" стала не просто композицией — это ее способ выжить, способ рассказать миру о том, что боль существует, и она может быть тише крика.
Возвращение в публичную жизнь оказалось для Анны испытанием. За эти месяцы её атаковали телеканалы, предлагали баснословные суммы за интервью. Но она не стала продавать свое горе. По словам Седоковой, настоящая скорбь живёт в тишине, а не на экранах. Тем более, когда у тебя остались дети, которым нужна мать — живая, не сломленная, способная защитить, пусть даже самой больше не на кого опереться.