На космоснимках Шойна выделяется в зелёных просторах заполярной тундры — у мыса Канин Нос земля приобретает коричнево-жёлтый оттенок, словно обожжённая. Это след самой северной пустыни планеты, поглощающей посёлок уже более полувека. Виной тому — экологическая катастрофа 1950-х: массовый траловый лов трески уничтожил придонные водоросли, которые раньше удерживали песок.
Сейчас осенью волны нагоняют песчаные массы на берег, засыпая первые ряды домов. Жители не удивляются, когда после шторма бульдозеры разгребают завалы — это ритуал, как утренний кофе. Песок проникает везде: скрипит в ботинках, оседает на мебели, въедается в кожу. Но люди давно перестали это замечать — как не замечают медленного исчезновения родных пейзажей под барханами.
В Шойну летом ведёт лишь одно воздушное сообщение — старый Ан-2 курсирует из Архангельска и Нарьян-Мара раз в семь дней. Зимой, пока мороз сковывает воды, открывается временная дорога по льду, но с каждым годом её существование сокращается из-за таяния. Посёлок, некогда насчитывавший 66 строений, сегодня удерживает лишь 46 домов.
«Двадцать зданий исчезли полностью — даже фундаментов не найти", — делятся местные.
Старожилы помнят расположение каждого дома и стороной обходят эти зоны. "Боимся, что грунт под песком непрочный — шагнёшь, и земля уйдёт из-под ног»
В 1930-е Шойна кипела жизнью — здесь выращивали рыбную империю. Консервный завод выпускал 2,5 млн банок в год, в столовой кормили полтысячи рабочих, а в клубе звучали пластинки даже в метель.
Местные до сих пор вспоминают: «Треска сама шла в руки — её ловили тоннами, варили, сушили, консервировали. Даже акул не жалели — на жестянки шло всё». Валентин Шарыпов, отработавший здесь инженером 40 лет, уехал в 1996-м: «Продуктовые обозы срывались, в магазинах — пустота. Жить стало невозможно».
Но настоящий удар пришёл в 1953 году: шторм смёл завод, а с ним — основу экономики. Траловый лов запретили, а колхозные лошади, гулявшие табунами, добили последние ростки травы на побережье. Пески, прежде сдерживаемые водорослями, двинулись на посёлок. «Дом стоял под маяком. Утром просыпаешься — окна в песке, будто в окопе. Зимой снег засыпал и того хуже: только крыши торчали. Копали ходы, как в блокадном Ленинграде», — рассказывает старожил.
Песчаные заносы в Шойне когда-то доводили до абсурда: в некоторых домах жильцы выбирались наружу через чердаки, пока их не переселили. Сейчас под угрозой остались лишь два здания — власти обещают построить новые уже в следующем году. «Бульдозер приходит каждую осень, чтобы расчистить подходы», — объясняют местные.
Но даже те, кто живёт в относительной безопасности, не могут игнорировать песок.
«Вытряхиваешь ботинки — и горсть песка сыплется на пол. После дождя ещё хуже: мокрый налипает на подошвы, приходится мыть ноги в тазу перед входом».
Местные давно привыкли к ритуалу: таз с водой у порога стал таким же атрибутом быта, как печь или лампа.
Поставки в посёлок зависят от природных циклов: два магазина получают товары морем в навигационный период или по зимней дороге. В межсезонье, когда пути закрыты, на полках остаётся лишь консервированное и сушёное. «Стараемся запасти овощи впрок — картошку, лук, но их часто не хватает до следующего судна»
Раньше продукты хранили на морозе — без холодильников, под открытым небом. «Свет отключали ночью, и мы оставляли рыбу на улице, как в натуральном морозильнике», — делится Елена Коткина. С появлением дизельной электростанции в 1990-х морозильные лари стали нормой, но принцип выживания остался: запасайся, пока можешь.
Самое удивительное — огороды среди барханов. Люди здесь умудряются выращивают огурцы, картофель — почти как в средней полосе.
В посёлок крупногабаритные грузы — мебель, технику — завозят преимущественно летом, пока суда могут пройти по морю. Зимой связь с «большой землёй» ограничена: лишь изредка мужчины добираются до села Несь (143 км) на снегоходах. Для покупки мелких товаров шоинцы перешли на онлайн-платформы вроде Ozon и AliExpress. «Даже молоко пастеризованное здесь дешевле заказать, чем брать в местных магазинах — цены там очень высокие», — отмечают жители.
А вот с чем в поселке нет проблем, так это с рыбой. Ловят все - от мала до велика, даже женщины. Говорят, что детей оставляют бабушкам и вперед на рыбалку, голову развеять да подышать воздухом.
Единственная возможность выйти в интернет - это спутниковое подключение. Но даже по меркам например Москвы, обходится это удовольствие далеко недешево - 2000 рублей в месяц. Зарплаты здесь конечно выше, чем средние по стране, ведь здесь существуют северные надбавки, но этот бонус нивелируется высокими ценами на авиаперелеты. Много людей летают к родственникам в Архангельск или Нарьян-Мар. Поэтому что то отложить особо не получается.
«У нас не кладбище, а место, где люди строят будущее», — так местные отвечают на шаблонные описания посёлка как «погребённого в песках». Да, в 1990-х Шойна опустела, но сегодня здесь по-другому: выпускники университетов возвращаются, привозя с собой новое мышление.
"Даже детская площадка появилась — яркое пятно среди тундры!" - смеются местные жители
Хотите узнать больше о необычных уголках планеты и погрузиться в традиции далеких народов? Подписывайтесь на канал, чтобы отправиться в захватывающее путешествие по культуре, обычаям и самым удивительным историям! 🌍