Я – старое кресло. Обивка протёрлась, пружины скрипят, словно вздыхают стариковским кашлем, но я многое повидал. Я видел, как она росла. Сначала маленькие ножки, неуверенные шаги, хватающиеся за мою обивку, а потом - юная девушка, мечтательная и задумчивая. Она всегда садилась на меня, прижимая к себе потрепанного плюшевого медведя с оторванным ухом и читала сказки про принцесс и драконов.
Она любила меня, это я знал. Но в последнее время… Всё изменилось. Она садилась на меня редко. В основном – чтобы уткнуться в телефон, с хмурым лицом и тихими вздохами, словно у нее отнимали что-то важное.
Я чувствовал её напряжение, её боль. Она говорила по телефону с подругами о каком-то "конкурсе иллюстраторов", о "шансе всей жизни", о "несбыточной мечте – работать в издательстве". Она переживала, что не сможет нарисовать что-то достойное, что не получится передать на бумаге то, что бурлит в ее голове, что "уже поздно начинать".
Ночами она не спала, изучала анатомию, композицию, стили разных художников в интернете, нервно грызла карандаш, оставляя темные следы на губах, и морщила лоб, глядя на незаконченные наброски. Я видел её отражение в темном окне, и мне становилось больно за неё. Я хотел помочь, поддержать, сказать, что всё получится, что она талантливая, что ее рисунки уникальны и полны жизни. Но я всего лишь кресло.
Однажды вечером она пришла, села на меня и заплакала. Тихо, без истерик, просто катились слёзы по щекам, оставляя мокрые пятна на моей обивке. Я чувствовал её отчаяние.
"Я не могу, - прошептала она. - Это слишком сложно. Я ничего не умею. Все вокруг такие талантливые, а я… я просто самоучка".
Я молчал, но всей своей скрипучей сущностью старался утешить её. Скрипел пружинами, словно говоря: "Нет, ты можешь! Ты сильная!"
Вдруг она подняла голову, вытерла слёзы тыльной стороной ладони и взглянула на меня.
"Знаешь, - сказала она, улыбнувшись сквозь слезы. - А ведь ты прав. Я должна попробовать. Хотя бы раз".
Она встала, взяла со стола листок бумаги, графитный карандаш и начала что-то рисовать. Я видел, как загораются её глаза, как появляется улыбка на лице, как исчезает напряжение из плеч.
Она рисовала всю ночь. Я чувствовал её вдохновение, ее энергию, ее страсть, перетекающую в линии и тени на бумаге.
Утром она, счастливая и уставшая, встала и сказала:
"Я сделала это! Я отправляю работу на конкурс!"
Прошло несколько недель. Она снова стала грустной и хмурой. Каждый день, с замиранием сердца, проверяла почту, но ничего не приходило.
Я знал, что она снова теряет надежду.
И вот однажды она прибежала, села на меня и закричала от радости:
"Я победила! Я победила! Меня выбрали! Мои иллюстрации понравились издательству!"
Она прыгала, смеялась, обнимала меня так крепко, что я чуть не развалился. Я был счастлив за неё.
Она осуществила свою мечту. Она стала известной. Её иллюстрации украшали обложки книг, её работы выставлялись в лучших галереях. Она давала интервью. Она блистала.
Но… Она больше не садилась на меня.
Теперь в её комнате стояло новое, модное кресло, с высокой спинкой из кожи цвета слоновой кости и мягкой обивкой из бархата. Оно, наверное, тоже видело её переживания и радости, ее усталость после долгих часов работы, ее гордость за свои достижения. Но оно не знало её так, как я.
И вот сегодня она пришла. Она была взволнована. Сжимала в руках какую-то бумажку.
Впервые за долгое время она села на меня. Я ощутил её тепло, её знакомый запах духов, ее тревожное волнение.
"Помнишь меня, старый друг?", - прошептала она, проводя рукой по моей потертой обивке.
Она развернула бумажку и прочитала:
"Ваше произведение выиграло гран-при на международном конкурсе иллюстраторов! Вы приглашены на церемонию награждения в столицу, с оплатой всех расходов".
Она улыбнулась и посмотрела на меня:
"Я еду, старик. Еду за своей мечтой. А ты… Ты остаёшься здесь. Но я никогда тебя не забуду".
Она встала и ушла.
А я остался сидеть в пустой комнате, скрипя пружинами и вспоминая прошлое.
Вдруг я услышал шаги. В комнату вошла уборщица, немолодая женщина в синем халате.
"Пора тебя на свалку, старый хлам", - сказала она, безразлично оглядывая меня. "Занимаешь только место. Она ведь теперь знаменитая, будет покупать все новое и современное". Она взяла меня под руку и потащила к двери.
Она продала дом и избавилась от всех старых вещей. А для чего старые кресла? Только занимают место и пыль собирают. Это было её решение. Она ведь теперь знаменитая, успешная.
Выходя из комнаты, уборщица подумала: "Интересно, а что она будет делать со старым медведем? Тоже выбросит? Наверное, да. Зачем он ей теперь?" Она вздохнула и с усилием потащила кресло к выходу.
