Зов тайги
Я всегда знал, что в наших краях волки — не просто звери. Кто жил в тайге достаточно долго, тот понимает: здесь есть нечто большее. Слишком уж часто за долгие годы пропадали люди. Лес забирал их без следа. Слишком много было рассказов стариков о существах, что ходят на двух лапах, но зверем не являются, что знают тропы лучше человека, что не боятся ни огня, ни пуль. Я слушал эти сказки, пока был молодым, отмахивался, смеялся, говорил, что старики просто пугают молодежь. А потом… потом мне самому пришлось столкнуться с древней, страшной правдой.
Это был лютый год. Волки размножились пуще обычного. Они не просто резали скот — они заходили на околицу деревни, не боялись ни костров, ни вспышек фонарей. Они утаскивали собак прямо с цепей, рыскали возле сараев. Глава деревни, дядька строгий, да опытный, не выдержал: сказал, мол, дело плохо, надо что-то предпринимать, а иначе житья нам не будет. Мужики собрались на сход, решили: охотникам надо идти на зачистку в лес. Я, Петрович, Колян и Андрей — опытные, закалённые мужики, кто не раз ходил на волчий след, — согласились. Это была наша работа, привычное дело.
Я думал, что это будет обычная охота. Как же я ошибался.
***
Мы вышли ранним утром. Мороз пощипывал щеки, изо рта валил густой пар. Собаки не пошли с нами — никто не хотел их терять, да и нельзя было рисковать. Нужно было идти тихо. Мы прошли по следам, увидели места недавних стоянок стаи. По ломаным веткам, по следам крови мы понимали, что волки хорошо питались, и шли мы прямо к их логову.
Охота была успешной. К вечеру мы положили шесть крупных зверей. Лес стоял глухой и немой, казалось, даже птицы попрятались. Только скрип снега под нашими валенками и редкие поскрипывания деревьев в морозном воздухе напоминали, что мы не глухие.
Кровь на снегу, пар от нашего дыхания, тяжелые туши волков, брошенные в сторону. Мы сделали свое дело. Оставалось только вернуться.
Но солнце уже клонилось к закату.
Путь в деревню был неблизкий, и идти в темноте никто не хотел. Волк, даже раненый, опасен, а в лесу за каждым кустом могла крыться опасность. Мы решили разбить лагерь на ночлег.
***
Мы выбрали удобное место: небольшая поляна возле оврага, окружённая высокими елями. Ветер туда не пробирался, деревья укрывали нас, а костер разгорался жарким огнём, пропитывая воздух запахом смолы и пепла. Мы разложили туши волков чуть поодаль, чтоб не тянуло запах на лагерь, а сами сели у костра, разлили по кружкам горячий чай.
— Хороший день, — сказал Колян, растирая замерзшие руки.
— Хороший, — подтвердил Андрей, отхлебывая чай. — Волков-то этих совсем много стало…
— Это ещё что, — пробормотал Петрович, поглядывая на деревья. Он был самым старшим среди нас, тайгу знал как свои пять пальцев. — Дед мой рассказывал… раньше, бывало, такие твари в лесу водились… и это не волки.
— Да ну, опять эти сказки, — махнул рукой Колян.
— Думай как хочешь, — буркнул Петрович. — Только если что-то ночью мимо пойдет — не шибко орите.
Мы усмехнулись.
Так прошло около часа. Костер потрескивал, вокруг него натянулась уютная тьма, и мы расслабились.
— Я по нужде, — сказал вдруг Андрей, вставая.
— Смотри там, не заблудись, — пробормотал Колян.
Андрей скрылся за деревьями.
Прошло десять минут. Потом двадцать.
— Чего-то его долго нет, — сказал я, поглядывая в темноту.
— Да может, отошел дальше, — пожал плечами Колян.
— Надо бы глянуть, — сказал Петрович и встал.
Мы окликнули Андрея.
Тишина.
Мы пошли по его следам.
Тропа была сырая. Будто что-то тащили волоком.
— Следы какие-то… странные, — хрипло сказал Колян, наклоняясь. — Волчьи, да не совсем.
Я посмотрел вниз. В глубоком снегу оставались четкие следы лап, но размером они были больше волчьих. Намного.
Я медленно выдохнул.
Впереди, между деревьями, что-то темнело. Мы шагнули туда — и замерли.
Кровь.
На снегу чернели капли, а дальше, на кустах, трепыхались клочки шерсти. Грязной, белёсой, похожей на волчью.
— Андрей! — позвал я.
Лес ответил тишиной.
И тут она сломалась.
Сосем рядом с нами раздалось глухое рычание.
Я резко повернул голову и увидел, как в темноте блеснули глаза. Огромные, звериные, но не волчьи. И человек так смотреть не может.
Я поднял ружье.
Существо бросилось на меня.
Я успел выстрелить. Вспышка осветила его — и я увидел.
Оно было выше человека, сильное, мускулистое. Шерсть темная, сбившаяся, местами свисала клочьями. Морда волчья, но не вытянутая, глаза светились диким огнем.
Я отпрянул. Что-то ударило меня по руке, и острая боль пронзила ладонь. Когти.
Я закричал, выронил ружье.
— Бежим! — заорал Петрович, стреляя.
Я рванул прочь. Колян и Петрович тоже. Мы бежали через лес, ломая ветки, пробираясь сквозь снег.
Позади раздавался топот.
Я оглянулся — и увидел, как Колян падает, вскрикнув. Существо прыгнуло на него, и он исчез в тьме.
Я бежал. Я знал, что если остановлюсь, это конец.
Тайга неслась мимо, сердце колотилось. Я не знал, где Петрович, но слышал его крики.
И тут я упал.
Я свалился в яму.
И тут же понял, что это не просто яма.
Это было логово.
Кости. Черепа. Люди и звери, перемешанные в груде, гнившие в темноте.
И рядом… тело Андрея.
Разодранное, растерзанное. Лицо застыло в гримасе ужаса.
Я снова услышал рык. Он был рядом. Мне нужно было выбираться. Я вскочил, выкарабкался из ямы, хватаясь за торчащие корни, скользя сапогами по гнилым кускам мяса и побежал дальше. Но существо догоняло. Оно играло со мной. Ломало ветки, шагало так, чтобы я слышал. Я не мог бежать быстрее, потеря крови давала о себе знать.
И тогда оно показалось. Высокое, чуть сгорбленное, покрытое тёмной шерстью. Почти человеческие черты лица, но нечеловеческие глаза. Мои колени подогнулись. Это был оборотень. Я хотел поднять ружьё, но руки не слушались.
Выстрел. Громкий, резкий. Я даже не сразу понял, что произошло. Оборотень взвыл и отшатнулся. Из-за деревьев показался Петрович. Он перезаряжал ружьё.
– Беги! – крикнул он.
Но я не мог. Я видел, как существо кинулось на него. Он стрелял ещё, но было поздно. Оборотень смял его, повалил в снег, и в темноте раздались страшные звуки разрываемой плоти.
Я закричал, но не мог помочь. Только бежать. Бежать, пока сердце не разорвётся.
Я не помню, как пробирался сквозь лес. Ноги заплетались, ветки хлестали по лицу, снег обжигал лёгкие ледяным воздухом. Мне казалось, что я бегу вечность. Позади раздавались шорохи, треск ломающихся сучьев, приглушённое, вибрирующее рычание, которое будто раздавалось не снаружи, а прямо в моём черепе.
Я слышал его. Оно было рядом.
Я выбежал к деревне, к свету окон, к людям. К знакомым заборам, к теплу, к жизни. В ногах уже не было сил, в глазах плыли пятна. Мне казалось, что я всё ещё бегу, но тело меня не слушалось.
Я упал прямо у крыльца одного из домов.
Последнее, что я видел перед тем, как провалиться в беспамятство, — это силуэт, стоящий на краю леса. Он был там, у самой границы тьмы, чуть наклонив голову, наблюдал за мной.
Очнулся я уже в больнице.
Поначалу я не мог пошевелиться — тело отказывалось слушаться, голова раскалывалась. В глазах мутилось, и я лишь смутно различал фигуры, силуэты людей, которые склонились надо мной.
Жена плакала. Дочка держала меня за руку, её пальцы были ледяными.
Врачи говорили что-то о потере крови, о травмах, о том, что мне повезло. Но я слушал их, и мне казалось, что они врут. Что-то внутри меня знало — мне не повезло. Меня оставили в живых.
Когда я смог говорить, я рассказал всё. Как мы выслеживали волков. Как Андрей исчез. Как на нас напал… он.
Меня не поняли.
Говорили, что это был шок. Что я видел то, чего не было.
— Волки, — сказал врач, пожимая плечами. — Всё просто. Вы наткнулись на стаю. Они вас разорвали, но вам повезло убежать.
— Это был не волк, — хрипло выдавил я.
Мне не поверили.
Но мои товарищи пропали. Их не нашли.
Их не было среди живых, их не было среди мёртвых. Не осталось ни тел, ни костей.
***
Меня выписали через две недели. Я вернулся домой, но дом уже не казался мне тем, что был раньше.
Всё казалось другим. И деревья, что стояли вдоль дороги. И ночь, что сжимала деревню, будто пытаясь поглотить её.
И в этой ночи я слышал вой.
Но это был не обычный вой.
Не протяжный зов одиночного зверя и не перебранка стаи.
Это был тот самый вой, который разрывает тьму.
Глухой, тягучий, будто идущий откуда-то из глубины веков, из самого нутра тайги.
Он звал меня.
Я знал это.
Он не просто выл в небо — он звал меня.
С тех пор я слышу его каждую ночь.
Я запираю двери, затягиваю шторы, развешиваю обереги, о которых когда-то рассказывали старики. Но ничего не помогает.
Каждый раз, когда я слышу этот вой, я чувствую… что я стал частью этого леса.
Частью … его.
И однажды, я знаю, мне придётся ответить на этот зов.
Возможно, тогда я узнаю, почему он пощадил меня.
Или же…
Он просто играет со своей добычей.
Автор: Сергей Монеткин
Спасибо за прочтение!💜💜💜