Когда Алексей Петренко появлялся на съёмочной площадке, воздух вокруг словно электризовался. Его невозможно было не заметить — высокий, с массивными плечами и пронзительным взглядом, он заполнял собой пространство задолго до того, как произносил первую реплику.
Этот человек создал на экране целую галерею незабываемых образов, от мятущегося Распутина до саркастичного Прохорова в «Жестоком романсе».
При этом практически каждая роль давалась кинематографу ценой изматывающих конфликтов между гениальным актёром и режиссёрами, которые одновременно восхищались его талантом и проклинали его характер.
В театральных кругах и киношной тусовке ходили легенды о выходках Петренко. Он мог отказаться выходить на площадку из-за того, что ему не нравился реквизит.
Мог перекроить диалог до неузнаваемости прямо во время съёмок. А однажды покинул съёмки, потому что счёл, что его герою «нечем дышать» в той сцене, которую предложил режиссёр.
И при этом режиссёры стояли в очередь, чтобы заполучить Петренко в свои проекты.
Талант, перед которым не устоишь
Париж, 1981 год. После показа фильма «Агония» на Елисейских полях к Элему Климову подошел ошеломлённый Марчелло Мастроянни.
«Кто играл Распутина? Это невероятно! Он не играл — он был им!».
Такое признание от мэтра мирового кино говорит само за себя. Петренко не просто вживался в роль — он полностью растворялся в своих персонажах, отдавая им часть своей неуёмной энергии и забирая взамен их сущность.
Для постановщиков, готовых терпеть его капризы и выходки, Петренко был настоящим сокровищем. В фильме «Жестокий романс» Эльдара Рязанова он сыграл Мокия Парменыча Кнурова — деспотичного дельца с холодным расчётливым умом.
Когда другие актёры выстраивали образ через внешние проявления, Петренко работал изнутри, создавая объемный психологический портрет.
«Он никогда не играл на публику, — вспоминал Рязанов. — Он играл правду характера, даже когда эта правда была неудобной и некрасивой».
Режиссёр Александр Митта, снимавший Петренко в «Сказе про то, как царь Петр арапа женил», отмечал его удивительную способность мгновенно перевоплощаться:
«Его можно было снимать с любого дубля. Даже если он только вошёл в кадр и ещё не произнёс ни слова — уже было на что смотреть».
Конфликты на съемочной площадке: трудный характер
Однако за этой магией таланта скрывалась личность, с которой было крайне сложно работать. Творческая натура Петренко не терпела компромиссов и ограничений, особенно когда речь заходила о его видении роли.
Николай Бурляев, партнер Алексея Васильевича по нескольким картинам, вспоминал:
«Он мог внезапно выйти из себя даже из-за мелочи. Однажды он устроил настоящий скандал из-за того, что в гримёрке не было минеральной воды нужной марки. Гримёр плакала, ассистенты бегали по всей студии. А через пять минут он как ни в чём не бывало шутил и рассказывал анекдоты».
Эксперименты и риски: актёрский стиль Петренко
Отдельная глава в истории «трудных отношений» Петренко с режиссёрами — его вольное обращение с текстом роли. Сценаристы хватались за голову, когда слышали, как актёр перекраивает их диалоги, добавляя что-то своё или вовсе меняя интонацию таким образом, что смысл фразы приобретал новое звучание.
В театре «Школа современной пьесы» шёл спектакль «Серсо», где Петренко играл одну из главных ролей. На одном из представлений произошло непредвиденное: партнёрша забыла текст и растерялась. Повисла неловкая пауза.
Любой другой актёр стал бы импровизировать, пытаясь вернуть коллегу к тексту. Но не Петренко. Он внезапно упал на колени и начал… ползать по сцене, издавая странные звуки и выкрикивая фразы, которых не было в пьесе.
А когда актриса наконец вспомнила свой текст, оказалось, что Петренко каким-то невероятным образом создал из этой заминки новую сцену, которая идеально вписалась в спектакль.
«После спектакля режиссёр Иосиф Райхельгауз подошёл к нему с претензией, — рассказывает очевидец того вечера, театральный критик Павел Руднев. На что Петренко ответил:
«А что ты хотел? Чтобы я стоял как истукан, пока она там копается в своей памяти? Я спас твой спектакль, между прочим!»
Такой подход к работе режиссёры называли «петренковщиной» — непредсказуемым, рискованным, но зачастую гениальным вмешательством в исходный материал.
Роли, которые становились вызовом
История создания образа Распутина в «Агонии» — отдельная эпопея, вошедшая в анналы российского кинематографа. Фильм снимали с перерывами на протяжении восьми лет и всё это время Петренко держал в себе этот сложный, противоречивый образ.
Утверждение на роль далось нелегко. Когда Элем Климов впервые предложил Петренко эту работу, актёр отказался, заявив: «Я не буду играть этого монстра».
Потребовалось несколько месяцев уговоров и дискуссий, чтобы Петренко согласился хотя бы попробовать. А когда согласился — погрузился в роль с такой одержимостью, что съёмочная группа стала его побаиваться.
«Он приходил на площадку уже в образе, — вспоминает оператор картины Леонид Калашников. — Это был уже не Петренко. Это был Распутин. Взгляд, походка, даже запах, кажется, становился другим».
Во время работы над финальной сценой Распутина Петренко требовал полной реалистичности, вплоть до погружения в ледяную воду.
Однажды он так увлёкся, изображая предсмертные конвульсии, что потерял сознание прямо на площадке. Врачам пришлось приводить его в чувство нашатырем, а когда он очнулся, первое, что сказал: «Камера работала? Сняли?»
Не менее сложной оказалась работа над фильмом «Сказ про то, как царь Петр арапа женил». Во время съёмок постоянно возникали проблемы с цензурой, руководство «Мосфильма» требовало изменений в сценарии.
Петренко, игравший одного из второстепенных, но колоритных персонажей, взял на себя роль защитника режиссёрского замысла.
Алексей приходил на собрания худсовета и стучал кулаком по столу, — рассказывал позже Александр Митта. — Он кричал на чиновников: «Вы искусство губите! Вы ничего не понимаете!» Меня это и радовало, и пугало. Радовало — потому что он защищал картину. Пугало — потому что я боялся, что его уволят, а заменить его было невозможно».
Почему режиссеры продолжали работать с ним
После всего сказанного возникает логичный вопрос: почему же режиссёры продолжали приглашать Петренко, несмотря на его тяжёлый характер и конфликтное поведение? Ответ прост: потому что результат всегда оправдывал средства.
Эльдар Рязанов, с которым у Петренко были непростые отношения на съемках «Жестокого романса», признавался:
«Когда я увидел отснятый материал, я простил ему всё. Все наши ссоры, все капризы, все изменения в сценарии. Потому что на экране был не актёр, игравший роль, а живой человек такой глубины, что дух захватывало».
Особенно ценили Петренко за его умение передавать эмоции без слов. В некоторых сценах режиссёры сознательно убирали текст, понимая, что одного взгляда Петренко достаточно, чтобы рассказать целую историю.
Станислав Говорухин, снявший Петренко в фильме «Место встречи изменить нельзя» (хоть и в эпизодической роли), отмечал:
«Петренко из тех актёров, которые не умеют играть вполсилы. Даже если это проходной эпизод, он выкладывается так, словно от этой сцены зависел успех всего фильма».
Актриса Людмила Максакова, которой довелось неоднократно играть с Петренко, говорила:
«Работать с ним — как ходить по минному полю. Никогда не знаешь, когда рванёт».
Талант, оправдывающий всё
Можно ли сказать, что талант Петренко оправдывал его капризы и выходки? Вопрос остаётся открытым. Для одних режиссёров работа с ним становилась невыносимым испытанием, и они зарекались никогда его не приглашать в свои проекты.
Для других сложности компенсировались тем магическим преображением, которое он привносил в фильм.
Сам Петренко редко комментировал истории о своём «тяжёлом характере». В одном из немногих интервью на эту тему он сказал:
«Я не капризничаю. Я сражаюсь за правду образа. Если режиссёр хочет от меня поверхностной игры — пусть ищет другого актёра. Я не умею работать вполсилы».
Возможно, в этом и заключается разгадка феномена Петренко: при всей своей гениальности он оставался человеком бескомпромиссным, для которого искусство было важнее отношений, удобства и комфорта.
В сегодняшнем мире кино, где всё больше ценится управляемость актёра, его способность вписаться в технологический процесс и не создавать проблем, фигура Петренко кажется реликтом ушедшей эпохи.
Эпохи, когда человеческие страсти и творческие амбиции стояли выше производственного удобства, а результат измерялся не бюджетом и сроками, а глубиной проникновения в человеческую душу.
Алексей Васильевич Петренко ушёл из жизни в 2017 году, оставив после себя несколько десятков потрясающих ролей и множество историй о своём непростом характере.
Но, как бы там ни было, в одном можно быть уверенными: каждый, кто видел его работы в кино и театре, согласится — ради такого таланта можно было вытерпеть и не такое.
А вы как считаете: оправданы ли были жесткие требования и поведение Алексея Петренко ради искусства? Стоит ли гению прощать то, что не простили бы обычному человеку?