Когда я училась в универе, вокруг этой книги бушевал дикий хайп. Однокурсницы зачитывались, делились впечатлениями, спорили о героях. Я же смотрела на них с недоумением: у нас два огромных списка по зарубежке и руслиту к каждому семинару, а они находят время на добровольные 800 страниц? Тогда мне казалось это чем-то нереальным. Прошло много лет, и вот – наконец, я сама открываю «Щегла». Наверное, книга пришла ко мне именно в тот момент, когда я была к ней готова. Впервые за долгое время я позволила себе просто погрузиться в историю, отдаться ей целиком, без спешки. Это был мир красивых фантазий, где строчки складывались в целые киноэпизоды у меня в голове. Особенно уютно было следить за жизнью главного героя в антикварной мастерской – за его внутренней борьбой, метаниями, нежеланием отпускать прошлое. Картина Карела Фабрициуса стала для него чем-то большим, чем просто предмет искусства, – якорем, связующим звеном между «тогда» и «сейчас». А вот финальная часть книги ощущалась совсем ин