Арбуз
В то славное лето, я впервые узнал, что моя мама женщина. Нет, конечно, у меня не было сомнений в том, что она может быть не женщиной, скорее, что она может быть не тётей, но что она женщина и, что это много значит, я узнал в то лето впервые.
Я ещё совсем мелкий. На мне полушерстяные, после стирки колючие, шортики в обтяжку. Синие или коричневые, в зависимости от того, какие шорты я оболью супом во время обеда. Меня любят, мне оказывают внимание, сажают за стол рядом с мамой, подают самое вкусное и лакомое. Я весел, счастлив и спокоен.
Моя мама – женщина! Вот как пришло это знание. Оно не само собой пришло, мне на него указали.
Славное мирное время. Город-герой Волгоград. Лето. Жара. Дома приятная прохлада. Большая кухня. Круглый стол. Конечно на кухне бабушка, бабушка Оля. К вечеру или к обеду собиралась вся семья. Садились за круглый стол на кухне, бабушка подавала свежеприготовленный ужин. После играли в карты или, даже, в коробок. Но перед тем, на столе обязательно появлялся огромный арбуз с бахчи!
В тот день арбуз принёс на стол дядя Боря. Арбуз был здоровенный и полосатый. За столом сидели мама, папа, бабушка и я, мы все кричали «Ух!» Наконец, нож вонзили в его зелёное тело, арбуз затрещал и, в мгновение ока, разломился на две части, представ перед нами двумя красными половинами с черными косточками. И все кричали «Ах!» Все знают, что в арбузе, самое привлекательное, это середина, то есть, сердцевина. Она без косточек! Так из одной половины, над её алым полем, торчала сахарная пресловутая серединка. Дядя Боря, видя всеобщее к ней внимание, срезал её и поднял на кончике ножа, с криком: «Кому самый аппетитный кусок?!» «Мне!» - закричал я. Я точно знал, что мне, потому что я самый маленький и любимый. Я даже руки протянул. Но Дядя Боря, сказал, глядя сверху, сказал, как отрезал, «Нет». Я сидел, открыв рот, и сначала ничего не понимал. Он сказал: «Нет, самый вкусный и лучший кусок предназначается самой красивой за столом женщине!» И передал его маме.
Мама, конечно, пыталась мне отдать эту серёдку, но дядя Боря настаивал, что лучший кусок – женщине. Так мама его и съела.
Но что-то новое, огромное и величественное вошло в тот миг в мои мозги. Я молчал и смотрел на дядю Борю с восхищением.
Кажется, мне позже дали вторую часть от середины, но она уже не имела такого значения и, даже, вероятно, уже задевала рождающееся понятие мужчины.