Доброволец из Татарстана принял православие после тяжёлого ранения. Парень два дня пролежал в окопе, истекая кровью. Денису было видение, после чего его нашли свои. Спасение своё мужчина считает настоящим чудом. Подробности о пережитом он рассказал в эксклюзивном интервью RT.
— Почему вы решили пойти на СВО?
— Это было моё личное решение. Я в 2013 году отслужил. С 2013-го по 2015-й у меня гражданский контракт был. И так получилось, что большинство моих сослуживцев оказались на СВО. Я долго раздумывал. Супруга поначалу отговаривала меня, боялась. У нас дети есть. Но в итоге я решил пойти. Из-за ребят. Так и сказал ей: «Все мои ребята там, я тоже пойду». В итоге меня никто не смог остановить: ни родители, ни супруга, никто.
— Быстро на месте освоились?
— Сначала обучение у нас было на полигоне: стрельбы, как правильно окопы рыть, как по лесополкам работать, блиндажи и прочее. Владению оружием тоже обучали. Эта подготовка месяц заняла примерно. И в начале февраля мы уже вышли на боевое задание.
— Вы в штурмовиках были?
— Да.
— Расскажите про ранение, которое в итоге перевернуло вашу жизнь?
— Это 24 февраля случилось. С вражеского коптера прилетел снаряд. Мы это «сбросником» называем. Я начал отползать. В этот момент сработал ещё миномёт. В меня осколки прилетели. В итоге мне перебило левую ногу, левую руку и голову тоже задело. Я успел снять с себя бушлат, который на мне горел, скинул бронежилет и налегке уже полз к своему окопу. Когда дополз, вход перекрыл автоматом, чтобы туда квадрокоптеры не могли залететь. И это всё со сломанными руками, получается. Хотя в состоянии аффекта я это вообще ничего не ощущал. Сломанные, не сломанные. Адреналин. Просто надо было выжить.
— Что было дальше?
— Когда я дополз до окопа, по мне начали опять «сбросники» работать, потому что видели, как я полз, куда я заполз. Меня пытались добивать. Вот всё это было где-то с 12 дня до шести утра примерно. Почти сутки мне покоя не давали. Я себе не мог ни жгут наложить, ни перебинтовать, ничего не мог. Я пытался даже зубами это сделать, но ничего не вышло. Я просто лежал и чувствовал, как по мне течёт кровь: по рукам и ногам. Я по рации вышел на командира, одним пальцем смог нажать. Вышел на командира и сказал: «Я умираю». А он мне ответил: «Держись, тебя вытащат». Вот такой приказ он мне отдал. Сутки я так продержался. На вторые опять я ему говорю, что не могу больше. А он мне в ответ: «Держись, только продержись, вытащим».
На вторые сутки я просто закрывал глаза и не знаю даже, как это объяснить, но передо мной открылась вся моя с начала жизнь. Я видел всё с детского сада, школу и дальше. И вдруг передо мной тропа, дорожка. Как будто ступенька за ступенькой поднимается, и передо мной стоит Бог. И он смотрел на меня, а я — на него. А потом я очнулся от того, что меня по лицу наши ребята просто бьют. Оказывается, я там уже без сознания лежал, в коме. Они меня вытащили из-под огня, потом на носилках доставили в медроту. Пока тащили, я опять сознание потерял. Там меня снова откачали. А когда уже в больницу привезли, у меня спросили военный билет. Его нашли, открыли, а в нём внутри в пакетике лежит икона. Откуда эта икона взялась, как там оказалась, я так и не понял.
— То есть у вас с собой никогда не было икон, а тут появилась?
— Да. Товарищи предполагали, что кто-то её подсунул, но я точно знаю, что нет. Когда я её в руки взял, то почувствовал огромную благодарность. За шанс. За мою вторую жизнь. За то, что я ещё для чего-то нужен.
— После этого вы решили перейти в православие, так?
— Абсолютно точно. Когда мы уходили на боевое задание, к нам приходил батюшка. Вот он там спросил: «Есть ли мусульмане?» И когда он прошёл и водой всех окропил полностью, то и ко мне подошёл и спросил, можно ли меня тоже. Я согласился. Он окропил. Потом просто подошёл, в лицо так посмотрел внимательно и сказал: «Сынок, ты вернёшься живой». Но я как-то вообще не придал этому значения тогда. А вот сейчас думаю: а почему не воспринял тогда это серьёзно? Значит, Он всё-таки существует. Бог есть, и вера есть, которая всегда поддержит. А я батюшке не поверил, не прав был. Мне дали вторую жизнь. Я Бога видел перед собой, который не дал мне умереть.
— Как близкие отреагировали на ваше решение?
— Нормально. Все сказали, что это мой выбор, а Бог — он один, единый.