Сибирские первопроходцы называли Енисейский кряж просто Камень, а для их потомков он стал Северной тайгой. И вот, около двух веков назад, её коренные жители кеты всё чаще видели, как русские люди ставят здесь штуковины, не очень-то похожие на рыбачьи сети, удочки или капканы. В музее Северо-Енисейска - макет крошечной заимки старателя с инвентарём (основа которого - промывальный лоток, на дне которого оседали тяжёлые золотые крупинки) и предметами быта.
О феномене "золотой лихорадки", когда тысячи людей бросают свои дома в надежде раз и навсегда вырваться из нужды, и лишь единицы из них находят вожделенный самородок, а сотни - смерть от холода или жажды, болезней или хищных зверей, ножа разбойников или рук туземцев, мы узнаём из прозы Джека Лондона. Совсем не очевидно, однако, то, что родиной этого явления вполне может считаться Россия.
Редкое, инертное (то есть - вечное!) и лёгкое в обработке золото было мерилом богатства примерно столько, сколько существует цивилизация. Но Древний Мир, Античность, Средневековье оставались временем золотых рудников, прочно контролировавшихся государствами. Совсем иное дело - россыпи: опять же в силу инертности золото часто образует самородки, иногда - способные обеспечить безбедную жизнь на многие поколения вперёд, но чаще - величиной с песчинку.
Золотые пески не требовали сложных технологий разработки, освоить их промывку мог вчерашний крестьянин - чтобы озолотиться, их было достаточно найти. Слухи о золотых песках и порождали золотые лихорадки, ещё в средневековой Европе вспыхивавшие то в Трансильвании, то в Шотландии. Совсем иной масштаб был в 18 веке в Бразилии, где за полвека золотой лихорадкой успели "переболеть" полмиллиона человека без учёта рабов из Африки. И пока бушевала она на другой стороне Земли, в 1744 году на Урале старообрядец-хитник из села Шарташ искал привычные самоцветы, а нашёл - золотую жилу почти на окраине Екатеринбурга. Позже из неё вырос город Берёзовский, где золотодобыча так и шла два с половиной века, а шахта-музей принимает туристов теперь.
То, впрочем, была ещё не лихорадка - просто хитники чуть расширили ассортимент своих поисков да вдобавок нажили проблем: по факту государство повесило на них геологоразведку, грозя плетьми и кандалами всякому, кто вздумает находку золота утаить. Хотя утаивать-то смысла не было: зажатое в жилах кварца, который на специальных "толчеях" дробили в муку, то золото поддавалось лишь промышленной разработке.
А вот потомственный горный инженер Лев Брусницын зашёл с другой стороны - он искал золото не среди руд, а на отмелях, в речных наносах, в толщах болотного ила - и наконец в 1814 году нашёл близ того же Берёзовского золотые пески, каких Старый Свет не знал со времён Бронзового коллапса. Ещё более важным достижением Брусницына стало само понимание, где искать золото, и вот теперь золотая лихорадка пришла на Урал всерьёз. В 1826 году, с находок у заимки ссыльнопоселенца Егора Лесного на реке Берикуль близ Мариинска она дошла и до Сибири.
Только здесь её разносили не столько старатели, сколько купцы и заводчики, как например Тит Зотов - племянник знаменитого "Кыштымского Зверя" Григория Зотова. Тит Поликарпович преуспел в 1819-25 годах как управляющим Режевскими заводами, а буквально со времён Берикуля зачастил в Сибирь. Там он снаряжал старательские партии, а лояльность их обеспечивал изощрённым способом: в голодные годы покупал у енисейских киргизов детей, крестил их, обучал секретам поиска золотых песков и, оснастив доверенностью, отправлял в тайгу.
Одним из них был Егор Жмаев, молодой вожак поисковой партии, в 1839 году нащупавшей огромный золотоносный район в горах Енисейского кряжа. По его изысканиям было размечено сразу 5 приисков: Георгиевский и Спасский на реке Вангаш, Преображенский на Панимбе, Спасский по ручью Мороко и Константиновский на Актолике. То была кульминация Сибирской золотой лихорадки - в 1840-м году десятки старательский партий устремились в Северную тайгу, а к концу десятилетия она давала 2/3 общероссийской золотодобычи.
Рекордным стал 1848 год, когда здесь намыли 863 пуда, то есть более 14 тонн чистого золота - это немало даже в наше время! Основным способом добычи оставался шурф - укреплённая срубами яма шириной 1,5-2,5 метра, на дно которой спускался в бадье старатель и до конца смены отправлял наверх вёдра то с сочившейся водой, то с песком, промывавшимся на нехитрых устройствах.
Но уже в 1850-х добыча пошла на спад, и к концу века Енисейский кряж остался второстепенным золотоносным районам в глубокой тени Ленских (Витимских) и Верхне-Амурских приисков. Но какая-то жизнь теплилась, и если строительство золотоизвлекательных фабрик в 1880-х себя не оправдало, то английские драги на реках Панимбо, Енашимо, Калами в 1905-16 годах вполне прижились. Старейшая Драга №21 (1911) проработала до 1966 года, пока не была уничтожена пожаром, а вот Драга №23 (1927) до сих пор в строю.
Километров за 50-100 до Северо-Енисейска драги можно увидеть с тракта и теперь, причём - за работой. Мы проезжали мимо них затемно, и это было обидно, но не чересчур - всё то же я видел уже в Бодайбо. Как посёлки дражников начинались Новый Калами и Енашимо, а с 1998 года рассыпное золото Енисейского кряжа добывает артель "Прииск Дражный".
Однако настоящие богатства скрыты за тайгой, и даже по трафику грузовиков на едва заметных поворотах о них не очень-то догадаешься. Рассыпное золото хорошо своей доступностью, но как ни крути, а рудного золото гораздо больше. Пески Енисейского кряжа были отголосками скрытых под ним богатств - одно из рудных месторождений тут даже красноречиво называется Эльдорадо:
И уже не старатели на службе купцов, а выпускников геофаков и сотрудники полевых партий начиная с 1975 года вновь всерьёз перетряхнули эти горы. Итогом стало открытие богатейших золотых месторождений России, среди которых, километрах в 40 южнее райцентра по прямой и километрах в 15 западнее тракта, выделяется сверхгигант - Олимпиадинское месторождение, 5-е в мире по запасам (40 миллионов унций, то есть около тысячи тонн) и 1-е по добыче.
Найденное в 1981 году, оно разрабатывается с 1985 года, а полностью обследовано было лишь к началу 1990-х. Его Восточный карьер к 2020-м годам стал крупнейшим в России - примерно 1800 метров в поперечнике и более 500 метров в глубину, причём это ещё не предел - рудное тело простирается до глубины 700 метров!
Наряду с Сухим Логом близ Бодайбо это крупнейший актив компании "Полюс", возникшей в 1980 году на архипелаге Северная Земля как артель адыгейского шапсуга Хазрета Совмена. В 2002 её купил "Норильский Никель", а в 2006 "Полюс" выделился в отдельную компанию, и ныне в золотодобыче занимает примерно ту же нишу, что в нефтянке "Лукойл".
Это в масштабе России, а в мировом даже покруче - по доходам и физической добыче "Полюс" твердо сидит в первой пятёрке с гигантами вроде американского "Ньюмонта" или канадской "Баррик Голд". Из тех богачей, чьё имя знает у нас каждый школьник, к "Полюсу" причастны Сулейман Керимов и Михаил Прохоров, но и они, как я понимаю, в лабиринтах акций просто на виду.
Красноярский край добывает в год около 65 тонн золота (из 320 по стране в целом) - против 45-50 тонн в Якутии и Магаданской области и 20-25 в Иркутской области и на Чукотке. Однако в Красноярском крае "Полюс" не один...
В 1906 году мелкий предприниматель Авенир Власов, даже биографию которого история толком не сохранила, решил попытать "золотого фарта" на притоках Енашимо. Как считается, золото речки Безымянки в 1907 году случайно нашла Анисья Голубева, жена одного из старателей, и вот уже среди чахлой тайги, подрастающей на "лунных ландшафтах" покинутых приисков, заработал новый Авенировский рудник.
В 1915 году он дал немалые 376 килограмм золота, а в 1922, по итогам Гражданской, был перезапущен государством как Советский рудник. В музее - приблизительный макет того, как выглядел он тогда:
Эта шахта проработала до 1997 года, но уже в 1998-м, капиталистам назло, в сибирской тайге была учреждена компания "Соврудник", в подбрюшье огромного и транснационального "Полюса" оставшаяся островком старого доброго почвеннического капитала. Её крупнейший актив - месторождение "Эльдорадо", а главная база - ПГТ Северо-Енисейский, образованный в 1928 году из слободки Авенировского/Советского рудника и не менявший с той поры ни статус, ни имя.
Которое, кстати, не просто так было дано: есть ещё Южно-Енисейск, ныне скромное село на реке Удерей, впадающей в Ангару напротив Мотыгино, где купец Гаврила Мошаров нашёл золото чуть раньше (в 1837 году), но его добыча не достигла таких высот.
Шахта закрылась, но осталась золотоизвлекательная фабрика, начинавшаяся в 1908 году с простейшей конной толчеи Авенира Власова. Почти с нуля она перестраивалась несколько раз - например, в 1928-м (проработала в таком виде до 1950-х):
А в нынешнем виде была пущена в 1981-м:
И почти не изменилась с тех пор - разве что угольную котельную перевели на топливо почище:
Северо-Енисейск даже моногородом не назвать - самый настоящий город-завод, весь у подножья своего предприятия:
Быть может - просто потому, что сам он очень маленький. Вот в кадре добрая четверть посёлка:
Огни ЗИФ и красный логотип "Соврудник" сверкают над автокольцом, которое можно назвать центральной площадью:
Правее, за глубокой и крутой долиной Безымянки видны малоэтажки и школа №1 на улицах с говорящими названиями 60 лет ВЛКСМ (1978) и 40 лет Победы (1985). А над ними белеет меж лесов дорога с большой земли:
Прошлые кадры сняты из окон пятиэтажки с почтой и военкоматом на первом этаже. Со двора же вход в жилые подъезды, где мы, выбрав из нескольких вариантов прямо по дороге, сняли квартиру. Её хозяин вызвался помочь водителям с поисками колеса взамен лопнувшего на тракте - это заметно осложняло следующий день, но зато высвобождало утро для прогулки по посёлку.
И пятиэтажка - она вроде и в Африке (например, в городке строителей Асуанской ГЭС) пятиэтажка, но даже в ней есть специфика морозной земли. Из окон свисают автопрогреватели, знакомые мне по городам вроде Ноябрьска или Надыма:
А у подоконника можно оценить толщину стен:
От автокольца начинается улица Ленина с явно старейшим каменным зданием Северо-Енисейска - районной администрацией 1950-х годов:
В снегу рядом с ней скрывается мемориал Победы, а напротив - вот такая милота:
Летом посёлок, определённо, уютнее, зато зимой радует глаз белизной снегов:
А ЗИФ так и курится за домами:
Улица Ленина выводит по сути на главную площадь с концертной сценой и Домом культуры "Металлург". Хочется думать, что это какая-нибудь старая контора Авенировского рудника, но в тысячу раз вероятнее - новодел под дореволюционку:
Чем эта дама провинилась - боюсь предполагать:
На другой стороне площади - банк и самый пафосный в посёлке жилой дом с курантами, строившийся, видимо, для менеджеров "Соврудника".
В торце на первом этаже с 2007 года обитает Музей истории золотодобычи:
Площадка перед ним отмечена ковшами драги (крепятся к ленте наподобие гигантской бензопилы), вагонетками у штольни и харизматичным памятником Старателю. Кажется, единственным в посёлке - Ильича мы здесь не нашли.
Нас сюда занесло в понедельник, когда музей закрыт. Внутри, однако, обнаружились молодая энергичная директорша и могучая смотрительница, когда-то приехавшая в эти края из Адыгеи и полжизни отдавшая Совруднику. Одна продала нам билеты, другая выступила экскурсоводом, а всё самое интересное, - саму историю золотодобычи, - я уже показал.
Зал природы впечатляет тактильным стендом (кадр выше) с кусочками шкур разных зверей вплоть до медведя (шерсть очень жёсткая) и овцебыка, а также интересным решением - хищники показаны с добычей:
Здесь же разрезы двух избушек - уже нам знакомое зимовье старателя и жильё поселенцев:
В основном зале - множество фотографий, кусков породы, макетов, а особенно полезны оказались текстовые стенды: информации в них явно больше, чем в интернете. Отдельно впечатлил список горняцких династий (зелёный справа), иногда поколений в 5-7.
И только действующий макет рудной мельницы (на самом деле она раз в 20 крупнее) вроде тех, что работают на ЗИФ, по случаю выходного включать не разрешили.
А на самом видном месте - китель Рафаила Гайнутдинова, возглавлявшего "Соврудник" в 2005-18 годах. Несмотря на имя, от Енисея явно далёкое, он коренной житель этих мест во третьем поколении, а его семья прошла путь от простых рабочих-дражников на Удерее до хозяев тайги. Мать и брата Рафаила - совладельцы "Соврудника", а отец Ишмурат Минзаляевич (в обиходе - просто Папа) в 1987-91 и 1996-2021 годах руководил районом.
Благообразие Северо-Енисейска (при виде которого как-то даже искать покровы, которые можно сорвать, желания не возникает) - дело рук одной семьи, и более того, из 2200 сотрудников "Соврудника" около половины - местные жители. Натурально, последний в России горнозаводской округ, как на Урале времён Демидовых... Возможно, впрочем, уже уходящий в прошлое: отец на пенсии, сын - умер месяц назад...
Как в старых городах Урала, над заводом нависает храм:
Деревянная Спасская церковь, построенная видимо столь своими для своих, что даже год её появления не гуглится:
Хотя и с исторической преемственностью - Спасская церковь 1870-х годов стояла на одном из окрестных приисков:
Впечатляя необычной вписанностью в склон:
Тут, наверху - в общем-то обычное село с неимоверной белизной глубокого снега:
Между изб, пару раз разойдясь с неповоротливым водовозом, мы вышли к аэропорту. Первые самолёты садились у Соврудника в 1923 году, а нынешний аэропорт обустроен в 1970 году. Самое слабое место всего этого благообразия - транспорт: альтернатива самолёту - маршрутка за 4100 рублей с человека, и мне страшно представить, сколько времени ей трястись по ухабам.
В аэровокзал ("терминалом" его назвать язык не повернётся) можно беспрепятственно зайти. Внутри с одной стороны буфет, с другой - одинокий гейт в чистую зону:
На площади - стенд с не такими уж малочисленными посёлками Северо-Енисейского района, о каждом из которых можно узнать чуть больше через куар-код.
Чуть ниже аэропортовской площади - въездной знак из тех времён, когда тракт ещё не проложили. Паренёк с колёсной сумкой неспеша бредёт на свой авиарейс:
Нам же пора двигаться дальше - в таинственную Эвенкию. Поворот на зимник провожает высокими отвалам:
И заснеженным карьером:
Название которого весьма красноречиво: