Кажется, это было в самый первый наш с Максиком приезд к моим родителям... Да, будь у меня такая дочь, я б точно кукухой съехала. Сашке до меня, как мне до Китая в известной позе речного членистоногого... Всё правильно мне тут комментаторы пишут. В маминой голове свой правильный план моей жизни: педучилище с красным дипломом. Университет. В университете можно найти подходящего супруга, да у нас полкурса попереженились. За плечами - истфак, в окне реют красные флаги и "Партия наш рулевой!", маячит карьера как минимум третьего секретаря райкома партии какого-нибудь райцентра, ну и всё как у людей, муж-работа-жизнь в райцентре и потом дети.
Для непосвященных: у меня два приемных ребенка. Уже взрослых. Опекунство у нас прекратилось, а отношения - нет. Старший, Макс, уже совсем вырос. Ему уже целых 29 лет, он полностью самостоятельный и давно живет отдельно, уже в Петербурге. Женился уже. Второй ребенок - Саша, ровно 20-ти лет от роду. Начиналось у нас с Сашей все настолько трудно, что даже приходили мысли от неё отказаться. Макс пришел ко мне в 8 лет, Саня - в 12. Если интересно, как живут семьи с приемными детьми - милости прошу в начало канала. Теперь канал мой про то, как мы живём после того, как опекунство закончилось.
И ещё: на этом канале комментарии читать ОБЯЗАТЕЛЬНО! Они часто интереснее и полезнее самой статьи.
А я чё наделала? Да ужас, если разобраться. Поседеть и за голову схватиться. За ремень уже не схватишься, поздно. Универ не закончила, замуж не сходила, работу тоже бросила, какие-то непонятные случайные заработки вместо того, чтоб сидеть в кабинете уже в районном руководстве, пусть и третьим писарем, но долго ли из третьих писарей выбиться в первые-то, ну не дура ли? А тут нате вам вишенка на торт: притащила домой восьмилетнего мальчишку, да еще и какого-то нерусского. Не я, а позор семьи, короче.
А себя ж всегда оправдаешь. Зачем мне универ, если археология и этнография на втором курсе закончились, и начались марксистско-ленинская философия, просто философия и научный коммунизм? Да я не собиралась быть секретарём райкома партии, никаким, ни третьим, ни первым! Ну и чё время терять? Кем я вообще быть собиралась? Понятия не имею. Я пробую одно-другое-третье, мне надоедает. Всё. "Пробую одно-другое-третье, мне надоедает" можно и к замужествам отнести. "Хорошее дело браком не назовут", как сказал один из друзей.
А тут - я приволакиваю домой какого-то непонятного мальчишку. В тот момент еще без документов каких-либо. Вот как шла по улице, увидела чужого ребенка, взяла за руку и привела к себе домой жить. Юридически это так выглядело. И почему-то решила, что это будет мой любимый сын и соответственно внук моих родителей.
Сын против всего происходящего не возражал совершенно. Я вообще нас тогдашних почему-то представляю с выпученными от счастья глазами и улыбающимися рожами, обоих, вот такие два счастливо-ошалевших краба.
Один краб-глаза навыкате большой, другой краб-глаза навыкате маленький. И мы за руки держимся. Даже ночью.
Ну да, и это было. Мы с Максиком в однокомнатной квартире наши спальные места сдвинули в угол, голова к голове. Засыпать и болтать при этом удобно было. И засыпал Максик, держа меня за руку... Ему уже восемь лет, а он среди ночи мог проснуться, если руку мою потерял. Просыпался, руку находил и снова засыпал. Да, рука затекала, но это неважно. Потом ничего, потом отвык, а первый год так и было.
Отец вот эту мою дурь, "мама-папа, идите знакомиться, там в машине спит мой сын, соответственно ваш внук, и ему сразу восемь лет", воспринял не то что спокойно, радостно воспринял! Типа "Ого! Внук! И сразу восемь лет - это ж здорово! Проснётся, познакомимся, а потом ты мне его на все лето привози, чего ему в городе делать? Мы с ним вместе стадо овец пасть будем!"
А мама... Мама как-то потом сказала: "Я была уверена, что через год он тебе надоест, как надоедает тебе за год ВСЁ, от учебы до женихов, и ты сама поймёшь, что чужое оно и есть чужое, не родное".
Залитый солнцем родительский двор, июль. Мы с мамой сидим на скамейке перед домом, Максик рядышком с нами играет в свои игрушки. Я опять же с выпученными от счастья глазами училась понимать разницу между человеком-пауком, Зорро и Бетменом, у кого откуда какой луч вылетает. Там у кого-то что-то вылетает из руки, у кого-то изо лба, а у кого-то из пряжки на поясе, светится, на батарейках. Мама почему-то всё время пытается меня в сторону от Максика отвести, под благовидным предлогом. "Пойдём, покажу, как у нас за домом малина разрослась", например.
Сейчас думаю, что мама сразу же хотела наставить меня на путь истинный, но не при ребенке. Не при ребенке же разговаривать со мной о том, кто его настоящие родители и где они, почему мальчик в восемь лет размером с пятилетку, уверена ли я, что он нормальный, а не отстаёт в развитии, какие проблемы меня ждут и надо отвезти ребенка по-быстрому обратно и "положь, где взял", пока не поздно. Ну а мамой уже зовет, так ничего, может какую-нибудь другую женщину мамой звать. Всё это у мамы в разговорах было потом, на протяжении нескольких месяцев, пока не стало ясно, что Максик мне не надоел и другую женщину он мамой звать не будет. Даже свою родную маму, которая его родила - не будет.
Стоит мне оторваться от лавки, чтоб пойти на условную малину взглянуть, как Максик тут же собирает свою армию бетменов в охапку и перебазируется вместе с нами обозревать разросшийся кустарник. Ну вот как цыплёнок передвигается за наседкой, куда курица, туда и цыплёнок, так и мы. Как невидимой ниточкой связанные.
Мама покружила по двору, как навигатор со сбившимися настройками, пытаясь оторваться от Максика-хвоста. Не удалось.
- Максим, почему ты не играешь на одном месте? Мы просто по двору походим и вернёмся.
- Я хочу рядом с мамой.
- Ты уже большой. Ты можешь некоторое время побыть один, без взрослых, ты не потеряешься и никто тебя тут не обидит.
- Я не боюсь, но я не хочу один, я хочу с мамой.
Всё.
А Максик наигрался в своих пластмассовых героев, подошёл и взобрался ко мне на колени. Да мы одни дома вообще так часто делали, всю неделю или сколько там у нас времени прошло с того момента, как мы в Волгоград-то приехали! Мы телик могли сесть смотреть не рядом, а - у меня на коленках. Ну, так же лучше, ближе, приятнее! Для нас это - нормально, для меня это приятно - чувствовать своего ребенка как можно большей поверхностью, что ли. Ну, по городу на ручках его уже не поносишь, как маленького, а вот так посидеть - почему б и нет?
Мама среагировала сразу же.
- Максик, куда ты на колени к маме лезешь? Ты же уже большой, чтоб на коленках сидеть! Тебе же уже целых восемь лет, ты же взрослый парень, тебе на коленках делать нечего! Люда, ты почему это разрешаешь?
Вот скажите, а как правильно поступать в таких случаях, а? Это я сижу сейчас думаю. Тогда - нет, не думала. А сейчас думаю: не взять ребенка на колени - так это оттолкнуть его, оттолкнуть ребенка, с которым сама собой существует непонятная и приятная нам обоим связь. Возразить маме? Это сразу же вбить клин, проведя границу между собой и матерью, в очередной раз. А как же: принципы воспитания в семье должны быть едиными? Если один из членов семьи что-то запрещает, другой не должен это разрешать! Ооо, не знаю, как вы, а я неоднократно пользовалась этим знанием, что запретит мама, а что разрешит папа! И надо просто дождаться, пока папа приедет на обед, а после обеда ляжет на пять минут на диван почитать газету и вот тут-то, в полудрёме...
- Пап, а ты на работу к двум поедешь?
- Угу...
- Пап, а ты вечером к дедушке на мотоцикле поедешь?
- Угу...
- Пап, там кто-то котёнка маленького выкинул, я его у нас в сарае пристрою?
- Угу...
А уж потооом, когда мама начнёт спотыкаться во дворе об какого-то нового кота-подростка, делать квадратные глаза " А я спрашивала, мне папа разрешил!"
Про правильность воспитания, про то, что надо найти компромисс "бабушка-внук", и это залог будущих взаимоотношений в семье, я не думала вообще. Я в тот момент думала о другом. О том, что странно, что мама не рада внуку. Он же вон какой замечательный, как мама этого не видит? Отец - видит и рад, а мама - нет. Странно, что мама говорит о нём, как о БОЛЬШОМ, а какой же он большой? Он маленький. Он маленький, мой сыночек. Он хочет быть рядом с мамой, он хочет играть в игрушки, да, он взбирается ко мне на коленки, просто так. Потому что хочет - на коленки. И обняться. Я тоже хочу, чтоб Максик - ко мне на коленки и мы обнимались, а мама - против. Я просто внутренне сразу ощетинилась.
- Мам, ну тебе что, жалко, что ли, что ребенок на коленях посидит? Он же у меня сидит, не к тебе лезет! Мне это не мешает.
- Но он же должен понимать, что он уже большой! Ему не три года, зачем взрослому парню лезть на колени? Максик, слазь! Нечего такому большому на коленках делать!
Нет, мы в этот раз не поругались. Я вообще находилась не в том состоянии, чтобы ругаться с кем угодно. Я была похожа на умиротворённо-счастливую медведицу, по которой туда-сюда кувыркается её медвежоночек. А в маме, похоже, победил профессионализм школьного учителя начальных классов. Мама не завела неподобающих разговоров при чужом ребенке, и разговоров как таковых в этот раз вообще не получилось, потому что мой цыплёнок-медвежонок всё время был рядом.
Настал вечер, а где нас спать положить? Есть комната мамы, есть комната папы, есть зал, где раскладывающийся диван-книжка. Что значит - где нас спать положить? На диване и положить, всё равно больше ж негде!
Нельзя. На одном диване с чужим по крови ребенком, тем более с мальчиком, посторонней чужой тётке рядом лежать нельзя.
О боги. Максику восемь лет, выглядит на пять-шесть. Да что случится-то за одну ночь рядом?
Дети вообще не должны спать с родителями. Дети должны спать отдельно, в идеале - в отдельной комнате.
Я опять наплевала на все педагогические постулаты.
Лежала ночью в родительском доме на диване, рядом Максик держал меня за руку и сопел во сне, а я вспоминала своё детство...
Та комната, которая теперь - мамина, была моей. И я очень хорошо помню, как я боялась оставаться там ночью, потому что - не смейтесь! - я боялась Бабу Ягу. Всерьёз боялась, до трясучки. Лежала в тёмной комнате за закрытой дверью и от страха не могла уснуть. Накрывалась с головой одеялом, почему-то казалось, что если я накроюсь с головой, то Баба Яга меня не съест.
И я не помню, чтоб я, проснувшись от страшного сна, шлёпала бегом по полу в комнату к родителям. Даже попыток сделать это мной не предпринималось. Чуть позже я ночник себе выторговала. Дети должны спать отдельно от родителей. В идеале - в другой комнате. Я не помню, чтоб я за свою жизни сидела у мамы на коленях. Вот что хотите делайте - не помню. Ни одного раза. Как отец меня на руки брал, каждый день, приезжая после работы, и как я гарцевала у входной двери, заслышав стрёкот мотоцикла на улице - помню. Как папка бросает на пол свой овчинный полушубок, пахнущий снегом и мокрой овечьей шерстью, и как папка ложится на пол на этот полушубок, а я скачу по отцу, как мартышка по баобабу - помню...
Это что, у всех разная необходимость в тактильности? Почему маме не нужно было этого? Папе - нужно, а маме - нет? И почему восьмилетний - это "большой"?
В какой момент ребенок становится большим, что ему нельзя на коленки, а? Наверное, у мамы была проведена определённая граница. Ей как учителю детей надо было именно УЧИТЬ. Учить и стало быть - требовать. Требовать дисциплины на уроках. Требовать выполнения домашних заданий. Это малыши в детском саду могут бегать безнаказанно. В школе этого делать нельзя. Если ты уже школьник, значит, ты - большой.
И пожалуй, педагоги-родители всё-таки больше других родителей подвержены профдеформации.
Вспомнилось, что я тоже стала большой в моих восемь лет. Сразу. У меня родилась сестренка, и она по определению стала маленькой, а я сразу - большой. В сравнении я действительно была большой. Мне было целых восемь лет. Это что, я была такая же большая, как Максик сейчас, что ли?
И я этого эпизода совсем не помню, но мама мне рассказывала, как я один раз попыталась взобраться к ней на колени. Один раз. На коленях у мамы часто сидела маленькая сестренка, ну и я раз попробовала тоже... И мама говорила - мне так странно стало! Ты же большая такая, зачем ты-то на колени лезешь? И ты поняла это с первого раза, и больше залезть на коленки и не пыталась.
Я этой попытки не помню. Да у меня и нет каких-то там слезливых чувств по поводу того, что вот, на моих глазах сестренку на руках тетехают, а я резко стала большая, и даже тоже должна помогать маме с маленьким.
Я была безумно рада глотку свободы, тому, что мама всё свое внимание с большой меня переключила на маленького ребенка. Меня с этого момента перестали в обед спать укладывать, например, я ж большая стала!
Вспоминаю. Да, самокопаюсь, что ли. Зачем? Да кто его знает. Но раз вы это читаете, значит, вам тоже надо в чем-то своём разобраться?
Может, вот эти телесные прикосновения всё-таки много значат? Помню, как в педучилище на одной из лекций меня очень удивил один из фактов, что какие-то там дети в развивающихся странах до двух лет опережают в развитии детей в высокоразвитых странах, вероятнее всего, потому, что там неразвитые матери занимаются физическим трудом, а дети у них при этом к телу примотаны. Ребенок чувствует маму рядом и спокоен. Поэтому и растёт лучше. А вот как сам пошёл, так и развитие вниз поехало, тут-то и начинают эти африканские дети отставать от европейских с каждым годом. А у нас по науке как было? Ребенок родился - так его сразу уносят от матери, под предлогом, что матери после родов надо отдохнуть. Потом "ребенка не надо приучать к рукам, поорёт - перестанет, нечего баловать, к рукам приучишь, потом с рук не снимешь". Мать в первую очередь - это РАБОТНИК, которого надо освободить от ребенка и эти руки направить на восстановление страны после гражданской войны, после Великой отечественной... Мужчин после войн осталось мало, женщина - главная рабочая сила. А научную базу под производственную необходимость мы подведём...
То есть детей с трёхмесячного возраста фактически отлучали от семьи и родителей, получается... Ни о каком грудном вскармливании до двух лет и речи не могло быть в таком случае. А детсады на пятидневке? Стране в первую очередь были нужны рабочие руки. Хоть оборись четырехмесячный ребенок в казенном учреждении. Нечего баловать, нечего приучать к рукам, поорёт и перестанет...
А мы-то уже прекрасно знаем, как начинают отставать в развитии дети во всяких там домах малютки именно потому, что обслуживающему персоналу просто запрещено брать детишек на руки. Детей много, рук мало, на всех не хватит...
Увы, моя мама - просто продукт обучения педагогике того времени. А я - уже не продукт.
А с Максиком да, мы так и ходили, держась за руки, несмотря на то, что он уже большой. И на коленках он у меня сидел долго, еще пару лет точно сидел. Потому что какой же он большой? Пока ребенку хочется взобраться на колени к родителям, он еще маленький, недополучил, не насиделся.
Не волнуйтесь, придёт время отделиться от родителей, этот пубертат у всех приходит, и на коленки к себе уже не затащишь. Пока лезет сам на коленки - ловите момент и наслаждайтесь. Это ненадолго...