В конце августа 2022 года Данил сообщил, что его, Лёшу и других срочников переводят на границу. Он уверял, что это нормальная практика, абсолютно безопасно и именно курсанты стоят сейчас на приграничном КПП. Он хочет пообщаться, увидеть и узнать что-то новое. Отправка была назначена на 3 сентября.
Глава 4
Я сама себя уверяла, что до окончания срочной службы осталось три месяца надо только потерпеть, ничего не случится.
После 3 сентября он перестал выходить на связь.
Через несколько дней я дозвонилась дежурному в часть, требовала, чтобы мне сказали, что с ними. Он находился на территории родной страны, связь там везде есть. Мне ответили, что со срочниками все в порядке, происшествий там нет. Объяснить почему именно мой сын не звонит, они не могут. Может потерял телефон.
Мне в это не верилось, до этого он старался звонить как можно чаще. Наши номера телефонов сын с детства знал наизусть. Когда не было своего телефона он просил у других, у них было не принято отказывать. Мы с мужем уже приучили себя отвечать на любые неизвестные звонки, даже самые экзотические. Откуда только он не звонил.
Я продолжила звонить в часть, только тогда муж сказал мне, что Данил вместе с Лёшей заключили контракты на 1 год. Сын просил сохранить это в тайне от меня, чтобы не волновалась. Свой телефон, сим-карты он отправил своему другу детства и однокласснику, который должен был переводить с мобильного банка деньги Данилу, если они потребуются.
Мое состояние было странное, как будто между небом и землей. Было чувство обиды, ощущение, что меня предали, обманули… Сложно было общаться с людьми, тяжело думать о будущем. Спать ночью я толком перестала.
К тому времени я занимала на работе руководящую должность. Люди видели, что что-то происходит, старались не трогать и вопросов не задавать.
Я всегда была верующим человеком. Но в этот период стала ходить в храм каждую неделю, заказывала сорокоусты за здравие, ектению и просто сама молилась каждый день.
Где-то через неделю Данил позвонил отцу с неизвестного телефона, было очень плохо слышно, но мы поняли главное – он жив. Отец сказал ему, что я все знаю.
Как-то вечером мужу позвонил мужчина, представился отцом Алексея, с которым Данил уехал воевать и уточнил у нас точно ли мы знаем где наш сын. Семья Алексея тоже спустя только две недели узнала, что их сын подписал контракт. С отцом Алексея – Степаном, мы подружились, стали поддерживать друг друга. Это было необходимым и нам, и им.
Родным мы решили не сообщать о том, что Данил подписал контракт, все считали, что Данил служит срочную службу. Очень сложно было сдерживаться, чтобы правду не узнала тетя Лида, которую мы видели ежедневно и каждый день она спрашивала почему не звонит Данил. Даня и наша дочка Маша были смыслом ее жизни.
В конце сентября Данил позвонил мне по видеосвязи. Глаза горели, говорил, что они с Лешей ни о чем не пожалели, им интересно. Он попал служить в разведроту и был самым молодым бойцом. Я слушала рассказы сына о боях, о том, как их группа попала в окружение, но, к счастью, благополучно вышли из него и все внутри замирало. Свои эмоции я активно от него скрыла.
Данил был уверен, что они воюют за правое дело. Тогда он говорил, что самое главное "не хотеть домой" и ни в коем случае нельзя идти воевать ради денег. Все, кого тянуло домой, и кто решил заработать, в короткие сроки возвращались домой в гробах.
По его словам, туда можно идти только идейным, воспринимая зарплату, как моральное поощрение.
С тех пор у него появилась возможность периодически выходить на связь. Наша жизнь стала легче. Были моменты переживаний, когда он пропадал на несколько дней, или в новостях слышали о каких-либо боях на их участке.
В сентябре был подписан указ о мобилизации. Мало кто из гражданских знает, но вторым пунктом указа продлялись на неопределенный срок все заключенные до этого момента контракты о прохождении военной службы. То есть контракты Данила и Алексея продлялись до окончания операции и еще потом на полгода до окончания антитеррористической операции на территории Украины.
На всех, кто заключил контракты после даты выхода Указа, это положение не распространялось.
Таким образом, ребята хотели попробовать себя, оценить свои силы в течение года, потом определиться с дальнейшей жизнью, а оказались в непростой ситуации.
Злости не было, но вот горечь и обида… они появились. По словам ребят, было тяжело видеть мужчин, которые заключили контракты позже, отслужили год и ушли домой отдыхать и решать для себя готовы ли они продолжить. А у них такого выбора не было, усталость накапливалась, кратковременные отпуска домой ничего не давали.