Легендарный певец Эмиль Горовец добился успеха несмотря на преграды со стороны семьи, свое происхождение и войну. Артист собирал целые стадионы, его песни покорили сердца всех слушателей. Трудно найти человека, который даже сейчас не знает сочиненную им “Я иду, шагаю по Москве”. Но потом он потерял все и был вынужден скитаться по миру. Как сложилась судьба великого артиста?
Выковал не металл, но голос
Детство Горовца никак не способствовало развитию таланта певца. Эмиль родился в большой еврейской семье, в которой все мужчины, так повелось, издавна были кузнецами. Его отец хотел, чтобы сын пошел по стопам предков. Но маленький Эмиль с детства чувствовал, что в нем есть что-то творческое, что-то далекое от кузнечного дела.
Еще в детстве во время прогулок он бегал по улице, горланя свои любимые песни, и понимал, с чем хочет связать свою жизнь. Уже тогда Эмилю очень нравился его родной язык, и он выучил несколько композиций на идише. Родители, однако, отнеслись к этому с опаской, отец так и вовсе был против и пытался надоумить сына забыть этот, по его словам, мертвый язык.
“Сынок, зачем ты это делаешь? У этого языка нет будущего”, — вспоминал спустя годы великий певец слова отца.
Но мальчик считал иначе, он видел в этом свою уникальность и идентичность. А позднее, когда началась война с нацизмом, Эмиль окончательно убедился, что поступил верно.
Но до войны будущая звезда тоже не сильно тревожился из-за своего выбора. Когда отец Эмиля старался привить ему любовь к кузнечному делу, мальчик изворачивался, обманом сбегал, находя прибежище в еврейской общине. Именно там и началась его артистическая карьера. Талант Горовца сразу отметили и приняли его в народный театр.
Сначала родители пытались препятствовать, не дать своему ребенку пойти по столь ненадежному пути, но мальчик не слушался. Долгое время юный талант набирался опыта, но, когда, наконец, удача улыбнулась ему и он получил роль в спектакле, началась война.
Старшие братья Горовца ушли на фронт. Молодому Эмилю нужно было помогать семье, оберегать ее в столь сложное и опасное время. Вместе они попали в эвакуацию в Ташкент.
Тогда с театральной карьерой возникли проблемы, а потом у Горовца нашли брюшной тиф. Болезнь протекала очень тяжело, долгое время Эмиль лежал в больнице, борясь за свою жизнь. О сцене тогда он думать просто не мог.
Но когда его выписали, театр снова напомнил о себе. Это произошло случайно. Ослабленный Эмиль шел домой из больницы, как вдруг заметил объявление о наборе в драматическую школу режиссера Соломона Михоэлса. Старая мечта снова загорелась в душе у артиста. В школу он поступил тайком от родителей.
Соломон Михоэлс сразу оценил талант нового ученика. Стоило Эмилю закончить школу, как добрый наставник позвал его в Государственный еврейский драмтеатр. Художественный руководитель всеми силами пытался опекать своего ученика и раскрыть его талант.
Через пару лет театр вернулся из эвакуации в Москву, и Эмиль Горовец поехал туда вместе с труппой. В столице начинающий талант поступил в музыкальное училище имени Гнесиных и начал усиленным темпом приближаться к своей мечте.
Артист даже выступил на столичной сцене. Казалось бы, успех пришел, осталось пожинать плоды, но судьба распорядилась иначе, и наставления отца сбылись.
В первую очередь еврей
Ничто в жизни талантливого артиста, уже успевшего прославиться на сцене театра, не предвещало беды, пока в конце 1940 годов вдруг на всю страну не прогремело дело еврейских врачей-вредителей. Пошли аресты. В числе прочих мер, было запрещено пение на идише.
Затем по одной из версий был убит Соломон Михоэлс (официальная причина смерти – гибель в автокатастрофе. – Прим. ред.), Эмиль Горовец окончательно понял, что оказался в опасности. Артист мог на много лет попасть в тюрьму, а, может быть, даже повторить судьбу своего наставника.
Артист испугался и решил спрятать свой талант от глаз публики, перевелся на вечернее отделение и ушел из театра. Но жить было на что-то нужно, и Эмиль начал искать работу. Горовец верил в счастливую звезду и хватался за любую возможность.
Эмиль пел в кинотеатрах перед началом показов, в ресторанах и кафе. Именно тут будущей звезде снова повезло, он познакомился с известным джазовым исполнителем и заслуженным артистом Белорусской ССР Эдди Рознером.
Во время оттепели в 1955 году новый знакомый предложил Эмилю Горовцу вернуться на сцену. Артист без сомнений принял приглашение и стал певцом в оркестре. Наконец, спустя столько лет, мечта петь, собирая большие залы, сбылась.
Успех вновь улыбнулся Эмилю. Спустя пару лет он отправился в Париж на празднование 100-летия Шолом-Алейхема и выпустил пластинку под названием «Еврейские песни». Несмотря на все трудности, которые ему принесла национальность, Горовец не собирался скрывать от других, что он еврей.
“Многие мои профессиональные беды из-за того, что я родился евреем. Но именно в этом моё счастье, моя индивидуальность”, — признался со временем артист.
Но наибольшую известность Эмилю принесли песни именно на русском языке. Артист начал перепевать иностранные хиты на новый лад и сочинять свои песни для радио. Стоило ему уйти от идиша, как Горовец сразу стал лауреатом Всесоюзного конкурса артистов эстрады.
Казалось бы, можно расслабиться, артиста начали звать на радио и телепередачи. Горовец смог проводить концерты и собирать целые залы самостоятельно, а не в составе труппы или оркестра. Но и тут национальность сыграла с артистом злую шутку.
Со временем руководители радио заметили засилье еврейских артистов, что вело, по их мнению, к дискриминации русских исполнителей. Официального запрета никто не сделал, но все больше дверей перед Эмилем Горовцом начало закрываться без объяснения причины.
А в это время русские певцы брали лучшие песни своего еврейского коллеги и делали их своей визитной карточкой. Даже легендарная песня «Я шагаю по Москве» больше известна людям по одноименному фильму, чем по исполнению артиста.
К тому же, в это время СССР готовился примкнуть к международной конвенции по авторским правам. А значит на значительной части творчества Эмиля Горовца ставился жирный крест, все-таки больше всего он прославился именно перепевками иностранных песен.
Сюда добавилась национальность и отношения СССР с Израилем, из-за чего дорогу исполнителю на радио и телевидение окончательно закрыли. Карьера Эмиля Горовца стремительно клонилась к закату.
Певец из России
Однако Горовец не собирался мириться с судьбой и закапывать свой талант. Вместо этого находчивый артист разработал целый бизнес-проект и представил его организаторам концертов в Израиле.
Артист решил, что ему пора полностью обратиться к своим корням и подарить своему народу творчество на родном языке. Но все-таки это была вынужденная мера, а не патриотичный жест.
“Я не уехал, меня уехали”, — заявил спустя время Горовец.
К сожалению для артиста, оказалось, что отец в итоге оказался прав. Даже на родной земле евреев в Израиле никому не нужен был идиш, его все забыли.
Когда Эмиль Горовец поехал к своему народу, у него были большие планы, но им было суждено рухнуть уже после четвертого концерта. Конечно, его стремление оценили и даже подарили исполнителю квартиру, но вот творчество его оказалось мало кому нужно.
“Я дал четыре концерта на русском и идише, а дальше что? Израиль — маленькая страна, там нельзя быть просто певцом, надо что-то делать, чем-то зарабатывать на жизнь. Правда, там мне после первого же концерта дали квартиру.
Ну, и что из того? Была бы работа, я бы сам заработал на квартиру. Но мне не дали выхода ни на телевидение, ни на радио. О моем приезде никто не знал”, — сетовал на свою судьбу певец.
Любой бы уже опустил руки после стольких неудач и насмешек от судьбы, но не Эмиль Горовец. Он продолжил путешествовать по миру и старался везде давать концерты.
Так он долгое время колесил по Штатам с гастролями, открыл в Манхэттене русский ресторан, который позже, правда, прогорел, пытался даже покорить Бродвей. Но в итоге нашел себя ведущим на еврейском радио.
Спокойно доживая свой век, экс-звезда эстрады выходил в эфир три раза в неделю и был доволен жизнью. Так и закончилась его карьера. Но даже в конце своего пути Эмиль Горовец считал себя певцом, именно русским певцом.
“Я — певец России”, — заявил артист в одном из своих последних интервью.