Часть 24
Чтобы убедить отца в том, что лечение прошло успешно и волноваться не о чем, Антон прилежно играл отведённую ему роль на протяжении нескольких недель.
Дмитрий Олегович нарадоваться не мог, в то время как Антон Дмитриевич искренне наслаждался новым амплуа, что давалось ему без труда по той простой причине, что спектаклю не суждено было длиться долго.
Антон вставал по утрам, принимал душ, с удовольствием готовил себе завтрак, без опозданий являлся в офис, был дружелюбен, неизменно приветлив и не пытался переложить свои обязанности на кого-то другого, как делал время от времени в те дни, когда чувствовал, что не настроен работать.
Глядя на то, как расслабился отец, более не сомневавшийся в том, что обрёл того сына, о котором грезил, Антон вспоминал подготовку к сеансу, призванному изменить его жизнь и втайне потирал руки.
Один из "друзей" Антона владел сетью магазинов, в которых продавались как самые обычные видеокамеры и диктофоны, так и крошечные видео или аудио
блоки со встроенным модулем передачи данных, с внутренней памятью на несколько часов. Иные малютки были тонкие, как лист бумаги и не больше спичечного коробка. При этом звук и картинка - безупречны. Такую кроху можно было спокойно спрятать в карман и не волноваться о том, что её обнаружат. Данные модели предлагались не всем, а только избранным, доверенным лицам, в круг которых Антон, по счастью, входил.
"Мне нужна видеокамера, вернее видео регистратор", - подумал он и ухмыльнулся.
Зная о том, что гипноз на него не действует, Антон сразу же придумал план, согласно которому притворится ветошью, послушает и посмотрит что происходит за закрытыми дверями.
Прежде чем довериться рекомендации отца и упасть в цепкие объятия психиатра, ушлый парень осторожно навёл справки.
Репутация у Петра Евгеньевича оказалась настолько стерильно чистой, что Антон сразу же заподозрил подвох.
"Так не бывает, - рассудил он. - У каждого, кто занимается практикой и берёт за это деньги, должны быть скелеты в шкафу."
Подтвердить свою теорию, Антон не сумел, поскольку никаких сведений, компрометирующих доброе имя заслуженного эскулапа, нарыть не удалось, но подозрений сей факт отнюдь не рассеял.
Будучи опытным лжецом, имеющим дело с такими же как сам, с теми, кто умеет врать так искренне, что слова не вызывают сомнений, Антон был убеждён - в клинике творится нечто такое, о чём никто не догадывается. Вернее так: никому не приходит в голову проверить, что там творится. Ведь имеются многочисленные хвалебные отзывы довольных клиентов. Заведение процветает, ни одного скандала, высокие цены на услуги, врачи исключительно одарённые, увлечённые своим делом. Комар носа не подточит.
"Ничего, ничего, я вас выведу на чистую воду, господа эскулапы", - твёрдо решил Петля младший.
Для того чтобы не проколоться, не выдать себя, Антон засел за компьютер.
Его интересовало то, как выглядят люди под гипнозом со стороны.
Поставив напротив себя камеру, правдолюбец тренировался, снимая себя снова и снова.
Лицо расслабленное, безмятежное, дыхание спокойное, глубокое.
Годы, проведённые за покерным столом, не прошли даром. Антон неплохо владел мимикой, умел абстрагироваться, виртуозно демонстрировать то, чего нет.
На подготовку ушло не так уж много времени. Антон гордился собой и с нетерпением ждал встречи с маститыми докторами, чтобы поиграть с ними в кошки-мышки. Предстоящее возбуждало его едва ли не меньше, чем игра с достойными партнёрами.
Подружившись с медсестрой Леной, Антон посвятил её в свои проблемы.
- Но я созрел, надумал лечиться.
- Молодец! - похвалила девушка. - Самое сложное, это признать проблему..
- Знаю, - отмахнулся Антон. - Только не надо думать, что за спиной у меня скоро прорежутся ангельские крылья.
- Да брось! - фыркнула Лена. - Ну какие крылья?! Просто жизнь твоя станет много легче. Я знаю, о чём говорю.
- Неужели?! - оживился Антон. - И чем же болела ты?
- Транквилизаторы, - просто, без всякого жеманства, ответила Лена.
Девушка всячески поддерживала Антона, живо интересовалась, когда именно он собирается на сеанс гипноза. В какой-то момент ему показалось, что её внимание стало чрезмерно навязчивым. И если в больнице он видел в Лене исключительно добрую фею, то вне её стен образ разительно переменился. Очень скоро Антон уже считал её правильной до тошноты, а следовательно пресной и скучной как пустая варёная картошка.
Тон Лены резал слух, представлялся менторским, назидательным, слова походили на лозунги.
"Не стоило рассказывать ей свои маленькие секреты", - с досадой подумал Антон после очередного нудного разговора о том, как преображается мир, стоит только избавиться от любого вида зависимости.
Так или иначе, но обнаружив, что номер медсестры исчез из телефонной записной книжки, Антон испытал облегчение.
"Молодец, папенька, избавил меня от неприятных объяснений".
Мотивы, по которым Дмитрий Олегович почистил его книжку, были понятны, как не вызвали вопросов и бесследно испарившиеся определённые номера. В действиях родителя Антон без труда усмотрел логику. В частности в том, что касалось Лены. Они познакомились в больнице, она знала что с ним случилось. А с новым Антоном ничего такого произойти не могло по определению.
"Если Лена вдруг найдёт меня, нарисуется внезапно, сделаю вид, что не помню её. Очень удобно," - усмехнулся про себя затейник.
Просмотрев запись, Антон остался доволен и не откладывая в долгий ящик, отправился в клинику.
Говорить он планировал с Петром Евгеньевичем, так как прекрасно понял - организатор старик, Аркадий лишь исполнитель.
Уточнив расписание эскулапа, Антон записался на приём под чужим именем.
Надежда Ровицкая