Часть первая. «Человек-комбини».
Значит, Саяка Мурата?
Итак, я собрала себя в кулак. Весь мозг, все тело. Это важно. Не важно, что читать у нее, если не умеешь усилием воли ставить свой желудок на место, лучше не начинать. Повелитель мух, Заводной апельсин… эти вибрации изнутри прямо по кишечнику, в желудок, горло, я зажимаю себе рот.
Вот он, масштаб личности автора. Он творец, да. Автор – всегда творец. И вот что ты творишь, Саяка?
Мое лицо пылает, глаза слезятся, я не растрогана, я вывернулась наизнанку.
Твой «Человек-комбини» я прочла за пару часов. Спасибо тебе, спасибо, что не дала мне понять тебя, ты просто пощадила меня, серьезно. Сдержалась, наверно, да?
Так, по капельке недоверчиво показала мне, читателю другой страны, ваш японский мир. Мир бесконечной работы, иерархичности, нормы, ритуала. За это, конечно, спасибо. За все онигири и комплексные сеты. За любовно написанные плакаты прекрасной вашей изящной письменностью.
Но ты обманула меня, Саяка. Ты говорила, что хочешь семью, детей, что тебе важны встречи с сестрой, с друзьями. Ты показывала мне, как ты видишь людей, отдавала дань человечности без осуждения. Ни разу твоя героиня никого не оскорбила. И в этом я увидела твою детскую, наивную любовь к миру, когда не знаешь, почему трава зеленая, но знаешь ее вкус, ты съел эту травинку, эту несъедобную травинку, ты как будто всем телом познал, что лучше так не делать. Да и твой взрослый это подтвердил.
Так и ты, Саяка, жила, смотрела вокруг, ища сигналы «взрослых»: я правильно делаю?
Твоя героиня честно спрашивала у чужой женщины: Как вы считаете? Нам надо завести детей?
Что я увидела в тебе Саяка? Себя, конечно! Какой бы читатель этого не сделал? Не проникся к тебе, к невинному ребенку, живущему там, где восходит солнце?
А ты взяла и обманула меня!
Я сейчас всё тебе скажу, Саяка. Я сразу купила еще 2 твои книги. Я сделала тебе шаг навстречу? Нет, я тебя заранее приняла, знала, что получу в руки сердце наивной девочки. И мне было интересно, и как там наша Саяка? Стала ли она счастливым директором «японской пятерочки»? Развила ли свое умение быть незаметно незаменимой?
Часть вторая. «Церемония жизни»
Я вижу нашу встречу. Я стою в ПВЗ Озона. Вот она, моя красотка-книжка «Церемония жизни», дождалась! Вскрою упаковку дома, это ритуал.
Но сейчас, уже сейчас, я вижу мусор на твой обложке. Провожу рукой, «нет, не мусор», успокоительная мысль. Это просто иллюстрация, лук, нарезанный кольцами. Но на зеленом твоем фоне это выглядит, как грязь.
(Саяка, ты знаешь, да? Ты знаешь, где сейчас мой ужин? Это же ты его шевелишь во мне сейчас. Ну ты и триггер, Саяка! Ты хуже, чем бывший возлюбленный. Если видишь бывшего во сне – плохая примета. Если видишь колечко лука – ты сам плохая примета, беги скорей. А как от себя сбежишь? Саяка, ты на кончиках моих поднявшихся волос)
"Церемония жизни", на прекрасной изумрудной обложке рамен. Смотрю с любовью. Уже представляю, как мы с тобой, Саяка будем учиться жить эту жизнь. Любить вкусно поесть, вдыхать аромат чая, греться под солнцем… Может, даже влюбимся.
А ты Саяка, точно знала, что я так почувствую, ослепленная МОИМИ же стереотипами и заблуждениями. И вот что ты мне подсунула в чашке дымящегося рамена! Отвечай, Саяка, что ты туда положила вместо яйца рамен?! Ты нормальная вообще, Саяка?! (Не отвечай, я уже тебя знаю. И твой ответ мне не нужен.)
Самое главное в этой книге -- предисловие переводчика. Как ты его завербовала? Он тебя любит, это видно. Так любит взрослый человек, который знает цену боли, который познал всю суть тебя. Но я не представляю, КАК он это переводил.
Потому что, когда переводишь, ты не пропускаешь через себя текст, ты им становишься. И ты живешь как текст. Буквы прыгают, диалоги скачут, фразы бегут. И все в вашем общем ритме-кардиограмме. Он как это пережил вообще? Почему не в коме? Как..что.. эх... никаких слов не хватит.
Саяка, говорят, ты уникальные встречи со всеми своими переводчиками организуешь? И как тебе? Чувствуешь хоть какую-то вину перед ними? (Не отвечай, этот ответ я тоже знаю.)
Ты мне скажи, вот у тебя рассказ «Пазл», и твоя Санаэ так любит и нежно ценит телесность, описывает дыхательную систему, красоту строения внутренних органов. Ты, Саяка, специально из нас, твоих читателей, все внутренности вытаскиваешь? Полюбоваться хочешь, да?
И вот я снова вижу тебя ребенком, жестоким, решившим посмотреть, а что будет, если наступить на золотую рыбку? Жестоким не по сути, а по недостатку понимания, не умению выстроить цепочку причина-следствие.
И я понимаю тебя. И мне страшно. Мне страшно не из-за тебя, Саяка. Мне страшно из-за себя.
Потому что я вижу в твоем тексте себя, чтоб тебя, Саяка Мурата! Я вижу во всем этом себя! Меня перекручивает, я таращу глаза, я в шоке. Ты достала это из меня. Да, так и есть. Ты права, Саяка!
Ты ставишь вопрос, что есть жизнь, что есть человек, что есть мир «нас» и «между нами». Я слышу твой вопрос, и это не так страшно. Страшно как я слышу свой собственный ответ, к которому ты меня подтолкнула.
Это не глубина человеческой натуры, это жуткая бездонная пропасть в кромешный личный ад.
И вот, мы с тобой стоим на границе с этой пропастью.
Часть третья. «Земляноиды».
И снова ты. И снова я. Название твоей книги горит потусторонним светом. Зачем вы ее флуоресцентной краской напечатали, жути нагоняете? А там что, ее мало? Или вы хотите меня не в бездну столккуть, а отправить в космос, типа, предупреждаете?
Я не знаю. Я не могу, я не хочу, я боюсь. И я не тебя, Саяка, боюсь, а себя. Страшно, что не смогу ни свой желудок удержать в этом теле, ни себя. И что будет? Не отвечай, не отвечай. Я должна найти ответ сама.
Веди меня Саяка, я выхожу из этой точки покоя, я пойду за тобой. Какой ты будешь? Ты будешь ураганом вокруг, но дашь мне центр безопасности? Или ты грубо толкнешь меня туда, в кучу всего, что источает смрад?
Поживем-увидим… А теперь мне пора. Очень неприятно было познакомиться с тобой, Саяка Мурата. Лучше б не знать тебя никогда.