ьба

ьба. Тем более, что со стороны родных были переживания за нее, молитвы, разговоры: «Смотри, – говорили ей, – столько ты уже живешь. А ответь себе на вопрос: "Зачем?" – Может, все-таки затем, чтобы приблизиться к Богу. Все твои друзья, подруги умерли, никого нет. А тебя Господь оставляет здесь!» И вот человек себя ломал-ломал. Но боялся, что этот момент встречи со священником наступит. Силы с другой стороны тоже ведь вмешиваются. Видимо, у них был повод вмешаться. В итоге, человек умер без Исповеди и Причастия.

***

Пока писала, вспомнила. Часто, когда девчонки уходят в школу/сад, я уезжаю в кафе одного близлежащего храма, чтобы позаниматься своими статьями. Дома так или иначе на что-то отвлекаешься, а там – приехал и всё. Пока время не пришло Машу забирать, сидишь и работаешь. Часто в это кафе приходят бабульки из «Московского долголетия». Посидеть-поговорить, коньячка выпить. Последнее – обязательная часть программы. Мужей обсудить – живых и покойных. Одна из них троих уже похоронила. И, я так поняла, живет себе припеваючи. И даже на какого-то деда виды имеет. Но в последний раз они обсуждали Исповедь и Причастие. А я как раз за соседним столом сидела и вольно-невольно всё слышала. Если честно, скорее, вольно. И вот одна из них рассказывала, как пришла на Исповедь к местному батюшке:

– И он меня пожурил. Сказал, что мне нужно читать Евангелие. «Вы уверены, что мне уже пора?» – осадила я его.

Ну и другие бабушки начали ею восхищаться, что вот так она ловко ответила и вообще – как ей было не страшно идти на Исповедь.

– А меня моя врач научила, – отвечала она. – Нужно сказать: «Я уже взрослая. У меня все грехи в прошлом. А сейчас – так. Ну, пост не соблюдаю по здоровью»...

Ну и опять другие бабульки восхищались, что вот так ловко можно «соскочить» с Исповеди.

Я их тогда слушала, и было в этом что-то такое... Как раз то, о чем говорил отец Евгений, когда про ту покойную маму своего знакомого рассказывал. Вроде, люди и не отказываются от Бога, но и признавать свои грехи не хотят. И превращают Исповедь в какую-то профанацию. Но опять же – до конца всё знает только Господь. И та бабулька из «Долголетия» до разговора со священником всё же дошла.

***

Но это отступление. Когда та женщина ночью умерла, утром отцу Евгению позвонил ее сын:

– Батюшка, мне нужно с вами встретиться, как можно быстрее.

– Мы встретились, и он мне передал определенную сумму денег, – рассказывал отец Евгений. – Скажем, такую, на которую можно было бы в наших условиях устроить хороший поминальный обед после похорон. Не маленькая, но и не громадная. Хорошая сумма. И сказал такие слова: «Я хочу, чтобы эти деньги были употреблены на нищих. Но не только на тех, кому есть нечего. Это я и сам могу сделать. Главное, на тех, кого я считаю действительно нищими. А действительно нищими я считаю тех, кто умирает без Бога. Потому что у таких людей никого и ничего нет. Вот это – самая болезненная смерть. И поскольку священник более близок к таким ситуациям, я хочу, чтобы эти деньги были