На Apple TV+ начал выходить комедийный сериал Эвана Голдберга и Сета Рогена, в котором последний играет свеженазначенного главу голливудской киностудии. Тема для сатиры заезженная, но Станислав Зельвенский с радостью обнаружил множество новых шуток и знакомых лиц.
Станислав Зельвенский
Критик Кинопоиска
Мэтт Ремик (Сет Роген), двадцать лет отработавший на голливудской студии Continental, наконец возглавляет производство и занимает кабинет своей заслуженной наставницы (Кэтрин О’Хара), внезапно выставленной на улицу. Мэтт — синефил и мечтает делать качественное популярное кино. Но он и карьерист — и, когда босс (Брайан Крэнстон) первым делом поручает ему снять блокбастер про порошковый напиток Kool-Aid, берет под козырек.
Конфликт между идеализмом и прагматизмом, розовыми синефильскими очками и суровой экономической реальностью, благими намерениями и дорогой, которая ими вымощена, — не только центральная тема «Киностудии», но и, можно сказать, ее метод. 10-серийная комедия Apple TV+ — одновременно размашистая сатира на Голливуд и сентиментальное, слегка даже стариковское признание в любви. Авторы сериала, Сет Роген и его постоянный напарник Эван Голдберг, все еще относительно молоды, однако успели застать и другие времена, более благополучные для студийного кинематографа, чем сейчас, — и их едкие шутки о кинопроизводстве щедро, как Kool-Aid, разбавлены ностальгией.
Рогеновский Ремик, которого актер играет в своей обычной пыхтящей манере, — тот еще жук, но искренняя преданность главы Continental кино во всех его проявлениях не вызывает сомнений, и этого оказывается достаточно, чтобы мы за него болели. Что не тривиально: в разработанном вдоль и поперек жанре голливудской сатиры (с выхода сериала «Франшиза» не прошло и полугода) студийное руководство, «пиджаки», традиционно выступает всадниками апокалипсиса. Ремик с его чуть нелепыми нарядами, неровно закрашенной сединой и букетом комплексов — кто угодно, но не злодей. Он хочет оставить след в кинематографе, выглядеть крутым и проводить время со знаменитостями — в любом порядке. Его единственный болельщик — мама, а попытка устроить личную жизнь в одной серии (с врачом в исполнении Ребекки Холл) предсказуемо кончается катастрофой.
Нового президента окружает небольшая и недружная команда. Его правая рука и конфидент Сэл Сэперстин (Айк Баринхолц) — скользкий тип, умеющий, на зависть Ремику, налаживать отношения с селебрити. Как выяснится в серии про «Золотой глобус», где у Сэла неожиданно случается звездный час, когда-то у него на диване долго жил Адам Скотт; теперь с ним живут две неблагодарные дочери. Кроме того, в кадре часто оказывается молодая амбициозная экс-ассистентка Ремика, повышенная до серьезной должности (Чейз Суи Уондерс), и глава отдела маркетинга, которую с бесподобной вульгарностью играет Кэтрин Хан.
Уволенная героиня О’Хары далеко, к счастью, не уходит; несмотря на профессиональный яд, она ответственна за пару самых душевных моментов сериала. Крэнстон появляется только в начале и в конце, зато в конце так, что мало не покажется (гранд-финала, который занимает сразу две серии и происходит на фоне CinemaCon в Лас-Вегасе, вообще стоит дождаться).
Кроме того, здесь тьма самоуничижительных камео знаменитостей, играющих как бы самих себя. Уже в первой серии Мартин Скорсезе рыдает в объятиях Шарлиз Терон. Впереди Рон Ховард с безбожно затянутой криминальной драмой, Оливия Уайлд, с которой никто не хочет работать, лицемерный Энтони Маки, скрытный Зак Эфрон, подхалимка Грета Ли и многие другие, от Айс Кьюба и Джонни Ноксвилла до нетфликсовского шефа Теда Сарандоса. Давний друг авторов режиссер Николас Столлер периодически проявляет себя как особенно жалкий конформист. Всех уделывает, впрочем, Зои Кравиц — это, кажется, ее лучшая роль.
Серии небольшие, около получаса, почти в каждой — отдельная мини-история. Одна-две, пожалуй, проходные, но все равно смешные (серия про внутрипартийную борьбу и буррито, серия про медицинский гала-вечер и зомби с диареей). Есть и безусловные удачи: скажем, эпизод про «Глобус» или тот, где сотрудники студии боятся прослыть расистами. Где-то Роген с Голдбергом увлекаются формальными фокусами: серия про украденную катушку пленки стилизована под «Китайский квартал», серия про длинный кадр снята длинным кадром. Последний — вообще любимый прием авторов: камера носится за энергичными героями, как в ресторанной сцене «Хороших парней» (которую тут вспоминают заодно с мужскими достоинствами покойного Рэя Лиотты).
Индустриальную кринж-комедию Роген с Голдбергом перебивают своим фирменным мальчишеским юмором времен Джадда Апатоу. Злоупотребят ли персонажи галлюциногенами? Получит ли по морде Дэйв Франко? Угадать не так сложно. Чтобы понять все до единой отсылки, нужно, наверное, быть сотрудником Variety, но, чтобы отлично провести время, это вовсе не обязательно — тем более что даже случайный зритель примерно осведомлен о лос-анджелесских реалиях. И оценит, в частности, печальную иронию того, что сериал выходит на стриминговой платформе: ненависть к стримингам — едва ли не единственный консенсус в полном интриг и противоречий мире «Киностудии».