«В прошлом году, осенью, к директору велосипедной фабрики «Старлей Россия» в Петербурге явился неизвестный молодой человек лет 18‑ти и предложил свои услуги по продаже велосипедов». Так начиналась заметка в газете «Петербургский листок» от 24 мая 1900 года, посвященная одному хитроумному юноше, ставшему персонажем криминальной хроники.
В конце XIX века на Полюстровской (ныне Свердловской) набережной открылась фабрика велосипедов. Ее директором стал поселившийся в Петербурге швейцарский спортсмен и предприниматель Луи Мази — поборник велосипедной езды, ставший на своей родине трехкратным победителем шоссейной велогонки вокруг Женевского озера.
Предприятие выпускало продукцию под маркой «Старлей» по британской лицензии. Модель педального транспорта с двумя колесами одинакового размера, изобретенная англичанином Джоном Старлеем, считалась безопасной (в отличие от ранних видов велосипеда, имевших высокое переднее и маленькое заднее колесо), отличалась легкостью и пользовалась популярностью у публики. В фирменный магазин «Братья Старлей» на углу Невского проспекта и Большой Морской улицы регулярно заглядывали покупатели.
Однажды к персоналу обратился аккуратный и благовоспитанный молодой человек, пришедший по газетному объявлению о вакансии приказчика. В беседе с Луи Мази юноша представился Кичигиным и предъявил «похвальный аттестат» (рекомендательное письмо), выданный попечителем о бывших воспитанниках Императорского Гатчинского сиротского института Александром Вальхом.
«Не доверяя, однако, Кичигину, директор снесся письмом с господином Вальхом и получил от него визитную карточку с очень лестным отзывом о Кичигине, — рассказывалось в «Петербургском листке». — Ввиду этого последний был принят на службу и поступил приказчиком в магазин фабрики».
Отработав некоторое время, молодой человек стал вести себя странным образом. Он вызвал к себе одного из помогавших в магазине мальчиков, выдал ему велосипед и велел заложить его в ломбарде на Васильевском острове. Получив от посыльного деньги, Кичигин вскоре отправил в заклад другого «железного коня», потом третьего, четвертого, пятого и шестого…
Хотя приказчик объяснял мальчикам, что делает все это по распоряжению руководства фабрики, те все‑таки сообщили директору о необычных указаниях. Когда Луи Мази вызвал Кичигина «на ковер», тот честно признался, что испытывал нехватку наличных средств. В итоге юношу уволили из магазина, но предавать дело огласке и требовать возмещения ущерба не стали из опасений за собственную деловую репутацию.
«Оставшись без места, Кичигин стал придумывать способ как бы раздобыться деньгами, — сообщал «Петербургский листок». — Он вспомнил купеческого сына Каплана, купившего для себя в магазине «Старлей» велосипед».
Не теряя времени, изобретательный малый заявился на квартиру Капланов и, выдавая себя за служащего фабрики, забрал двухколесный транспорт будто бы для «сервисного обслуживания». Разумеется, этот велосипед в тот же день оказался в ломбарде…
Кичигин и на этом не угомонился. Ему на память пришло, что правление Московско-Ярославско-Архангельской железной дороги не так давно через Луи Мази заказывало для себя американскую пишущую машинку фирмы «Гаммонд». Аферист направился к ничего не подозревавшим работникам правления и, заполучив у них печатающее устройство (тоже под предлогом необходимого «сервиса»), благополучно заложил и его.
Когда до директора велосипедной фабрики дошли сведения о похождениях бывшего сотрудника, он все‑таки счел нужным обратиться в полицию. Юношу арестовали, и тут выяснилось, что вся история с его трудоустройством с самого начала являлась мошенничеством.
«По признанию Кичигина, представленный им похвальный аттестат он сам сфабриковал, а затем, узнав о посланном письме на имя Вальха, отправился на квартиру последнего, похитил из швейцарской это письмо и в ответ написал на имевшейся у него визитной карточке господина Вальха самые лучшие отзывы о себе», — поделился с читателями журналист «Петербургского листка».
В мае 1900 года присяжные признали Кичигина виновным в кражах и мошенничестве, а судья приговорил его к годовому заключению в исправительном арестантском отделении. Удалось ли начинающему «комбинатору» возвратиться к честной жизни, история умалчивает. Даже его полное имя осталось загадкой, поскольку в публикациях столичной прессы он фигурировал под инициалами «А. И.»…
Читайте также:
Торговец праздником: «с начала ХХ века воздушные шарики украшали все городские праздники»