цикл стихотворений
Рождество Богородицы
Что в замысле, Боже, укрыто твоём?
Всё то, что неведомо - странно…
Который уж год коротают вдвоём
Аким и бездетная Анна.
Неплодное время течёт в пустоте,
Ни детского плача, ни смеха.
А годы уходят, и силы не те,
И на’ сердце горьком прореха.
Почто так? Соблазнам мирским вопреки
Честны и молитвой не слабы.
Косятся соседские мужики,
Судачат соседские бабы,
Недобрые слухи ползут по дворам.
Аким разрешения чает -
С надеждой несёт приношение в храм
И в храме отказ получает.
И видит смущённый окрестный народ
Такое неладное дело.
Аким сокрушённый подался в отход,
Покинув родные пределы.
Но ангел Господень не бросит сирот,
И верные Богу упрямо
Созиждут в любови божественный плод,
Сойдутся у храмовых старых ворот
В преддверии нового храма.
ВВЕДЕНИЕ ВО ХРАМ
Осудит каждый промах
Господь, зане сердит -
Сидит Захар в хоромах
Всевышнему кадит.
Совсем не много света
Проникло сквозь окно -
Но нет, увы, Завета
За пологом давно.
За что-то, в самом деле,
Господь на нас сердит!
В потёмках еле-еле
Кадильница чадит.
Выходит он. Печали
Горючей нет конца…
Девицы со свечами
Столпились у крыльца.
Захар промолвил сице:
- Чего это вы тут?
К нему Отроковицу,
Племянницу ведут.
Поднимется ли в сени?
Совсем малы лета,
И высоки ступени,
И лестница крута -
Взлетела, словно птица!
И чудесам таким
И сам Захар дивится,
И Анна, и Аким.
- Блаженны - говорит, - вы!
День прояснел в окне…
Захар прочтет молитву,
Воротится к жене.
И скажет: - Лизавета!
Господь нас обогрел!
Я нового завета
Грядущий храм узрел!
БЛАГОВЕЩАНИЕ
Дым над трубой в прохладном небе тает,
Но дух весенний в избу принесло.
Она за прялкой время коротает;
Из-под рубанка стружка вылетает -
Хозяин дома правит ремесло.
А к ним посланец стороны иной -
Ничто ему моря, леса, поля и
Идёт тропой оттаявшей земной,
Следов своих почти не оставляя,
Легко, как будто крылья за спиной.
Шагает молча. Мир наговорил
Довольно слов - но это всё полова…
Он - вестовой по имени Гаврил,
Ему доверили особенное слово.
Еще он у околицы… Гляди-тка,
Моргнул - и подле дома, надо же!
И вот уже он отворил калитку,
Уже в заулке, на крыльце уже.
Мелькнуло солнце в небе ярким бликом.
Она с надеждой глянула в окно,
Встревожилась, но просветлела ликом,
И замерло в руках веретено.
Посланнику неведомы потери -
Сияет солнце ли, грядёт гроза…
Он в горницу незапертые двери
Откроет, чтобы «Радуйся!» сказать.
РОЖДЕСТВО
Волхвы
Им долгие вёрсты осилить - не труд:
Владетели знаний особых -
Кудесники - снежной равниной бредут,
Упорствуя, вязнут в сугробах.
Достанет волхвам прорицаний одних -
Всё царские ищут палаты.
Идут не пустые - в котомках у них
И смирна, и ладан, и злато.
Открытое небо над головой -
Как светит звезда горячо там!
Идут по веленью звезды путевой,
Положено так звездочётам.
Все трое уже утомились в пути,
Куда приведет их дорога?
Им новорождённого нужно найти
Царя, Человека и Бога.
Властители мира, провидцы судеб,
Что замерли? Здесь, а не где-то
Склоните главу. Заходите в вертеп.
Дворцов в этой местности нету.
СРЕТЕНЬЕ
Среди зимы и холода природы,
Свечой едва обарывая тьму,
Сидит Семён, старик седобородый,
И Господу пеняет своему.
Задумчиво покручивает перстень,
Который чудо-рыба принесла:
«Прими меня, врата свои отверзти,
Душа моя совсем изнемогла!
Что толку в этой жизни многолетной,
Когда начало требует конца!»
Но пуст всё также дом ветхозаветный -
Ни горлицы, ни агнца, ни птенца.
Дверь скрипнула, и дрогнул пламень куцей
Свечи, но не погас и не поблек…
Кто там пришел? Они в сенях толкутся
И с валенок отряхивают снег.
Воспрянь, старик! Своим мятежным духом
Не обороть судьбу, как не иначь!
Притих Семён, улавливая слухом
И шепот матери, и тихий детский плач.
БОГОЯВЛЕНИЕ
Царями не признан, начальством не зван,
Как водится присно, и ныне,
Идет по пустыне креститель Иван,
По снежной и вьюжной пустыне.
Укутали землю льняные снега,
Терзаться вопросами неча:
Иди, пока можешь - и вся недолга,
Ступай, куда знаешь, Предтеча!
Босыми ногами подходит к реке
Урочным заведомым часом
В худом армяке, напрямик, налегке,
Верёвкою перепоясан.
Не долог январского солнца призор,
Стремительно день угасает,
А он из-за пояса вострый топор
Достал, иордань вырубает.
В окрестные села тропинки кривы,
В сомнении люд пребывает:
Кто знает, кому не сносить головы? -
Иван головою кивает.
У Господа каждый по-своему свой,
Какого бы ни был изводу -
Не мешкай, решись, окунись с головой
В святую студеную воду.
Покуда не взяли грехи в оборот
Забудем о сроках и страхах -
Столпился у поруби божий народ
В льняных домотканых рубахах.
Сегодня у Бога богатый улов
Крещёного люда - ну, вота!…
Иван же всё смотрит поверху голов
И всё ожидает кого-то.
ПРЕОБРАЖЕНИЕ
Особых верных знаков
Доселе не узре,
Иван, и Пётр, и Яков
Сошлися на горе.
И видят для начала
Чудесное зело:
Как светом просияло
Пресветлое чело!
Огнём засеребрилось
Льняное полотно -
Иван, скажи на милость,
Как светится оно!
От счастия заплакав,
Отвратив лицо,
Взглянуть не смеет Яков
На тени праотцов.
Пётр, на коленях стоя,
Глядит - над головой
И облако златое,
И голос громовой!
В чудесном потрясенье
Пойдут они судить:
Какому Воскресенью
Во след субботе быть.
ВЕРБНОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ
День весенний. Видит солнце, глядя
На людей и землю свысока,
Как ступает бережно ослятя,
И народ встречает Седока.
Радостны, которые идоша
Вслед за ним к заставе городской,
И легка сегодняшняя ноша,
Не тревожит даже гул людской.
Хрустнет ветка вербы под копытом,
Под ноги расстелются холсты.
Люд сошелся ко вратам открытым,
Бел ослятя, небеса чисты.
Помнит он, как был еще ослёнком,
Теплый хлев и белый снег в полях,
Свет звезды высокой на яслях,
И Роженица склонилась над Ребенком.
ПАСХА
Мироносицы
Свояченицы, сёстры
Шли скорбной чередой -
Они несли к погосту
Скарб поминальный свой.
Земля была черна и
Едва светлел восток.
Шли жёны, вспоминая
Тот роковой пяток -
Как потрясли округу
И мгла, и вихрь, и трус.
И пряталась подруга
За траурный убрус.
Шли, смерть умаслить чтобы,
Отверста смерти пасть,
Шли горевать у гроба,
Шли на могилу пасть.
Брели туманной хмарью…
Вдруг поредела мгла -
Все увидали Марью,
Она с погоста шла.
Её лицо сияло,
Как золотой ранет,
Когда она сказала,
Что смерти больше нет,
Что может стать червлёным
И белое яйцо -
Над миром умилённым
Вставал рассвет пунцов.
ВОЗНЕСЕНИЕ
Он Сам, Живой - не кто-то! -
Позвал их за собой.
Выходят за ворота
Не порознь, а гурьбой.
Касаются плечами
И на ногу легки.
Они - односельчане,
Крестьяне, рыбаки.
Они идут куда-то -
Привычный караван:
Андрей и Пётр, два брата,
Как Яков да Иван,
Филипп с Варфоломеем,
Фома, Фадей, Семён -
Достаточно вполне им,
Что рядом с ними Он.
Шагает с братом тоже,
С Иаковом, Матвей.
Уже поля тревожит
Горячий суховей.
Горе ведут земные
Стези. Ветра кружат.
Вокруг поля льняные,
Масличные лежат.
По древнему закону
Прямы Его пути -
Взбираются по склону,
Чтоб дух перевести.
Вдруг вихорь хороводит,
И свет слепит глаза… -
Его тропа уходит,
Уводит в небеса.
Слеза их горяча так -
В конце земной тропы
Лишь тёплый отпечаток
Его босой стопы.
Увидеться бы где бы,
Грядут ли эти дни?
Над ними только небо -
Они теперь одни?
На время, на совсем ли
И до конца времён
Покрыло небо землю -
Расцвёл во поле лён.