часть 7 предыдущая часть
Варя тряслась в душном, усталом от бездорожья и деревенской грязи ПАЗике. Его даже по ровному шоссе солидно потряхивало, а уж когда свернули с него, Варя прям запрыгала, с трудом удерживая себя за поручень над головой. Она простоит на ногах всю дорогу. Во всём автобусе пахло, как от тёти Наташи и её сумок. Пассажиры, в основном женщины, разговаривали между собой, спорили, многие, как тётя Наташа дремали.
Тётка уселась прямо на сумки в проходе, потому что других сидячих мест не было. На свои сумки или на чужие – не разобрать. Проходы заставлены, и все баулы примерно одинаковые, маленьких нет. Были в автобусе и женщины с детьми, но они сели подальше, чтобы никому не мешать.
А дорога всё вилась и вилась чёрной лентой вверх по холмистой местности. Проехали первый небольшой посёлок – всего две остановки. Тётя Наташа дремала, даже когда её толкали сумками, пытаясь протиснуться к выходу. Второй хутор – всего одна улица, но какая длинная, бесконечная. И вот начались чёткие, как клетки в тетради поля, стройные, редкие лесополосы. Варя нагнулась к окну и увидела в низине село и хутор, которые проехали недавно.
Куда же они едут?
Наталья, скрестив крепкие руки на груди, по-прежнему дремала, чуть колыхаясь всем телом в проходе. И вот в автобусе началась настоящая возня. Из-за поворота появился посёлок. Большой, нет, обширный, дома и дворы раскинулись как попало на равнине и возвышенностях, казалось, и улиц там нет – дома лепились один на другом. Но въехав в посёлок, сразу стало понятно: центральная улица широкая, асфальтированная, но не везде. От неё разбегаются многочисленные улицы, и каждая начинается с богатого двора или полутораэтажного дома на новый лад. Зажиточные люди хотели жить поближе к дороге. А дальше обычные домишки, с обычными двориками. Но огороды! Просто огромные.
Потом Варя увидит и совсем малюсенькие избёнки, покосившиеся от времени, но ещё жилые. А пока она лишь пыталась запомнить дорогу и окрестности.
Её тётка пересела на пустое сидение, когда половина пассажиров автобуса вышли на первой остановке, ещё треть на второй, остальные на третьей. А они всё ехали и ехали.
- Приснула немного, - зевнула громко Наталья, аж слёзы проступили. – С половины пятого на ногах. В автобусе только и сопнёшь чуток. Сейчас приедем и начнётся круговерть.
Варя смотрела на тётю внимательно, сидя напротив, на сидении – рука затекла держаться за поручень и стоять, лишь на секунду присела.
- Ну чё смотришь? Ребятки у меня славные, работящие – настоящие помощники. Шурка по дому хозяюшка, хотя младше тебя. Тебе сколько лет будет? В каком уже классе? – зевала Наталья. А автобус всё ехал и ехал. Скоро уж и посёлку конец. – Пора! – поднялась тётя Наташа, и последний тихий пассажир в самом конце салона.
Они вышли на последней остановке, впереди ещё есть улицы, но за ними уже виднеются поля, поля, лесополосы и холмы. Автобус поехал дальше.
- А куда он? – смотрела ему вслед Варя.
- Там ещё один хуторок в пять домов. И дорога убитая. Никого не везёт туда автобус, а ехать надо, - перекинула через плечо свою поклажу тётя Наташа. – Пошли. Ещё минут 15.
У Вари всё заныло внутри. Она хотела пить, хотела посидеть, хотя бы здесь, на раскалённой от солнца, бетонной остановке. Она простояла почти час в автобусе, толкаемая всеми, чужая, меняя руки, но они всё равно затекли и устали. Она вся мокрая от пота, от неё дурно пахнет, хочется в душ. Лямки рюкзака давят на плечи и в животе урчит – хочется есть.
- Давай, давай, не отставай! – шагала впереди тётя Наташа. Теперь Варя не поспевала за ней, оглядываясь по сторонам. – Ромка прибежит, он знает, что я обеденным автобусом должна приехать. Шурка вряд ли, у неё там и сепаратор, и телята, на дойку бежать пора. А Валерка коров пасёт – наша очередь. У меня их мало, всего три. Он последний день сегодня. Иван – муж мой приезжает поздно сейчас, но вы свидитесь. Сегодня долго не спать не придётся.
Варя хотела спросить почему? Но в горле так пересохло, что она лишь открыла рот и не смогла сказать ни слова. Ну вот к ним подбежал мальчишка лет десяти. Смуглый, кареглазый, с выгоревшими ресницами и потрескавшимися губами. Волосы ещё мокрые. И мама сразу влепила ему добрую оплеуху.
- Ай, - Рома прикрыл одной рукой ухо, другую тянул к сумкам матери.
- Опять в канаве болтались? Головастиков ловили? На, - она ловко перекинула свои тяжёлые баулы на жилистую, тонкую спину сына. Сама стала наглаживать своё затёкшее плечо. – Чё не спрашиваешь с кем я? – с какой-то угрозой прикрикнула на сына мать. Он уже убегал от них.
- Будто я не знаю?
- Шурка, что делает?
- Коров доить пошла на пастбище, сутра полола в огороде, потом стирала, - не оборачиваясь отвечал Ромка. Остановиться, значит получить от матери вторую оплеуху.
- А ты, значит, под мостом, с дружками веселился.
- Ну мам…
- Не мамкай! Лучше скажи, что сделал сутра.
Мальчик принялся перечислять работу, которую переделал дома, прежде чем сбежать на канаву. Речка отсюда далеко, так что дети рады и канаве под мостом. Варя слушала его и поверить не могла, что десятилетний ребёнок переделал столько, ещё и успел поиграть.
- А когда мы придём? – умирая от усталости, спросила она.
- Да вот уже, - махнула тётя Наташа на дом на высоком фундаменте, с шестью окнами на дорогу. Крыша тоже высокая – четырёхскатная, черепичная, деревьев почти нет ни во дворе, ни за двором, только пересохшая лужа перед калиткой. Хотя улица, по которой они шли, тенистая, зелёная и просто дымящаяся от дневного марева и пыли.
Не такой Варя представляла себе деревенский домик, деревню и родственников. Двор весь живой и шевелится: куры, утки свободно гуляют, греются на солнышке, плескаются в лоханях и грязных тазах посреди двора. На заборе вёдра, банки. На верёвках в глубине двора бельё. Много вещей, словно тут не одна семья живёт, а несколько. Варя огладывалась и страшно было представить, что это некая Шурка успела перестирать столько вещей, ещё другие дела переделать.
По высоким каменным ступеням поднялись на веранду – она же кухня. Тумбы, стол массивный, квадратный, под ним перевёрнутые донышками вверх банки с помидорами. Мухи вьются под потолком. Кастрюли на газовой плите одна больше другой, пахнет едой. Вкусной, сытной едой. Варя настолько проголодалась, ни мухи, ни запах, ни шумная тётя Наташа не могли отбить у неё аппетит.
- Проголодалась? – смекнула Наталья, глядя на жадный взгляд племянницы на кастрюли на плите. Варя кивнула. – Ну пошли, переоденешься и пообедаем. Как раз Шурка вернётся с тырла.
Варя не поняла, откуда должна вернуться её двоюродная сестра, но радовало, что она присядет наконец и скоро поест. Комнат в доме много, везде полумрак из-за закрытых штор. Тётка показала Варе на правую открытую дверь, сама ушла в другую комнату переодеваться. Когда вернулась, Варя ещё стояла со своими пожитками посреди большой комнаты.
- Ну, что встала? Особое приглашение надо? Будешь с Шуркой жить в одной комнате. Вы, девчонки – подружитесь. Не к пацанам же тебя селить, - усмехнулась тётка. И втолкнула Варю в комнату дочери.
Ничего, что могло бы заинтересовать, привлечь внимание или указать, на то, что тут живёт девочка в этой комнате не было. Высокие потолки, много места, но выглядело всё очень просто. Кровать, шкаф, стол у окна, стул, небольшой комод. На деревянном полу шерстяной ковёр. Шторы такие же, как в первой большой комнате. Скорее всего, они во всём доме одинаковые. Варе вдруг захотелось даже не в свою комнату в светлой, уютной квартирке на этаже, а в комнатушку в доме Виктора с видом из окна на уличный туалет.
Мой телеграм с рассказами или VK
- Привет, - звонко раздалось за спиной. – Ты Варя?
Она обернулась. Худенькая, высокая, рыжеволосая, впрочем, волос почти не видно под косынкой – одна прядь выбилась на лоб, но сзади из-под косынки видна была толстая рыжая коса. Глаза раскосые, лицо конопатое белое, зубы ровные и крупные, улыбка открытая, очень располагающая. Платье до колена тоже простенькое и чистое, чего не скажешь домашнем наряде тёти Наташи. Ноги длинные и худые у Саши.
- Да.
- А я Саша, - протянула она гибкую, тонкую руку гостье. – Дома меня называют Шурой. Ты тоже можешь так звать. Спать будешь пока на раскладушке. Папа потом привезёт тебе кровать на телеге. Кармановы в Сиреневой улицы в город переезжают и мебель свою распродают. Мама уже договорилась купить у них кровать, - улыбалась Шура. – А пока, если ты не любишь раскладушку, спи со мной – места хватит.
- Я лучше не раскладушке.
- Ты в каком классе учишься?
- В 9-й перешла.
- А я в 8-й. Будем вместе в школу ходить.
- А далеко? У вас одна школа?
- Нет, недалеко. Минут тридцать пешком в центр. Школа одна, но зато есть ДК, правда, он пока не работает, крыша обвалилась. Библиотека, почта, магазины. Культтовары в центре тоже не работают, видела, да? Там и стёкла выбиты уже давно. Но на соседней улице есть магазин на дому – там всё есть.
- Шурка! – раздалось на весь дом.
- Пошли, мама зовёт, - Шура взяла за руку двоюродную сестру и повела за собой.
Тётя Наташа пять минут отчитывала дочь, за то, что она бросила молоко в ведре на веранде, не процедив и не убрав его в холодильник.
- Успеете ещё наболтаться! – недовольно глянула Наталья на обеих.
Александра, улыбаясь, быстро подхватила полное ведро с молоком. На мягкую белую пену сверху уже успела приземлиться муха. Девочка двумя пальцами взяла её и выкинула в открытое окно. А потом стала цедить молоко через марлю по банкам. Тётя Наташа накрывала на стол.
Всё здесь Варе напоминало дом великанов: большой стол, большие стулья, большие, просто огромные тарелки, даже ложки показались не такими, как обычно. Ломти хлеба и те с ладонь тёти Наташи. Наверняка хозяин – дядя Ваня самый настоящий богатырь, или великан, раз во всём доме и во дворе такой простор и широта.
И каким же вкусным оказался хлеб. А щи? Просто объеденье! А гуляш с картошкой – невероятными. Варвара съела всё, что перед ней поставили. Через час у неё скрутило живот, она не могла разогнуться на кровати сестры.
- Это с непривычки, - заглянула к ней тётя Наташа. – Привыкли там в своём городе на постном масле готовить, а у нас только на смальце. Мать не готовила из нормальных продуктов еду?
- Готовила, - кряхтела Варя. – Вы же сами передавали.
- Ну ладно, полежи тут. По нужде, если понадобиться – через хоздвор и палисадник в огород, а там увидишь. Поняла?
Варя кивала.
- А Саша где?
- Шурка? Так, она банки носит в подвал, потом пойдут с Ромкой за травой кроликам.
Господи, эта девочка когда-нибудь отдыхает, - подумала Варя.
- Передохни, оклемайся. Вечером за ужином переговорим. Как раз Ванька и Валерка будут дома.
Но отдохнуть городской девочке в сельском доме не удалось. Во дворе много шумели, по дороге дважды проехал трактор, потом ещё что-то. Последнее транспортное средство, Варя по звуку не могла определить, но оно протяжно сигналило, разгоняя с дороги домашнюю птицу. Собака таскала свою тяжёлую цепь по толстой, железной проволоке через весь двор. Мычали, крякали и гоготали птица и домашний скот ото всюду.
До ужина Варя так и не увидела сестрички. Зато тётю Наташу несколько раз заметила, сбегая с каменного порога, стоит себе у калитки то с одной женщиной, то с другой - разговаривает. Как смеркаться стало во дворе, ещё больше всё заполнилось звуками и топотом – коровы пришли. Варе страшно было выходить во двор. Вечером доила коров мама Шуры, но девочка по-прежнему чем-то занималась то на кухне, то во дворе у крана с водой.
Валерий пришёл домой с самодельным кнутом через плечо. Пухлый, круглолицый, светлокожий из-за чего весь красный, среднего роста, очень похож на маму, но молчаливый.
- Какие они разные, - подумала Варя, тихонечко наблюдая за всем из окна Сашиной комнаты.
Послышался трактор по улице и Ромка побежал открывать ворота – отец с работы приехал. Скоро вся семья соберётся за столом и Варя познакомится с остальными её членами. Но какими же чужими они были для неё, какими странными и далёкими - она так хотела в город. Но она здесь, и неизвестно когда заберёт её отсюда мама.
продолжение _______________________________