Очередь в регистратуру петляла вдоль стены, задевая пластиковые стулья с облупившейся краской. На третьем этаже пахло антисептиком и валерианкой. Мария прижала к груди спящего сына — температура 39, щеки пылали как угли. Впереди стояли двое: студент с перевязанной рукой и женщина в розовой кофте, листающая телефон.
— Ну сколько можно?! — резко распахнулась дверь. В помещение вкатилась коляска с бантами, за ней — высокая блондинка в белоснежных кроссовках. — У меня ребенок! Пропустите без очереди!
Регистраторша, не отрываясь от монитора, махнула рукой в сторону конца коридора. Блондинка замерла, будто не поняв жеста.
— Вы что, глухая? — она стукнула ладонью по стойке, отчего зазвенели стаканы с карандашами. — Малышу всего три месяца! Вы хотите, чтобы он здесь подхватил заразу?!
— Всех подряд не пропустишь, — буркнул студент, пряча окровавленную повязку за спину. — У меня практика через час...
— Молчите, пока вас не спросили! — женщина повернулась к Марии, тыча пальцем в ее сына. — А вы чего улыбаетесь? Сами-то здоровы? Может, у вас ветрянка?!
Ребенок в коляске захныкал. Блондинка рванула ко входу, задевая колесом ноги очереди. Мария потянулась за ней:
— Подождите, вам талон...
— Не трогайте коляску! Вы вообще мать? — блондинка выхватила из сумочки салфетку, протерла ручку, которую коснулась Мария. — У моего сына иммунитета нет! После ваших грязных рук...
Тишину разрезал детский плач — проснулся Миша. Мария покачала его, шепча: «Сейчас, солнышко». Из кармана куртки выпала пустышка — три часа ночи в аптеке, пробки на Садовом кольце, муж на дежурстве. Она подняла соску, протерла о край кофты.
— Фу! — блондинка сморщила нос. — Дикари. Сами в грязи, и детей такими растят.
Мария вдохнула поглубже. Помнила, как сама две недели назад ругалась с бабушкой в автобусе — та кашляла без маски. Тогда муж сказал: «Тебе надо к психологу». Сейчас же она просто прижала сына к груди, чувствуя, как горит его лоб через тонкую пеленку.
— Вас зовут! — тронули за плечо. Женщина в розовой кофте указала на светящееся табло. — Идите, я за вами постою.
В кабинете педиатра пахло ромашковым чаем. Врач мельком глянула на температуру, выписала направление на анализы.
— Скорая быстрее будет, — добавила она, заметив, как дрожат руки Марии. — Ждать в очереди с таким жаром нельзя.
На выходе из поликлиники хлестал дождь. Мария накрыла сына зонтом, услышав за спиной знакомый голос:
— Эй! Вы! С соской!
Блондинка толкала коляску по лужам, прикрывая ребенка сумочкой. Макияж растекся, белые кроссовки почернели от грязи.
— У вас... — она сглотнула, глядя на спящего Мишу. — У вас есть салфетки? Он... он плачет, а у меня все промокло.
Мария молча протянула упаковку. Блондинка взяла одну, остальные сунула обратно.
— Спасибо, — пробормотала она, отворачиваясь. — Я... я не хотела...
— Знаю, — кивнула Мария. — У меня тоже первый раз тряслись руки.
Скорая сверкнула маячками. Садясь в машину, Мария увидела, как блондинка пытается поймать такси — одной рукой катит коляску, другой прижимает к уху телефон: «Да, я скоро! Нет, не кричи, я же всё делаю!». Голос сорвался на плач.