"Как я был педагогом" (2014 г.) Часть 6. Николай случайно узнал, что у одного из студентов серьезное заболевание.
Вот теперь я точно все полимеры просрал. Ну, Ира! Спасибо! Удружила. Подлый политтехнолог! Проклятый чёрный пиарщик! Подлейший человек, из-за которого моя блестящая педагогическая карьера может дать трещину!
Я начал злиться:
— Я из-за тебя на пары опоздал! Ночевал в…
— А у меня тут сыр еще есть, — продолжала издеваться Ира.
— Ты моих студенток расспрашивала о моих вкусах! Что они потом обо мне…
— А еще я тортик маленький купила, — совсем невинно прошептала Ира.
Ну, тут я, конечно, растаял. Кто ж перед тортиком устоит-то?
Во время трапезы Ире два раза звонили, она смотрела на номер и сбрасывала. А потом позвонили ещё раз, на другой телефон. Ира пообщалась по телефону как ничтожный подчиненный, кое-как пыталась что-то возразить, но потом раз шесть подряд согласилась, после чего сообщила:
— Меня срочно вызывают. Нужно лететь в Москву на переговоры, готовить презентацию. Что-то с газом опять мутят… Только не хочу твое начальство разочаровывать. Скажешь им сам?
— Фто я им фкаву? — удивился я.
— Скажешь, что не смог удовлетворить, как мужчина, а я обиделась — я округлил глаза и чуть не поперхнулся. — Да я шучу! Все отлично было, не переживай… да не переживай ты так! Ты молодец! Всё отлично было. Правда!
На всякий случай я прожевал, а потом уже спросил.
— Нет, как я им скажу, что ты мне сказала? Они ж не знают, что мы вместе ночевали.
— Мне кажется, — хитро прищурилась довольная Ира. — Что ты немного заблуждаешься.
— А… ну да… — я иронично хихикнул.
— Ты только не подумай, я не знала, что ты преподаватель, честно. Я думала, что ты какой-то инженер или кто-то наподобие. Никогда б не подумала, что ты студентам что-то читаешь…
— Это ещё почему?
— Ты нормальный. Ну… в смысле обычный. Преподавателя видно сразу. Ты вообще на репортера смахиваешь больше. Такой же хитрый, юркий и мятый.
Ира улыбнулась. Так, как Лаврентий Палыч Берия. Но все равно она казалась мне бесконечно милой. Я понимал, что она уезжает куда-то и, возможно, надолго, и, возможно, мы с ней больше не увидимся. И уже почему-то начал скучать. Ни по кому никогда не скучал.
— Вообще-то я просто хотела отомстить, — вдруг переключилась Ира. — Скажи, что сама просила составить компанию. В конце концов, ты взрослый человек и вправе сам решать, с кем спать, а с кем нет. И, наверное, тебе на работу нужно. Уже почти девять. Авось успеешь?
Хотелось опоздать еще и на следующую, но я смирился и не стал оттягивать момент расставания.
Напоследок Ира сказала мне «постирай джинсы» и пожала руку.
По пути на работу во мне боролись два чувства — радость от знакомства и горечь от расставания. По идее я покушал на халяву, узнал кое-что новое. Это плюс. Разбазарил часть ценного генетического материала — минус. Просрал некоторое количество полимеров… знак определиться чуть позже. Так что пока я в выигрыше.
Я таки успел на первую пару и даже успел рассказать анекдот, прежде чем прозвенел звонок, а значит пара удалась. По закону подлости никто не узнал, что я где-то шляюсь на своей паре! Что за несправедливость? Когда не нужно всегда зайдут и нагнут из-за какой-то мелочи, когда сам Бог велел — ничего. Короче, нужно дальше экспериментировать.
На обед я опоздал, а до пары была еще куча времени, поэтому я решил зайти к окулисту в нашу городскую поликлинику. Я там должен был появиться года пол назад, когда наконец-то оформил инвалидность пожизненно, но не помню, заходил или нет.
Мой отец, проработав преподавателем в ПТУ долгое время (кстати, заслуженный препод СССР, хе-хе), говорил: «меня в городе каждая собака знает». И я начинаю его понимать. Возле кабинета глазника сидел один из моих любимых студентов со своей, видимо, мамой.
— О, тезка! (я даже запомнил, как его зовут!) Добрый день! А чего не на парах?
Николай, видимо стесняясь своей мамы, подошел поближе ко мне.
— Да с глазами фигня какая-то… В пятнах всё вижу. И как-то мутно…
Дверь в кабинет окулиста открылась, и мама, засуетившись, загнала сына внутрь и зашла сама.
Николай был гением со всеми сопутствующими. Помню, на третье занятие по инженерке он один принес мне выполненный на А3 алфавит чертежным шрифтом, такой, что некоторые профи позавидовали бы. Я сам так начерчу если оооочень сильно постараюсь. На той же паре Николай поднял мне на ноуте Линукс, наглухо упавший после книжки «100 советов Ubuntu». В свою очередь, я сказал ему пароль от вай-фая и разрешал на парах играться планшетом, так как все задания он делал за полпары (себе и соседке), а потом начинал нудить. Грамотность у Николая была как у меня лет пять назад. Меня аж трясло от ошибок в сообщениях. Но сам Николай говорил, что ему это не нужно, и скоро у него будет свой персональный редактор. А еще он всегда ходил в одной и той же водолазке. Как Джобс. Правильный пацан, короче.
Но «визуальное восприятие в пятнах».
Так как вероятность ослепнуть у меня в два раза выше, чем у нормальных людей, пришлось некоторое время потратить на изучение глазных болезней. Сначала в больничке, где оперировали (всё равно делать больше нечего), затем уже в интернетах. А пятна — это два варианта — или повреждены светочувствительные элементы (палочки и колбочки), или оптический элемент (хрусталик). Первый вариант довольно редкий, а вот второй — катаракта, вполне привычное явление. Происходит помутнение тела хрусталика, и человек видит все в пятнах, которые со временем заполняют всё видимое поле, ограничивая световой поток делают изображение темным и мутным.
Только привычное это явление для людей пожилого возраста, 45 — 60 лет. Когда я лежал в больнице (как раз с дедами), мой лечащий врач говорил, что раньше такого не было. Не смотря, на то, что жить стало лучше и стало веселее, болезни, которыми страдали дедушки и бабушки за шестьдесят, всё чаще и чаще начали появляться у молодых людей и даже у детей. Виной тому не повальное увлечение компьютерами, как все думают (хотя тут гигиену соблюдать тоже нужно), а экология и оседлый образ жизни.
А в чем заключается быт юного асоциального подростка? Сидеть за компом, читать да смотреть. В редких случаях что-то делать самому, но опять же сидя, ещё и попивая кофей с печенюхами. Видимо, так матушка природа избавляется от слишком умных и слишком ленивых, которые не могут приспособиться к заложенному в генах образу жизни.
Дверь открылась минут через двадцать, и мама потащила Николая в неизвестном направлении. А я зашел в темный кабинет, где сидела пожилая тучная окулист в огромных очках.
— Здрасте, доктор! — весело поздоровался я.
Врач (не помню имени и отчества) никак не отреагировала на мое появление, угрюмо глядя в какую-то папку. Затем позвонила с мобильного:
— Але, Николаевна, тут я к тебе мальчика отправила. Выпиши ему направление в детскую областную на обследование. Еще одна катаракта, представляешь? Я точно не уверена, но очень похоже. 17 лет всего парню… Ну да, скорее всего операция… Так, ты извини, ко мне тут пациент пришел. Ага… — доктор положила трубку и сняв очки почему-то иронично уставилась на меня. — Что, Хлевицкий, всё-таки решил принести бумажки?
«Значит не принес», мелькнуло в голове. Ладно, нужно будет не забыть потом когда-нибудь. А сейчас перевести тему разговора:
— Это был мой студент. Ну, только что. Просто хотел узнать, что с ним.
— Ты и так всё слышал, — вздохнула доктор. — Знаешь, что такое катаракта?
— Ну, не так хорошо, как вы, но догадываюсь.
— Ну вот и всё. Сейчас хрусталик заменить — пятьсот долларов. Это самый дешевый. А парень молодой, ему ещё жизнь жить. Ему хороший нужен, который две с половиной стоит. Не похоже, что у них есть такие деньги…
«Хороший» от «плохого» хрусталика отличается точно так же, как хороший фотообъектив от плохого. На первый взгляд одно и то же, но при взгляде на снимки всё сразу становится ясно. Хорошая линза даёт вменяемую картинку, по качеству приближающуюся к натуральному хрусталику, защищает глазное дно от губительных ультрафиолетовых лучей и позволяет хорошо видеть вблизи и далеко. Плохая линза — что-то одно из вышеперечисленного.
— А какие-то спонсорские программы есть? Ну, может помощь талантливым детям? Он знаете какой умный?
Доктор грустно рассмеялась.
— У парня просто ухудшение зрения, он сможет видеть. А тут людям, которые слепнут полностью, помочь не могут. О чем ты говоришь? Сейчас себе только ты сам можешь помочь, если много денег у родителей. Нужно быть вором или преступником. Вот они живут. А мы — так, для виду. Работаешь тут за нищенскую зарплату, смотришь на весь этот ужас…
Из портфеля я достал жменю конфет, которые мне оставила Ира.
— Вот вам, чтобы не так обидно было. А на счет «все плохо» вы погорячились. Добро с кулаками должно быть!
В кармане зазвонил телефон, и я быстренько откланялся, радуясь, что не пришлось выслушивать «ПОЛГОДА ДОКУМЕНТЫ НЕСЁТ! АЙ-ЯЙ-ЯЙ!». Звонила завуч по учебной работе.
— Николай Владимирович, вы где находитесь? — грозно спросила она.
— В больнице.
— Господи! Что случилось уже?
— Да не важно. Что у вас там случилось?
Татьяна Павловна немного замялась.
— У меня тут Лена из бухгалтерии. Говорит, что ей принесли деньги за зачет по инженерной графике.
На глазах у меня выступили слезы.
— И много принесли?
— Сто пятьдесят долларов… чуть больше. И список с оценками.
Я забыл сказать! Со старостами я провел агитбеседу (ещё на мастер-классе), рассказал, что всё это не серьезно, но, чтобы своим сказали, что всё серьезно. Но чтоб ТАК СЕРЬЕЗНО? Видимо, мастер-классы политтехнологов действуют на них положительно. И оперативно-то как! Меньше, чем за сутки нашли! От если бы они так чертежи сдавали…
— Николай Владимирович, так как вы это объясните? Что это такое вообще?
— Объясню… Ну, я могу точно сказать, так это то, что у нас учатся оооочень одаренные дети. А объяснить ЭТО смог бы только Геббельс.
— Кто???
— Да не важно. Пусть деньги у вас побудут пока…
— Не буду я у себя это хранить! Вы вообще понимаете, что это такое?
— Татьяна Павловна, вы знаете, что у одного из наших студентов серьезные проблемы со зрением? — завуч замолчала, — ребенку предстоит операция дорогостоящая… короче. Я сейчас приду, и мы всё обговорим.
Я положил трубку, на всякий случай выключил телефон и поспешил на пару.
— Николай Владимирович, так что там со студентом? И что это за деньги?
С радостью я отметил, что про загадки на парах и директорские контрольные завуч уже не помнит.
— Вы знаете, что у одного из наших студентов катаракта? В его возрасте ее быть не может! А операция по замене хрусталика на новый и качественный порядка двух тысяч долларов стоит.
Я замолчал и начал сверлить Татьяну Павловну взглядом.
— Продолжайте, — нервничая, приказала она.
— Так как свыше было указание никого не резать, я решил проявить инициативу и…
— Николай, вы В СВОЕМ УМЕ??? Какая инициатива? Это подсудное дело!
— Да плевать мне на это! ВЫ ПОНИМАЕТЕ, ЧТО ЧЕЛОВЕК МОЖЕТ САМОГО ЦЕННОГО ЛИШИТЬСЯ?
Пожалуйста, подписывайтесь, ставьте лайки. Это огромная поддержка для меня как для автора.