Знаю я, как называлась та статья от 09.07.1968. Статья поверхностная, несправедливая, скорее всего немножечко заказная, как и любая печатная продукция тех лет. А почему я перефразировал название? Очень хочется разобраться в феномене всеобщей любви, которая не каждому выпадает, невзирая на то, что и таланты встречаются, и качество стихов подчас повыше, и мелодии интереснее. Но вот у каждого поющего поэта есть своя аудитория, и довольно ограниченная, а у Высоцкого – весь Советский Союз.
Когда-то давно, когда я учился в 10-м классе, а Владимиру Семеновичу оставалось жить еще года четыре, я купил магнитофон. Купил у приятеля сильно подержанный «Айдас» весом 12 килограммов. Почему запомнил вес? Потаскай его по друзьям, чтоб заполнить фонотеку, запомнишь. И цену запомнил. Тридцать полновесных рублей, сэкономленных на школьных завтраках и немного выигранных в «трясучку». К этому магу в качестве бонуса прилагалась небольшая бобина с песнями Высоцкого. Качество, конечно, прости Господи, но слова разобрать было можно, мелодия улавливалась, а что касается магии – для нее качество записи непринципиально. Полагаю, что именно эта катушка имела решающее значение для принятия решения о покупке. Что там было? «Козел отпущения», «Тот, который не стрелял», «Все ушли на фронт», песни из «Интервенции»… До этого, правда в доме появились еще несколько миньонов. Ну, Бог с ней, с историей. Фонотека потом сильно выросла, потом была внезапная смерть и связанный с ней всплеск интереса, «Нерв» на ротапринте. Потом перестройка и толстая пачка пластинок. Уже «Гигантов».
Я тоже рос, немного набирался ума, знал других поющих поэтов. Под Окуджаву практически вырос. Понравился Дольский. Вечный патриарх Городницкий. Галич намного позднее. Кстати это и хорошо, чтобы понимать Галича, нужен некоторый интеллектуальный ценз, который врожденным не бывает. Причем этот ценз должен уметь пробиться через плохое исполнение, слабый аккомпанемент.
У этих поэтов (мне не очень заходит слово «Барды») был свой круг общения, они как-то взаимодействовали, случались совместные концерты… Высоцкий, который судя по некоторым косвенным признакам, был вхож в этот круг на уровне общения («Привет тебе, Володя, с Садового Кольца» Визбор, «О Володе Высоцком» Окуджава, «Дорогой Булат Шалвович, а также Владимир Семеныч…» Ким и пр.) никогда не выступал с ними на одной площадке. Допускаю, что мне что-то неизвестно, но в данном случае исключения лишь подчеркнут правило. Он не один такой. Дольский никогда не замечен в «тусовке». Но опять – у Дольского своя аудитория, а у Высоцкого – весь СССР. Почему?
Ответ есть, и ответ этот не в качестве его песен, точнее не только в нем. Качество – штука темная. Стихи Галича намного сильнее и пронзительнее, чем у Высоцкого. Но аудитория Галича несравнимо меньше. Вот на сравнении с Галичем я задержусь. Тематика схожая. Есть война, есть тюрьма, есть быт. Галич глубже копает и оттого сильнее раздражает тех, кому это копание не по душе. Галич будит душу, где она есть. Высоцкий попроще, попонятнее, и оттого меньше раздражает тех, кто понимает и приятен тем, кто понимать не хочет или не умеет.
Даже если взять песенки вроде бы для развлечения. Для совсем уж народных масс. «Жираф», «Скажи, Серега», «Ой, где был я вчера», «Татуировка», «Ой, Вань, гляди…», «Маскарад» и совсем убогую «Кто раньше с нею был». У Галича тоже есть песенки вроде бы для смеха. «Об истопнике», «Белые столбы», «Рупора», цикл про Клима Петровича Коломийцева. Но, смешно-то оно смешно, а чего-то не очень. «А так, говорят, ну ты прав, говорят, и продукция ваша лучшая. Но все ж, говорят, не драп, говорят, а проволока колючая».
Так вот, есть у меня подозрения, что Высоцкий, как поэт сильно выиграл бы, если бы построже относился к качеству своих стихов. «Поэзия – та же добыча радия. В грамм добыча – в год труды». Но незаметно, чтобы в Высоцком – поэте жил Высоцкий – критик. Все что есть в печи, все на стол мечи. Ну, это его дело. Только есть у меня (совершенно мое личное соображение, вполне возможно ошибочное, что худшие песни Высоцкого привели к нему три четверти его аудитории. Тут имеется в виду не московская аудитория, а именно всенародная. Дело не в том, сколько человек шло за гробом. За гробом Сахарова шло не меньше, а масштаб народного признания несравним.
Почему я пришел к такому выводу. Я вырос на задворках Свердловска в период «Розыгрыша». То есть гитары бренчали везде, в каждом подъезде, а контингент исполнителей был соответствующий. Ну, не золотой генофонд. Так, серебряный. И что же исполнял в этих подъездах этот генофонд? А вот именно то, что я выше перечислил.
Безусловно, Высоцкий невероятно разнопланов и везде хорош. Гениален ли? Скорее всего. Одна строка «Отражается небо в лесу как в воде, и деревья стоят голубые» всего творчества каких-нибудь придворных поэтов, тоже подчас не бездарных. Но подчас задумываешься – что же для него было важнее – сами стихи или их признание максимально большой аудиторией? Стихи Галича сильнее, но они не нейтральны. Они бьют и попадают в цель. Помимо аудитории для которой они написаны, и которой они рвут сердца и «режут души», есть и аудитория про которую они написаны, и которую раздражают, называя по имени. Эти самые палачи, эта самая «благополучнейшая шушера», «прокурор-дезертир», марширующие мародеры, бесконечные Климы Петровичи, и выстроившаяся вдоль перрона сволочь. И той аудитории это не нравится. Она не так глупа, как прикидывается. А кого задевают, кого ранят стихи Высоцкого? Ну, кроме бездарных поэтов, которые, как подметил Смирнов в своем последнем фильме, не могут простить чужой ум, красоту и талант. Так их все ранит. И то, они простили бы ему и первое, и второе, и третье. А вот всенародной любви простить не могли.
Но подчас мне кажется, что эта любовь была для Высоцкого в большой степени самоцелью. И он нашел прекрасную дорогу к этой любви. Пиши для всех. Для ученых, для интеллигенции, для пролетариата, для люмпена. Для «кроликов, слонов и алкоголиков». Пиши, чтоб под твои песни люди отдыхали, чтоб чувствовали тебя своим. Не могут или не хотят думать – не нужно. Под водочку тоже неплохо. И, конечно, нужно учитывать время. Сейчас Высоцкий был бы просто одним из. Или стал бы другим. Таланту переобуться пара пустяков. Нет спроса на такой звук. Либо у тебя своя, довольно узкая аудитория, либо пиши в стол, пой сам себе. Но это уж точно не его вариант. Уж в чем Высоцкого не упрекнешь, так в излишней скромности, в разумной самооценке. Он и в кино всегда играл сам себя, как Михалков. «Карьера Димы Горина», «Хозяин тайги», «Единственная» и «Место встречи…» - это же один и тот же человек.
Есть в нынешнее время и другой путь для таланта, мы его знаем. Впрочем, тут и талант-то нужен лишь чтобы остальных, менее талантливых, от кормушки отпихнуть. Но это уж точно не для всех. Ты можешь стать популярен, обласкан, но не будешь уважаем теми, чье уважение реально имеет значение, теми, что, несмотря на обидную характеристику вождя, иногда способны отличить искусство от дерьма. Но я совсем не уверен, что это бы остановило Владимира Семеновича.
Впрочем, нужно понимать, что его стремительная жизнь просто не оставила ему времени задуматься над такими вопросами. А может он и не хотел. «Как умел так и жил».
Ответ на вопрос, который вынесен в заголовок – всем! Всем без исключения. И при этом никого не обижает. Ведь обидеть аудиторию очень легко. Достаточно создать что-то такое, что она – аудитория – не поймет. Просто ума не хватит. Его не всем хватает. И ей сразу станет обидно. И ты не добьешь от нее того, чего добивался Коля Остин-Баден от Инги Зайонц.
А пока поющие поэты уходят вместе со своей аудиторией. Их время заканчивается. И не только их. Наше тоже. И когда это случится, Высоцкий один из немногих останется в культурном слое 2-й половины 20-го века на особом месте. И все. Как и предсказывала моя мама – филолог, хорошо знающая судьбы творцов прошлого, в дискуссии с одним моим другом, который утверждал, что Высоцкий – Forever. А было это в том самом 1980-м году.