Глава 1. Город «лошадиной шкуры»
Источник всех богатств Русского северо-запада – оживлённая коммерция, которая велась здесь свободно и с особым размахом. Главными транспортными артериями этого процветающего региона стали две водные системы: Псковского-Чудского озёр с реками Великая и Нарва1) и Ладожского озера с Невой и Волховом.
Но ни Нарва, ни Волхов не позволяли торговым судам беспрепятственно подниматься вверх по течению до крупных городов – Пскова или Новгорода. В нескольких километрах от моря Балтийский тектонический щит уже со времён неолита начал выдавливаться из земной коры, образуя непроходимую преграду для кораблей – многометровой высоты речные пороги. Купцам приходилось швартоваться неподалёку от них, что способствовало возникновению поселений, а затем и к закладке крепостей для их защиты. Так на Волхове появилась Старая Ладога, на Неве – Ландскрона и Орешек, а на Нарве – Нарва или Ругодив, как её называли новгородцы.
Если Старая Ладога, предположительно основанная скандинавами, дольно скоро стала чисто славянским портом, а шведскую Ландскрону разрушили новгородцы и основали Орешек, то Нарва с самого своего появления и до XVIII века была портом Западного мира, сначала датским, потом немецким, а затем шведским. Торговый маршрут из немецкого Любека – главного города Ганзейского союза до Нарвы европейцы называли Ганзейской линией. Расположенный в 12 км от морского побережья Нарвский порт давал купеческим судам возможность разгрузиться в гавани под защитой своих мощных укреплений. Берега Нарвы охранялись военными разъездами, которые обеспечивали безопасность прохода коммерсантов от её устья до порогов.
Напротив Нарвского замка на территории нынешнего Ивангорода издавна существовали русские посёлки, где отечественные купцы частично разгружали товары на своей родной земле, но чаще были вынуждены торговать на рынках и грузить товары на корабли в Нарве, неся ощутимые потери из-за необходимости платить Нарвскому магистрату различные пошлины. Поэтому за контроль над торговыми потоками шла постоянная борьба, она часто заканчивалась прямыми военными столкновениями. Новгородские и Псковские летописи полны сообщениями о том что «немцы закрыли Нарву», о рейдах на Нарву и Неву. Распри Новгорода, Пскова, Киева и Москвы с одной стороны и европейцев с другой почти всегда довольно скоро улаживались – мирное сосуществование и процветающая торговля приносили намного больше прибыли, чем нажива от самых победоносных войн. Но всем русским правителям было предельно ясно: собственный порт на Балтике для отечественного купца был жизненно необходим. Осуществить эту задачу впервые попробует только Иван Великий, его затею с переменным успехом продолжит развивать Иван Грозный, а воплотить сможет лишь Пётр Первый. Есть красивая местная сказка о тех былинных временах. С различными вариациями её охотно рассказывают гостям жители Нарвы и Ивангорода.
«Ещё задолго до строительства Нарвского замка у берега реки поселились пираты. Они грабили купцов, пока конец их беспределу не положил приход рыцарей, взявших Нарву под свой контроль. Вырос замок, и стал город богатеть, а жители его начали свои дома золотом отделывать, обирая русского купца почище пиратов.
И вот приехал в Нарву Великий князь всея Руси Иван III из только что отвоёванного Новгорода. А тут, по случаю, шведский король гостил и на пир его пригласил. Как положено: выпили коллеги на брудершафт, закусили, победы над врагами обсудили, стали «друзья – не разлей вода». Попросил Иван III продать ему по-соседски участок земли на берегу реки Нарвы с границами, равными лошадиной шкуре, тут же честно предъявленной, а где именно, то он сам выберет. Шведский король, к обильным возлияниям не привычный и сильно захмелевший, решил сделать широкий жест –подарил его новому приятелю.
Иван Великий же был «не лыком шит» и не столь пьян, каковым казался. Он на глазах у шведа приказал слугам порезать шкуру на тончайшие ленты и огородить ими немалый участок на поле прямо перед замком, а швед поделать ничего уже не мог – королевское слово не воробей, вылетит – не поймаешь. Пока король думал, что же ему со всем этим теперь делать, хитроумные русские стрельцы уже подогнали подводы с заранее заготовленными камнями и крепость из них сложили в одночасье. А затем выкопали и новое русло для реки: так крепость оказалась на русском берегу».
Эта «история» – совершеннейший вымысел. Река Нарва между крепостями течёт по своему руслу испокон веков, земли вокруг Нарвского замка вплоть до рубежа XVI – XVII веков шведам не принадлежали. А вот Ивангород, построенный на исконно русской земле, действительно «станет костью в горле» не только немецким рыцарям, но и Шведской короне.
Глава 2. Отец-основатель Ивангорода – Иван Великий
Укрепление Северо-Западных границ, активное оборонное зодчество на рубежах бывших Новгородской и Псковской республик2) , кардинальные изменения оборонной доктрины страны и её взаимоотношений с Западом времени блистательного правления Государя Всея Руси Ивана Великого было обусловлено самой логикой развития событий в Восточной Европе позднего Средневековья.
В конце XV века усилилась католическая экспансия на Восток. На русских границах сформировались крупные агрессивные государственные образования – Шведское королевство, Великое княжество Литовское, Ливонский орден.
В это же время Россия решила все внутриполитические вопросы, связанные с избавлением от пережитков феодальной раздробленности и монголо-татарского ига, завершила слияние с крупнейшими осколками Киевской державы – Новгородом и Псковом, что сделало её сильнейшим игроком восточноевропейской политики.
Пока русские северо-западные республики были самостоятельными государствами, они служили своеобразным буфером между набиравшей силы Москвой и Западным миром. По своему политическому устройству Новгород и Псков были демократиями, а в международных отношениях придерживались тактики сдерживания и дипломатического урегулирования вопросов. Все их крепостные сооружения сосредотачивались вокруг густонаселённых жизненно важных пунктов в глубине территории. В случае вражеского наступления граждане отсиживались за стенами городов с первоклассными оборонительными сооружениями, а затем откупались или отвечали на набег соседей основательно подготовленными карательными операциями.
Государи московские действовали иначе, начиная с первого русского Самодержца – основателя Ивангорода и Московского государства Ивана III Великого. Разговор с соседями они вели с позиции силы, сосредотачивая у границ большие объёмы военного снаряжения и крупные воинские формирования с опорой на стратегические плацдармы, с которых в любой момент военные действия можно было переместить на территорию потенциального противника, возникни в том необходимость.
Сам образ Иван III Васильевича Великого (1440-1505 гг.) стоит того, чтобы на нём немного задержаться, ведь полстолетия его правления стали «золотым веком» зарождающейся империи.
Иван III родился в семье неудачника, Василия II Тёмного, дважды терявшего престол из-за происков своего дяди, Юрия Дмитриевича, и племянника – Дмитрия Шемяки. Имя последнего, лишившего Василия Тёмного зрения, и его другие деяния, такие как «шемякин суд», станут для русского человека олицетворением вероломства и несправедливости. Хотя, если не лукавить, победи он, – так же, наверняка, говорили бы и о Василии Тёмном. Тот вел себя не менее нелицеприятно: первым ослепил брата Шемяки – князя Василия Косого, нарушал клятвы и разрывал договоры.
Беды отца закалили характер будущего правителя. О твёрдости Ивана Васильевича говорит первое его поручение, выполненное в 12 лет: в 1452 году его посылают во главе похода на устюжскую крепость Кокшенгу, где закрепился оппонент его отца. Крепость пала, плацдарм Шемяки был разгромлен, а сам бедолага бежал в Новгород, где вскоре в Юрьевом монастыре и был отравлен. Вернувшись с почётом в столицу, наследник престола обвенчался со своей первой супругой – тверской княгиней Марией Борисовной, с которой проживёт недолго, она скончается в 1467 году.
В 1455 и 1460 годах Иван возглавлял успешные походы против татар. На монетах Московского государства того времени его портрет стал появляться вместе с изображением Василия Тёмного с надписью «Осподари всея Руси», т.е. он стал соправителем своего слепого отца ещё за несколько лет до официального вступления на престол 27 марта 1462 года.
Государь Московский, по словам венецианца А. Кантарини, был «высок, но худощав; вообще он очень красивый человек». Его характер современники отписывают деспотичным, но и не забывают отмечать, что он всегда поощрял смелую деловую критику. Так Иван Берсень-Беклемищев пишет: «против себя стречю любил и тех жаловал, которые против его говаривали».
Карл Маркс как-то сказал: «В политике ради известной цели можно заключить союз даже с самим чёртом — нужно только быть уверенным, что ты проведёшь чёрта, а не чёрт тебя». Иван III – словно иллюстрация этого тезиса. Он заключает союзы с кем угодно и против кого угодно, а затем их разрывает, ничуть не страдая от смены убеждений. Среди его друзей иногда оказываются вольнодумцы и прогрессисты, затем их сменяют ортодоксальные деятели церкви и ретрограды. Одно время Государь открыто поддерживает еретиков и порицает церковных иерархов. Всё это, скорее всего, свидетельствует не о его толерантности или веротерпимости, а является примером расчетливости и разумной политической гибкости. Не стоит забывать, что в это время Великий князь планировал конфисковать все земли и собственность служителей культа, поставив ресурсы Церкви на службу государству! Не выполнив этой задачи полностью, Иван Васильевич всё же добудет для Государей Московских право напрямую вмешиваться в деятельность Русской церкви, а также лишит её исторической роли третейского арбитра во взаимоотношениях власти и народа.
Главной задачей своего правления Иван III Великий ставил объединение всех русских земель, фактическое восстановление Киевской Руси в прежних границах, а затем их расширение. Государь так увлёкся самой идеей создания Великой Руси, что даже не обращал внимания на свой титул, продолжая называться Великим князем, хотя задолго до него русские правители, такие как Ярослав Мудрый и Владимир Мономах, именовались в переписке и иконографии кесарями, каганами, царями. Прозванный народом Великим, Иван III был лишён мании величия напрочь: будучи гениальным политиком, он не обращал внимания на золотую мишуру, зная себе цену, иллюстрируя высказывание английского литературного критика Семуэля Джексона: «Ничто так не способствует развитию скромности, как сознание собственной значимости». Размах же планов этого «скромного» правителя стал причиной беспокойства соседей Московского государства, гордо называвших себя императорами, королями, ханами и султанами, хотя владели они лоскутными империями и недогосударствами.
12 ноября 1472 года в московском Успенском соборе Великий князь обвенчался с дочерью последнего императора Византии Софьей Палеолог. Вероятно, в это время он и замыслил сделать Москву правопреемником величия древней православной империи. Вскоре после свадьбы на великокняжеских печатях помимо Георгия Победоносца (фамильный герб династии московских Рюриковичей) появится и современный герб России – двуглавый орёл (символ канувшей в лету Византийской империи).
В 1480 году согласно сведениям «Казанской летописи» (апокрифического памятника 1564 года), хан Ахмат, лидер Большой Орды (самого крупного осколка развалившейся державы Чингисхана), прислал к Великому князю посла с ханской печатью – басмой и требованием выплатить дань по старине, как при хане Узбеке. Государь принял делегацию в Грановитой палате Московского кремля, прилюдно растоптал печать с ликом ордынского правителя и приказал казнить его посланников. История свершила свой круг: поводом к началу вторжения монголов в XIII веке в пределы Киевской Руси стала казнь их послов, что было недопустимо с точки зрения их дипломатии3). И вот, через три века, Иван Великий демонстративно повторяет этот акт, показывая наследникам Чингисхана – мы вас не боимся4).
Эта сцена, веками пересказываемая писателями, неоднократно обыгранная художниками, не подтверждается достоверными историческими документами, однако, в массе источников зафиксировано следствие разрыва отношений между Русью и Ордой: в 1480 году хан Ахмат двинулся к Москве с многочисленным войском, это бесспорный исторический факт.
«Холодная война» между Ордой и Москвой продлилась до начала зимы 1480 года и получила название «Стояние на Угре». В течение полугода шли непрерывные мелкие стычки, но противники так и не начали активных боевых действий. Хан Ахмат не дождался помощи от своего союзника – литовско-польского короля Казимира и 11 ноября 1480 года отдал приказ отступить – трёхвековое монголо-татарское иго закончилось. В 1484 году Ивану III удастся «всадить» своего ставленника Мухаммеда-Амина на Казанский трон, с тех пор дань не выплачивалась и Казанскому Ханству. Московское государство стало полностью независимым и де-юре.
Обустраивая свою молодую, динамично развивающуюся страну, Иван Великий установил единые для всех законы – Судебник (принят в 1497 году), при нём удельная система землевладения начала сменяться поместной, были проведены серьёзные мероприятия по реорганизации армии. Столица страны обзавелась видимыми атрибутами величия, силы и славы: Московский кремль был обнесён мощными кирпичными стенами, услаждающими наш взор и сегодня; в центре Кремля вырос грандиозный Успенский собор и высокая колокольня, получившая имя своего строителя – Иван Великий. В столице и в других городах были выстроены десятки каменных храмов. Архитектура, экономика, производство, военное дело получили серьёзный толчок в развитии после приглашения Иваном Васильевичем лучших европейских архитекторов, мастеров, фортификаторов, учёных, …
Вскоре Государь Всея Руси подчинил Москве большую часть земель Великого княжества Владимирского в границах времён Всеволода Большое Гнездо, и начал с интересом поглядывать в сторону Европы на территории, подконтрольные немецким рыцарским орденам, Шведскому королевству, Польше и Литве, соседям, которые во время противостояния Москвы с Ордой вели себя откровенно антироссийски и постоянно досаждали Русскому государству грабительскими набегами. Результатом непрерывных войн и политических рокировок стало возвращение под контроль русских властей Вязьмы, Великих Лук и ряда других приграничных городов и областей. В правление Ивана Великого Псков де-факто признал себя территорией, подконтрольной Москве, лишь на бумаге сохраняя независимость, чем обеспечил себе бескровное вхождение в состав Московского государства.
Последним препятствием для начала широкомасштабной экспансии на Запад для Ивана Великого оставался Новгород. Серия удачных военных операций против Новгородской республики в 1471, 1477-78 гг. позволили Ивану Васильевичу одержать победу над упорно желавшими сохранить независимость новгородцами, заполучить в свои руки их ресурсы. Границы Новгорода для осуществления планов Великого князя стали наилучшим плацдармом для продвижения на Запад.
В царствование Ивана Великого Москва окончательно присоединила территорию Ярославского, Ростовского, Рязанского и Тверского княжеств, под влиянием оказались и ряд других. В 1487-94 гг. Московским государством велись непрерывные войны с Великим княжеством Литовским, чьи властители также как и москвичи, считали себя правопреемниками Киевской Руси. В это же время Иван Великий заключил взаимовыгодный союз с крымским ханом Менгли-Гиреем, эти отношения испортятся лишь после смерти Ивана Великого. В результате перехода на русскую службу нескольких литовских удельных князей и серии военных операций против Литвы в начале 1503 года по Благовещенскому перемирию треть земель Великого княжества Литовского вошла в состав Московского государства. Вновь стали русскими Брянск, Гомель, Новгород-Северский, Чернигов, Стародуб и ряд других. Накануне перехода Ивана Великого в мир иной Московское великое княжество стало крупнейшим государственным образованием Восточной Европы. Государю Всея Руси было суждено воочию увидеть триумф своей поступательной мудрой политики!
Глава 3. Щит и меч против Запада
Небезосновательно опасаясь дальнейшего усиления Москвы после захвата Новгорода силы Ливонского ордена в 1480 году вторглись в пределы Псковской республики, но уже в феврале 1481 года были отброшены совместными военными действиями псковичей и москвичей. Неудачное нападение рыцарей закончилось заключением перемирия между Ливонским орденом и московским правительством сроком на 10 лет, затем продлённое на новый срок.
Пользуясь удачным стечением обстоятельств, в 1492 г. фортификаторы Ивана III преподнесли европейцам неожиданный сюрприз: на границе с Ливонским орденом на реке Нарва появилась новая русская крепость – Ивангород. «В лето 7000 заложи князь великий град на неметцком рубежи, на реце на Норове, и нарече Иваньгород», так в русских летописях впервые появилось новое имя. В дальнейшем оно будет звучать по-разному, то «Иван город», то «Иванград» или «Иван град», и даже «Ивань-град». Великий князь сам, или прислушавшись к рекомендациям мудрых советников, гениально выбрал место для закладки крепости «... на супротиву града Нарвы на высоком месте называемом Девичья гора». И.М. Голенищев-Кутузов в 1777 году сделал меткое замечание, когда побывал в Ивангороде: «Редкие находятся такие места, которые неприступные от натуры имели укрепления».
Крепости Нарва и Ивангород стали одним из моих первых незабываемых детских впечатлений. Суровую твердыню Ивангорода с неприветливыми источенными временем серыми стенами и обломленными клыками башен я впервые увидел десятилетним мальчишкой с высоты Нарвского замка, когда возвращался с родителями из поездки по Прибалтике. Тогда я вдоволь налазился по осыпям стен, попрыгал на пушках, заглянул во все казематы. И русская крепость и эстонский рыцарский замок были тогда нашими – советскими.
Сегодня, как и в годы своего основания, Ивангород продолжает оставаться аванпостом Российской Федерации на границе с Западным миром, зримым символом исторического могущества нашей Родины. По «Мосту Дружбы», перекинутому через реку Нарва, в Россию въезжают европейцы, а наши сограждане-автомобилисты едут в путешествие по Европе. Сбоку от этого моста, прямо напротив друг друга стоят Ивангород и Нарвский замок, вроде бы и не враги, но весомые доказательства исторической игры мускулов двух сильных многонациональных суперэтносов.
Напряжённость в отношениях России и Евросоюза на границе чувствуется и сегодня. Она проявляется в жёстком пограничном контроле «на подступах» к Ивангороду изнутри страны. Ещё за пару километров до Ивангорода, когда «Длинный Герман» (донжон Нарвской крепости) стал явно различим в воздушной дымке, наши пограничники остановили и досконально проверили экскурсионный автобус, на котором я ехал в Ивангород в 2014 году. Недружелюбные взгляды эстонских таможенников осматривают поклажу российских гостей, возвращающихся домой из их страны, откуда особо и нечего вывозить, кроме разве что вкусных шпрот, конфет Kaleva и ликёра Vana Tallinn. А вот раньше! Прослужив в Пограничных войсках в Таллинне два года, демобилизовавшись в 1988 году, я закупил себе «на дембель» великолепные махровые полотенца эстонского производства, друзья покупали кухонную утварь и многое другое, что в Москве было дефицитом. С развалом СССР Эстонская экономика пострадала от независимости намного больше, чем приобрела – всемирно известные прибалтийские предприятия, чьим рынком сбыта был СССР, в европейский общий рынок не вписались!
Россияне и европейцы, строя крепости на границе, в прямом смысле соревновались друг с другом. Всё выше поднимался «Длинный Герман» в Нарве, откуда дозорные жаждали рассмотреть, а не собираются ли во дворе русской крепости царские войска для перехода границы. А в Ивангороде всё выше вырастала фронтальная стена, ставшая своеобразным файрволом для европейских разведчиков – свои тайны мы всегда умели хранить. За этой «каменной ширмой» ничего нельзя было разглядеть, такого конструктивного решения больше не имела ни одна внутренняя русская крепость.
Крепость Ивангород была возведена в рекордные сроки, всего за семь недель, а через три месяца от начала строительства все работы были полностью завершены. Такая скорость озадачила даже привыкших к высокой производительности труда европейцев, которые наблюдали за ростом стен и башен Ивангорода с противоположного берега реки. А вот для псковских и новгородских строителей такая быстрота была нормой! Гдовская крепость, укрепления Порхова, даже Псковского Крома и многих других возводились быстро, в летописи часто встречаются записи о том, что строительные работы – «единого лета оучиниша». Ливонцы назвали новую русскую крепость «Еine Trutz Narva» («Гроза Нарвы»).
Конечно, в 1492 году была построена не вся нынешняя громадная цитадель, состоящая из нескольких прямоугольных объёмов. Исходный четырёхугольник стен частично сохранился в виде «отделения» внутри стен одного из них – «Замка» (переднего бастиона крепости). Общая площадь укрепления была небольшой, около 1600 м2. Прясла стен 36-и метрового квадрата заканчивались зубцами с излюбленным московскими архитекторами завершением в виде «ласточкина хвоста». Часть стен вошла в состав новых укреплений, поэтому заложенные старые зубцы призрачными силуэтами прослеживаются в толще новых стен. По углам стояли 4 башни со стенами трёхметровой толщины.
Стены и башни Ивангорода построены из «псковской плиты», как называли раньше известняковый плитняк. Из него сложены стены Пскова, Изборска, Копорья и других северо-западных русских крепостей, в том числе и Детинца Великого Новгорода, лишь оттого выглядящие краснокирпичными, что кирпич использован для их наружной облицовки. Известковый плитняк в изобилии может разрабатываться на всём побережье Финского залива, даже прямо из недр Девичьей горы, где разместилась Ивангородская крепость. Исследователи, правда, утверждают, что камень для новой крепости добывали в каменоломнях у Нарвских порогов, расположенных в нескольких километрах от неё, где впоследствии будет основана Кексгольмская мануфактура и построена Нарвская ГЭС. Чем это обусловлено? Предположительно, так поступили, чтобы заготовками стройматериала до поры до времени не привлекать внимания наблюдателей с немецкой стороны.
Многие исследователи сходятся во мнении, что укрепления Ивангорода, Пскова и Копорья, которые появились в одно и то же время и весьма похожи, вполне могли возводиться одними и теми же мастерами. Некоторые высказывают гипотезу, что это были иностранные специалисты, например, итальянцы, которых Иван III приглашал целыми артелями. Использование излюбленного псковичами железистого плитняка свидетельствует и о том, что к строительству Ивангорода они приложили руку, к тому времени москвичи его уже не применяли.
В 1494 году, вероятно, намереваясь начать экспансию на Запад, Иван III положил конец отношениям российского купечества с Ганзой. По его личному указу контора Ганзейского союза в Новгороде5) была закрыта, немецких купцов арестовали, товары конфисковали, а торговать с Ганзой запретили. Формальным поводом для столь радикальных мер послужила казнь двух российских купцов в Таллинне, о чём московские власти не были уведомлены заранее, что нарушало торговые соглашения. Реальной же причиной могло стать заключение в 1493 году Российско-Датского договора, ведь датские торговцы были главными конкурентами Ганзы. На союз с сильной Данией, контролировавшей тогда Балтийское море, Иван III делал ставку в борьбе с западными соседями – Ливонией, Германией и Швецией.
В 1493-94 гг. Иван Великий вступил в прямую конфронтацию с западными соседями – вторгся в шведские земли, решив «выборгскую землю воевати». Во время этой войны состоялось и первое неудачное боевое крещение новой крепости в Ивангороде.
Ивангород, возникший в это переломное время, замышлялся Иваном Великим не только в качестве сухопутного форпостам, но и морского торгового порта. Есть подтверждённые сведения о том, что на две сотни лет раньше Петра I Иван III планировал создать на Балтике русский военный флот, пригласив из Венеции корабельных дел мастеров и начав постройку многовёсельных галер. Одной из причин нападения шведов на Ивангород в 1496 году стало донесение о том, что здесь собраны 1000! десантных судов, готовых к отплытию в Швецию, что, конечно, является явным преувеличением, но ведь нет дыма без огня!
Пока основные силы Ивана III были сосредоточены в Финляндии, 19 августа 1496 года 70 шведских бус (десантных кораблей) подплыли к Ивангороду. На берег высадился 6000-й отряд под командованием Сванте Стуре. Этот контрудар против Московского государства стал местью за сожжённые русскими войсками населённые пункты под Выборгом. Кажется странным, но ливонские рыцари в этом не участвовали, они мирно сидели за стенами Нарвского замка, соблюдая продлённый в 1493 году договор о перемирии с Москвой, и наблюдали за кровавым шоу, разворачивающимся за их окнами. Начало военной карьеры Ивангорода омрачилось трагическим предательством: комендант крепости – князь Юрий Бабич со страху бросил немногочисленный гарнизон. Лишённые руководства ратники храбро сражались, но после недельной осады крепость пала, а всех русичей, в том числе женщин и детей шведы вырезали.
Вскоре шведские коммандос с позором оставили разрушенный ими Ивангород, бежав от 3000 корпуса под командованием воеводы Ивана Гундора и дьяка Михаила Кляпина. Под руководством последнего уже 13 сентября того же года силами самих солдат была начата модернизация крепости, законченная в рекордные сроки – за 12 недель, несмотря на колоссальный объём проделанных работ. Площадь укрепления была увеличена почти в 8 раз и получила название Большой Боярший город. Его общая длина составила 617 метров, стены трёхметровой толщины в среднем поднялись на 12-15 метров, ощетинившись зубцами в форме ласточкина хвоста. Это укрепление также было прямоугольником с четырьмя круглыми угловыми башнями, но его усиливали три квадратные в плане воротные башни в центре каждого из прясел. Каре первоначальной крепости примкнуло к новым стенам, повышая обороноспособность обращённой против Нарвы части Ивангорода.
Главными воротами крепости стала пятиярусная Набатная башня, возведённая в центре северо-восточного прясла стены. Её высота равнялась 18 метрам, над верхней площадкой поднималась дозорная башенка, где висел вестовой колокол, ударом в него гарнизон предупреждали об опасности. Проезд через башню шёл через несколько изогнутых сводчатых помещений, вход в каждое мог закрываться собственными подъемными решётками и створчатыми воротами.
В северном углу крепости стоит круглая Воротная башня 24 метровой высоты, в северо-западном – Провиантская башня, её сестра близняшка (она, правда, без бойниц подошвенного боя, зато с двумя проходами). Кубической формы Широкая башня расположена в центре юго-западной стены. Углы юго-восточной стены защищают круглые пятиярусные башни – Верхняя и Водяная (Новая). Между Верхней и Водяной башнями сегодня располагается оригинальная Отводная башня, возникшая на месте своей прямоугольной предшественницы в XVII веке. Сегодня – это восьмиугольное сооружение, почти целиком вынесенное наружу от линии стены. Через башню идёт коленчатый проезд, некогда наружные ворота защищал и подъемный мост. Въезд был сделан с правой стороны башни не случайно, т.к. в случае штурма враги попадали под обстрел из бойниц Верхней башни на восточном углу крепости.
У подножия Водяной башни был устроен тайник-галерея, соединяющая её с Воротной, а со стороны реки Нарвы эта галерея заканчивалась круглой батареей (капониром) с амбразурами для ведения обстрела вдоль побережья в случае возможного десанта.
Самым оригинальным сооружением в крепости стала ширма – северо-западный участок стены между Воротной и Провиантской башнями, где высота кладки равняется 22 метрам. Именно эту стену постоянно наращивали, чтобы помешать наблюдателям донжона Нарвского замка видеть то, что происходило у нас на дворе.
Защита Родины для русского человека всегда носит религиозно-мистический характер и неотделима от защиты его веры. Одновременно со строительством стен и башен в крепостном дворе была построена первая церковь Св. Николая Чудотворца – покровителя русского воинства. Был ли это каменный или деревянный храм – неизвестно.
Испытание боем новая крепость и её защитники прошли в 1502 году, когда под её стенами «многие немьцы побиена быша, овнии руками ухващены…». Осознавая всё более возрастающее значение крепости, сын Ивана Великого – Василий III принял решение дополнительно укрепить Ивангород. Бургомистр Нарвы напишет своему коллеге в Ревель (Таллинн) 19 марта 1507 года: «Мы доводим до Вашего сведения, что русские намереваются построить перед их замком крепкую стену; здесь были строители Владимир Тараканов и Маркус Грек и хотят протянуть стену через гору Кваппен прямо в Нарву так, чтобы никто не мог лишить их воды. А вокруг замка отмерили далеко и широко стены, которые будут с большими башнями, чтобы до 8 тысяч человек там внутри могло жить…»
Теперь новые стены трапециевидной формы шли прямо вдоль нарвского берега, а также были усилены двумя башнями – Колодезной и Пороховой. Башни эти имели сводчатые каменные перекрытия, усиленную кладку стен, заранее предуготовляясь к возможному артиллерийскому огню. На новых башнях не планировалось кровли – они были раскатными. По периметру шли зубцы, а на площадке размещалась артиллерийская батарея. Наверху 22 метровой Пороховой башни устроили также и дозорную площадку, откуда река просматривалась довольно далеко, исключая возможность непредвиденного нападения речного десанта. Колодезная башня была в основании снабжена тайником-данскером, через амбразуры которого можно было вести обстрел береговой линии, а внутри этого защищённого помещения находился колодец, снабжавший гарнизон водой.
По укоренившейся отечественной традиции окончание строительства было приурочено к праздничной дате – дню Успения Богородицы 1507 года, что даёт некоторым исследователям основание считать, что к этому времени был освящён и новый главный храм крепости – церковь Успения Божией матери, точная дата постройки которой остаётся загадкой.
Неповторимые образы обеих культовых построек Ивангородской крепости вообще долго вызывали споры архитекторов: те не могли соотнести их ни с одним из направлений отечественной строительной школы. Наиболее близким аналогом их конструктивных особенностей и декоративного убранства является венецианская архитектура того времени. Это даёт право сделать предположение о том, что помимо корабельных мастеров, вызванных в Ивангород ещё Иваном III, во времена Василия III сюда также прибыли и архитекторы из Венеции и Ломбардии.
Главный объём Успенской церкви состоит из двухэтажного массивного куба с тремя апсидами. Церковь окружает открытая галерея с открытой каменной лестницей. Над храмом возвышается огромный девятиметрового диаметра круглый барабан, установленный непосредственно на стенах. Барабан увенчан полусферическим куполом. К юго-восточному углу храма примыкает одноэтажный одноабсидный придел, почти равный по объёму самой церкви, повторяющий её очертания. Фундамент храма из необработанных известковых блоков установлен непосредственно на скальном основании, что делает постройку довольно устойчивой.
Фасады Успенской церкви скупо оформлены простыми профилями и узкими щелевидными окнами. Барабан декорирован аркатурным поясом и фризом. Неяркими профилями подчёркнуты арки галерей. Интерьер церкви столь же строг и торжественен, сразу видно, что это крепостной храм. Здесь нет привычного иконостаса, иконы размещены прямо на стене. Такое оформление обусловлено свойствами строительного материала. «Псковская плита», из которой сложен храм, с трудом поддаётся обтёске, легко крошится. В отличие от белого камня, любимого владимиро-суздальскими зодчими, она позволяет каменотёсам изготавливать лишь блоки простых форм.
Рядом с Успенской церковью стоит её близняшка поменьше – Никольская церковь. Её стены также сложены из известнякового плитняка. Это небольшой однокупольный бесстолпный храм с двумя абсидами. Как и соседний, его венчает крупный барабан диаметром 6 м, также установленный прямо на стенах четверика. Декор храма скромен: неширокий карниз четвёрика с двумя уступами, полуциркульные киоты над тремя входными порталами и четыре окна в стенах в арочных нишах. Фризом в форме арок и ещё восемью окнами в прямоугольных нишах украшен барабан.
Весьма схожие приёмы, применённые в проектировании и строительстве церквей, дают основание предполагать, что их строил в начале 1500-х годов один и тот же зодчий. Возможно, что им был Маркус Грек, один из авторов проекта крепостных сооружений Ивангорода, упоминаемый в ливонском донесении, процитированном ранее. Мастер вполне мог быть если и не гражданином Республики Св. Марка, так представителем Венецианской архитектурной школы.
По официальной датировке возведение всего храмового комплекса относится к 1558 году – моменту первого взятия Нарвы русскими войсками. Строителями сооружения в путеводителях называются новгородские мастера, направленные в Ивангород Иваном Грозным. Предназначены храмы были, якобы, для размещения двух чудотворных образов, найденных на месте пожарища в захваченной Нарве.
Ни первая, ни вторая даты ничем не доказуемы, а первое документальное упоминание о каменных церквях в крепости Ивангорода относится лишь к 1615 году. Обе церкви сильно пострадали во время Великой Отечественной войны. Их реставрация была начата лишь в 1976 году. В настоящее время в Никольской церкви дважды в год на Николу «Зимнего» и Николу «Вешнего» совершаются православные молебны.
Глава 4. Прорубка «окна в Европу»
С момента постройки и вплоть до окончания Ливонской войны Ивангород на время стал своеобразным прототипом Санкт-Петербурга, т.е. окном в Европу для русского государства. У его причалов швартовались корабли европейских купцов, чье присутствие было столь значительным, что в Ивангороде даже разрешили построить католический храм. Но роль «окна в Европу» Ивангороду давалась с трудом, т.к. выход в море (устье реки Нарвы) контролировали рыцари.
Важность беспрепятственного вывоза отечественных товаров в Европу понимали все российские лидеры. Идея свободного продвижения отечественного бизнеса в Европу станет лейтмотивом Ливонской войны, которая продлится четверть века (1558-1583 гг.). К сожалению, начав её в здравом уме, Иван Грозный, впавший в 1570-х гг. в безумие, войну проиграет, что ещё на полтора столетия оттянет превращение России в европейскую империю.
По замыслу Ивана Грозного Ивангород должен был стать главным опорным пунктом для военных действий на Западных границах. Поэтому непосредственно перед началом войны сюда в 1556 году вновь приехали военные строители, задачей которых стало укрепление северо-западной части крепости, где нет естественной защиты в виде обрывистых склонов нарвского берега. Вскоре с этой стороны её окружил Боярский вал – глухая стена без башен.
В 1558 году военные действия начались. Они сразу ознаменовались грандиозным успехом – захватом Нарвы. По европейским источникам это случилось после многодневной артподготовки, когда во время обстрела в Нарве вспыхнул пожар, которым и воспользовались русские войска. Можно также сделать предположение, что пожар мог стать результатом удачной диверсии.
По отечественной версии, Господь наказал жителей Нарвы «по делам их», а в пожаре было виновато кощунство: нарвские пивовары готовили пиво и кинули в костер под котлом икону Николая Угодника6), конфискованную у русских купцов. Летописец восторженно повествует, как огонь в ту же секунду взвился столбом и охватил дом поблизости, а затем перекинулся на весь город и покарал святотатцев. Воспользовавшись благоприятным стечением обстоятельств, стрельцы форсировали реку и сходу завладели горящим Старым городом. Вскоре сдался и Нарвской замок, где шквальном артиллерийским огнём было уничтожено почти всё военное снаряжение. Сдача прошла на почётных условиях: рыцарям позволили покинуть город, забрать всё ценное имущество, а местное население привели к присяге Московскому царю. За счёт казны государь отстроил пострадавший город, даровал жителям многочисленные торговые преференции, что на короткое время сделало Нарву и Ивангород оживлённым торговым портом и центром каперства (узаконенного пиратства).
Иван Грозный не только сватался к английской королеве Елизавете I, но и применял придуманные ею для борьбы с Испанией стратегические принципы в своих операциях на Балтике. Иван IV выдал каперскую лицензию датскому капитану Карстену Роде: «…силой врагов взять, а корабли их огнём и мечом сыскать, зацеплять и истреблять согласно нашего величества грамоты… А нашим воеводам и приказным людям того атамана Карстена Роде и его скиперов, товарищей и помощников в наших пристанищах на море и на земле в береженье и в чести держать». Через несколько месяцев в порту Нарвы собрался уже целый флот из 17 каперских кораблей. Флагман Карстена Роде – корабль «Весёлая невеста» под зелёным флагом с чёрным орлом наводил ужас на всех балтийских пиратов и недругов русского царя. Нарвский порт стал богатеть, превращаясь в аналог карибских Нассау или Тартуги. Правда, пираты пиратами и останутся, как их не приручай. Капитан Карстен Роде вскоре захватил союзный русскому государству датский корабль, за что был изловлен по приказу короля Дании Фредерика и казнён в Копенгагене.
Первоначальные удачи Ивана Грозного вскоре сменились поражениями – в войну на стороне Ливонского ордена вступили Речь Посполитая и Швеция. В 1581 году шведский генерал Понтус Делагарди выбил русский гарнизон из Нарвы, а затем и из Ивангорода, нависла опасность вторжения внутрь страны и потери Новгорода. Меньше повезло полякам, король Стефан Баторий безуспешно пытался взять штурмом Псков, потерял половину личного состава своей многотысячной армии и отступил посрамлённый. Хотя в 1583 году и были заключены перемирия, прекратившие военные действия, но точку в решении проблемы взаимных притязаний они так и не смогли поставить.
В 1590 году началась «неизвестная война»: об этой успешной операции царя Фёдора Иоанновича накануне Смутного времени почему-то почти ничего не говорится на уроках отечественной истории. Огромное войско под командованием князя Дмитрия Хворостинина, бояр Фёдора Романова и Бориса Годунова осадило сразу три крепости: Ям, Нарву и Ивангород. 25 февраля 1590 года шведы вернули Ям и Ивангород Московскому государству, Нарва осталась за ними. По вечному миру 1595 года русским и шведским купцам разрешалось торговать и в Нарве и Ивангороде, но представители иных государств должны были вести операции только в подконтрольных Швеции землях, что было явной дискриминацией интересов наших предпринимателей.
В начале XVII века крепость Ивангород была ещё раз основательно модернизирована. К северо-восточной части Большого Бояршего города был пристроен Передний город. Его стены шли от Набатной и Воротной башен, а по углам его защитили ещё две – Длинношеяя и Башня Наместника. В северо-западной стене были устроены Колыванские ворота с широкими контрфорсами по бокам от арки. Для дополнительной защиты крепости соорудили два облицованных камнем земляных редута – Главный вал с северной стороны Переднего города и Боярший вал с северо-востока Большого Бояршего города.
В годы Смуты московское правительство утратило контроль над большей частью русского северо-запада, в том числе и над Ивангородом. На переговорах 1616 года шведы запросили за возвращение захваченных ими русских крепостей Ивангорода, Копорья, Орешка и Яма 100 000 ефимков, колоссальную сумму (40 бочек золота), которую в разорённой Смутой стране было собрать невозможно. Так Московское царство вовсе лишилось выхода на Балтику, а в состав российского государства Ивангород вернётся лишь в правление Петра Великого.
Укрепившись на престоле, Пётр Алексеевич решил избавиться от вековой головной боли всех своих предков – вернуть Северо-Западные русские земли и выход в Балтийское море. Со свойственным всем юным мечтателям пылом, как только в его руках оказались необходимые средства, царь бросился воплощать свои замыслы. Россия вступила в Северную войну – почти четверть вековое противостояние с Западом, выведшее отсталую земледельческую страну в число ведущих европейских государств.
Северная война началась с осады Нарвы. Город защищали 1300 солдат, 200 конников и 400 ополченцев. Юный Пётр в этой первой «шахматной партии» с королём Швеции Карлом XII получил важный урок: энтузиазм и численный перевес мало чего стоят в столкновении с профессионализмом и опытом.
Русские войска общей численностью около 40 000 солдат возвели под стенами Нарвского замка земляное укрепление и начали планомерную осаду. Пётр не решился сразу начать штурм, дотянув до подхода основных шведских сил. Утром 30 ноября 1700 года шведский «гроссмейстер» – Карл XII провёл партию блестяще. Пётр I, обеспокоенный умело подброшенной шведами дезинформацией, преувеличивающей численность их войск до 50 000 чел., уехал из-под Нарвы собирать дополнительные силы. В итоге 9 000 шведский корпус под личным командованием Карла XII встретился под Нарвой с русской армией, возглавляемой наёмником – герцогом де Круа. Опасаясь численного превосходства шведов, основываясь на всё тех же ложных разведданных, герцог де Круа сконцентрировал свои войска и не решился выступить вперёд, чем отдал инициативу шведам.
Шквальный артиллерийский огонь шведов был сосредоточен на центре русских позиций, имитируя направление главного удара. Вслед за артподготовкой два фланговых удара прижали основные силы русской армии к Нарвскому замку, заставив отходить под обстрелом со всех сторон к реке. Вскоре русские части превратились в скученную дезорганизованную толпу, а отступление стало паническим бегством. На следующий день русская армия капитулировала. Потери были колоссальными: 7 000 человек убитыми, шведам досталась практически вся артиллерия (195 пушек), 20 000 мушкетов, царская казна 32 000 рублей и 210 знамён. Шведы же потеряли 677 человек.
Важным аспектом этой военной катастрофы стало осознание Петром I необходимости подготовки национальных военных кадров и полной модернизации и перевооружения армии и флота. Оппонент Петра – Карл XII вместо этого возгордился и стал недооценивать своего противника, что осознал лишь после Полтавской битвы, когда было уже поздно.
В 1704 году уже прославленным полководцем Пётр вернется к Нарве и, как он сам напишет, русские войска «… сию преславную крепость через лестницы шпагою в три четверти часа получили». Причём, Пётр первоначально планировал взять крепость обманом. Он приказал переодеть солдат корпуса фон Шлиппенбаха в шведские мундиры и устроил «маскарад», на который шведы в Нарве почти купились. Петровские солдаты сымитировали бой с ряжеными, на помощь тем из крепости выехали настоящие шведы, которых тут же совместными усилиями и начали бить, что было сделано слишком поспешно, и обман не сработал. Ворваться в крепость на плечах шведов не удалось, а осаду и штурм пришлось продолжать по всем правилам.
Всем известно, что Пётр I был великим выдумщиком, проказником, бесшабашным гулякой и отчаянно смелым человеком. В Нарве рассказывают легенду, что накануне штурма Нарвы Петра видели в Старом городе, когда он инкогнито осматривал изнутри новые бастионы Нарвской крепости. Царя случайно опознали и по приказу коменданта крепости Горна начали его поиски. Пётр скрылся в доме бургомистра Гетте, который, как выяснится впоследствии, был русским шпионом. Во время обыска царь спрятался под пышными юбками жены бургомистра, а затем в телеге с мусором его вывезли прочь из города.
9 августа русские войска под командованием фельдмаршала Огильви начали штурм Нарвского замка, чей гарнизон оказывал отчаянное, но бессмысленное сопротивление – силы были неравными. Вскоре город был взят, а затем подвергся столь свирепому разграблению, что Пётр даже заколол одного из своих солдат, вышедших из повиновения, чтобы остановить бесчинства. Шведов он успокаивал, показывая обагрённый кровью клинок, говоря: «Не бойтесь. Это не шведская, а русская кровь!». После взятия Нарвы сдача Ивангорода была делом времени, русские войска обложили его со всех сторон, и 16 августа шведы капитулировали.
Северная война продлилась ещё 17 лет, по её итогам Российская империя не только исполнила вековую мечту Романовых – возвращение на Балтику, но и стала доминировать в её водах, так как Швеция после битвы под Полтавой и серии морских поражений больше не представляла собой какой-либо серьёзной военной силы. Из сухопутной державы Россия стала владычицей морей!
Глава 5. В глубине величайшей империи
Ивангород, несмотря на то, что оказался глубоко в тылу (сухопутная граница отодвинулась отсюда на сотни километров), продолжал оставаться действующей крепостью. Здесь ещё в первой половине XIX века содержался гарнизон, действовала гарнизонная школа, а укрепления содержались в образцовом порядке.
В Российской империи с 1704 по 1918 год и с 1940 по 1991 год в составе СССР Нарва и Ивангород фактически были единым поселением, аналогично развивалась их промышленная и энергетическая инфраструктура. В середине XIX века здесь сформировался крупный центр текстильной промышленности, открылись несколько крупных предприятий. Сначала суконная и льнопрядильная фабрика А.Л. Штиглица. Вскоре была основана Кренгольмская мануфактура, которая превратилась в одно из крупнейших текстильных предприятий в Европе. В 1870 году Петербург, Таллинн и Нарва были соединены железной дорогой.
Большие средства нарвские предприниматели тратили на благотворительность, на их деньги в городе были построены несколько храмов для представителей различных религиозных конфессий. Однако, высокая концентрация рабочей силы и тяжёлые условия труда 7000 рабочих на Кренгольмской мануфактуре привели к вспышке холеры, во время которой в 1872 году умерло 420 человек. Вспыхнула первая в России массовая стачка. На подавление забастовки из столицы были направлены части регулярной армии. Несмотря на жестокую расправу, требования рабочих были учтены. К 1889 году для Кренгольмской мануфактуре был построен новейший производственный комплекс, который занял большую часть территории острова Креенхольм (в переводе со шведского – «Вороний»), разделяющего реку Нарву на два рукава. Прядильные и ткацкие машины использовали в качестве движущей силы течение реки. В начале ХХ века на фабрике уже работало свыше 10 000 рабочих, которые обитали в фабричном посёлке в хороших по тем временам жилищных условиях в зданиях рабочих казарм (в общежитиях и квартирах), имея возможность посещать больницу при производстве, в посёлке имелся даже собственный хлебозавод.
В крепких, на веках построенных из того же плитняка что и крепость Ивангорода домах рабочего посёлка «Парусинка», созданного на российском берегу реки Нарва бароном А.Л. Штиглицем, владельцем Парусиновой фабрики, люди живут до сих пор. В «Парусинке» были собственная больница, библиотека, школа, магазины. Аналогичные рабочие посёлки имелись во многих промышленных агломерациях крупных российских городов. Этот микрорайон в южной части Ивангорода разбивает предрассудки о невыносимых условиях труда и быта всех российских рабочих в предреволюционные годы.
Некоторые постройки «Парусинки», к сожалению, сегодня заброшены, как, например, круглая ротонда, которую экскурсоводы представляют то газгольдером суконной фабрики, то рабочей столовой парусиновой фабрики А.Л. Штиглица. Версия о рабочей столовой кажется более правдоподобной, ведь зачем внутри зала промышленного объекта было размещать дорогостоящие, чисто декоративные коринфские колонны? В Советское время помещение использовалось под клуб, сегодня оно не востребовано и разрушается. Мимо ротонды всегда проходят туристы, идущие посмотреть на нарвские пороги.
Редко кому в последнее время повезёт увидеть бушующий нарвский поток, весело спрыгивающий с десятиметровой высоты порога – известняковой скальной ступеньки старого ложа реки. Воду сюда подают раз в неделю, а свободно она поступает в старое русло лишь во время весеннего паводка, когда с ней не справляются створы водосброса Нарвской ГЭС. Посмотреть здесь всё равно есть на что: картина сухой скалы, источенной за века водяными струями, во все сезоны остаётся завораживающей. Заодно можно полюбоваться памятниками промышленной архитектуры на эстонском берегу. Ну а мы пока вернёмся к фигуре А.Л.Штиглица, одного из наиболее известных жителей Нарвы.
Барона Александра Людвиговича Штиглица (1814-1884) – первого управляющего Государственного банка России, промышленника и крупнейшего российского благотворителя XIX века по праву можно назвать «российским Ротшильдом». Знаменательное замечание сделал этот человек, выражая свое кредо: «Отец мой и я нашли свое состояние в России. Если она окажется несостоятельной, то и я готов потерять вместе с нею свое состояние». Вот так: никаких попыток уйти от уплаты налогов или вывезти капитал за границу – настоящий патриот Отечества!
А.Л. Штиглиц, возглавляя Госбанк в период Крымской войны 1853—1856 годов, содействовал получению Российской империей внешних займов. Это было жизненной необходимостью для страны, оказавшейся на пороге дефолта в условиях жёсткой международной изоляции и военной интервенции англо-французской коалиции. Барон делал в эти годы также и крупные пожертвования на отечественные военные нужды, используя собственный капитал. На личные средства им построены железные дороги из северной столицы в Петергоф и Красное Село, из Гатчины в Луг. Он также был попечителем и жертвовал огромные суммы на содержание Технологического института, Училища технического рисования, Коммерческого училища, детской больницы, дома призрения нищих, глазной клиники в Санкт-Петербурге, детского приюта в Коломне, а также многих других общественно важных заведений.
Неподалёку от жилищ своих рабочих в Ивангороде, в Краморском урочище на правом берегу реки Нарвы А.Л.Штиглиц жил на закате жизни в своей усадьбе с летним домом и пейзажным парком, открытым для посещения рабочих его фабрики.
От имения сохранилась Церковь во имя Святой Троицы, построенная по проекту архитектора А.И. Кракау для рабочих в 1875 году и ставшая фамильной усыпальницей семьи барона. Пятиглавая церковь в стиле историзма иллюстрирует эстетику XVII века: дробные формы, элементы декора из профилированного кирпича, майолика. Над западным входом в храм поставлена шатровая колокольня. Внутреннее убранство оформлено богато и со вкусом, столпы в интерьере выполнены по образцу портиков собора Св. Софии в Константинополе. С 1997 года в церкви, расположенной в 50 метрах от государственной границы, был возобновлён православный приход. В настоящее время храм полностью восстановлен и живописно смотрится на фоне вод Нарвского водохранилища.
Глава 6. Ивангород ХХ-XXI века
Полный развал командования русской армии после революционных событий 1917 года привёл к тому, что 24 февраля 1918 года Ивангород был без боя занят войсками кайзера Германии, но ненадолго. Капитулировав под ударами войск Антанты, немцы оставили город, а в 1920-м он отошёл по Тартусскому мирному договору вновь образованной Эстонской республике. Эсты народ маленький, но гордый, русское название они переиначили на свой лад в Jaanilinn, что в буквальном переводе с эстонского означает Янов-город. После вхождения Эстонии в состав СССР перед началом ВОВ, границы республики были пересмотрены, и город перешёл в административное подчинение Ленинградской области, а заодно вернул и своё имя.
Рядом с Троицкой церковью в имении барона Штиглица на южной границе города начинается плотина Нарвской ГЭС, запущенной в эксплуатацию в 1956 году. 125 мВт её мощности использовались для питания линий Ленинградского метро. Сегодня сама Нарвская ГЭС осталась на территории Эстонии, а её инженерные сооружения и живописное водохранилище оказались в приграничной зоне, они обслуживаются совместными усилиями российских и эстонских специалистов.
Развал СССР в прямом смысле разрезал по живому крупную промышленную агломерацию на реке Нарва. Большая часть предприятий осталась на Эстонском берегу, а многие рабочие кварталы – на Российском. Во время «развода» были разорваны отлаженные партнёрские взаимоотношения, нарушены производственные связи, потеряны рынки сбыта продукции. В 2010 году обанкротилась «Кренгольмская мануфактура», эстонские менеджеры не сумели выдержать конкуренции в Еврозоне. Станки были распроданы, а здания, являющиеся памятником архитектуры, стоят немыми свидетелями былой славы и постепенно разрушаются.
Однако, самому страшному опустошению Ивангород и Нарва подверглись во время Великой Отечественной войны. Части вермахта вступили в Ивангород 15 августа 1941 года. В ходе захвата крепость Ивангорода пострадала незначительно, на её территории расположился концентрационный лагерь. Нынешнее плачевное состояние немалой части укреплений – последствие действий немецко-фашистских захватчиков в 1943 году, ещё задолго до начала их отступления. Тогда в Ивангороде были взорваны шесть башен, тайник, часть стен. Чем был обусловлен этот акт вандализма – непонятно. Наступление советских войск в 1944 году также добавило разрушений. К сожалению, вандалы есть и в современной России – в 1999 году подвыпившей компанией был умышленно сожжён деревянный шатёр Набатной башни со смотровой вышкой.
Начиная с 1960-х годов, древняя русская крепость Ивангород и её антипод – Нарвский замок стали возрождаться трудами эстонских и российских реставраторов. В это же время на территории крепостей был создан музей. На открытых пространствах были открыты концертно-театральные площадки, частыми гостями здесь бывают кинематографисты, использующие великолепные натурные декорации. И сегодня здесь идут реставрационные работы, финансируемые как российским бюджетом, так и на средства Евросоюза. На средства, выделенные Швецией, в русской крепости восстанавливаются постройки времён шведского владычества. Две твердыни, стоящие лицом к лицу, сегодня значимые символы двух миров – русского и европейского, которые продолжают поиск возможностей мирного, взаимовыгодного сосуществования, не нарушающего интересы обеих сторон.
Глава 7. НАРВА
Говоря об Ивангороде, нельзя хотя бы мельком не рассказать о его антиподе, ныне Эстонском городе Нарва, большинство населения которого в основном составляют русские. Нарва, пожалуй, самый русский город Эстонии, здесь и сегодня почти не услышишь эстонскую речь, но современному россиянину попасть в Нарву можно лишь имея на руках шенгенскую визу и загранпаспорт.
По Эстонским источникам, Нарва предположительно основана в 1223 году. В Новгородской первой летописи также есть упоминание: «В лѣто 6764 [1256 г.]. Приидоша Свѣя и Емь и Сумъ и Дидманъ со своею волостью и множество рати и начаша чинити город на Наровѣ». Впоследствии новгородцы чаще называют Нарву Ругодивом.
До 1336 года Нарвские земли принадлежали Датскому королевству, а затем вплоть до 1558 года – Ливонскому рыцарскому ордену. В те давние времена город обзавёлся своей главной достопримечательностью – Нарвским Замком (Замком Германа) над бурной рекой Нарвой. Вероятно, ещё в XIII веке его начали строить датчане. К началу XIV века замок превратился в стандартный прямоугольный двор – кастелл7), окружённый высокими каменными стенами.
Нынешний замок достроили уже немецкие рыцари, так как в 1347 году датский король продал тевтонам свои Эстонские владения. Замок стал резиденцией фогта – наместника Магистра Ливонского ордена. После смены владельцев замок постепенно усиливали. Вскоре внутренний дворик окружали четыре здания с покоями для фогта, залом для совещаний и трапез, казарменными и складскими помещениями. Замок с таким планом и устройством называют конвентским домом. Немного позже на углу каре была построена круглая оружейная башня (рондель), а в XIV-XV веках к замку были пристроены укрепления с бастионами и Форбург, защищённый двор возле западной стены основного куба, куда прятались во время осады местные жители. В XIV веке началась постройка 50-метровой высоты восьмиэтажного донжона – башни Длинный Герман. Название этого «небоскрёба» и всего замка связывают с именем магистра Ливонского ордена Германа фон Брюггеннея. Он руководил возведением укрепления и вполне мог решить назвать его в честь самого себя, или, если считать его скромником, во имя своего ангела и покровителя всех рыцарей – Святого Германа.
Экскурсоводы в Нарве обязательно расскажут красивую легенду о судьбе одного из защитников Нарвского замка Генриха (Индрика) фон Беренгаупта. Во время одной из стычек рыцарь потерял жену, а его сын оказался в русском плену. Генрих начал рыть подземный ход в Ивангородскую крепость навстречу сыну. Когда через многие годы ход был закончен и рыцарь пробрался в Ивангород, пройдя под рекой, он встретил своего взрослого наследника, считающего Русь своей Родиной. Отец был оскорблён «сменой приоритетов» отпрыска и начал готовить нападение. Через несколько дней в центре прохода встретились два отряда, отец сошёлся в бою на мечах с сыном и пал от его руки. От ужаса отцеубийства своды подземного хода распались, а речная вода хлынула вовнутрь, погубив всех ратников. С тех пор в ненастье над рекой не раз слышат стоны, это дух отцеубийцы не может найти покоя.
В Нарвском замке сегодня открыт исторический музей, расположенный в трёх флигелях и в донжоне, где посетителям открывается интересный мир средневековой крепости, старинного оружия и доспехов. Подниматься наверх башни тяжело, но на каждом этаже есть что посмотреть. Ещё внизу, подняв взгляд на башню, посетители интересуются назначением небольшого глухого балкона, примостившегося в середине Длинного Германа. Из расположенных на этом этаже на 25 метровой высоте покоев наместника в него ведет дверь, в полу балкона-будки устроен лючок. Есть предположение, что это средневековый туалет, откуда отходы начальственного кишечника сквозь отверстие в стульчаке падали на головы ни в чём неповинных случайных прохожих, если бы им вздумалось погулять у подножия охраняемой башни.
Весь восьмой этаж Длинного Германа окружает деревянная сторожевая галерея на консолях, которая сегодня используется в качестве смотровой площадки. Те, кто выдержат подъём наверх, будут ошеломлены красотой потрясающих видов на лесистые дали, поля и речной каньон Нарвы, на обустроенные набережные и Ивангород, чей двор скрыт от глаз наблюдателя уже упомянутой ранее ширмой.
В северном дворе крепости открыт Центр истории «Северный двор» – реконструкция ремесленного квартала XVII века. Здесь каждый может испробовать себя в качестве средневекового ремесленника, подучиться полезным навыкам в интерактивных мастер-классах. В музее есть также Сад Карла Линнея, воссоздающий традицию XVII века, когда сады пряностей разбивали вблизи дворцов и замков, где выращивали плодовые и лекарственные растения.
Как и во всех европейских музеях, в Нарве всё рассчитано на туристов. Работают сувенирные лавки, ресторан, есть концертный зал, а на открытой площадке проводятся различные концертные мероприятия, фестивали и исторические реконструкции.
Экспозиции Нарвского музея сосредоточены не в одном лишь Замке. В городе открыта Художественная галерея, обладающая неплохим собранием русской и западноевропейской живописи, чье формирование началось ещё во времена СССР. Она расположена на бастионе Глория в пороховом амбаре 1777 года.
Нарвский Замок Германа не является единственным укреплением города. Под руководством известного фортификатора Эрика Дальберга ещё в начале 1680-х годов Нарва начала превращаться в одну из мощнейших крепостей Швеции. Тогда были построены несколько укреплений бастионного типа с высокими передними стенами толщиной 3 метра, сводчатыми казематами и туннельными переходами. Каждый бастион получил своё наименование: «Надежда», «Мир», «Юстиция», «Фортуна», «Триумф»… Бастионы соединялись земляными укреплениями, с наружной стороны Нарвской крепости был вырыт сухой ров, служащий окопом для перемещения воинских соединений перед крепостью под защитой от огня штурмующих. Интересно, что сразу после взятия Нарвы в 1704 году крепость не только восстановили, но и завершили строительство её незаконченных частей.
Вскоре после окончания Северной войны Нарва утратила стратегическое значение, в том числе и в качестве торгово-перевалочного пункта.
Прогулка вдоль бастионов сегодня доставит массу удовольствия, тем более, что вокруг многих из них разбиты скверы, установлены скульптуры, находятся зоны отдыха.
Если большая часть укреплений Нарвы счастливо дожила до наших дней, то этого нельзя сказать о самом Старом городе, разрушенном в годы оккупации и немецкого отступления из Нарвы в 1944 году. Единственное, за что эстонцы должны благодарить немцев, так это за то, что они своевременно эвакуировали население Нарвы вглубь Эстонии за несколько недель до начала наступления Красной армии. Битва за Нарву началась, когда советские бомбардировщики совершили два мощных ночных авианалёта на город 6 и 7 марта, и продлилась до 26 июля, когда части вермахта отступили на «Линию Танненберга» в 20 км западнее Нарвы. Перед отходом фашисты взорвали несколько уцелевших стратегически важных зданий и все колокольни, в результате боёв город попросту исчез с лица земли.
Среди чудом уцелевших и восстановленных в послевоенные годы исторических зданий Нарвы несколько заслуживают особого внимания.
Нарвская ратуша была построена по проекту Г. Тейфеля в стиле голландского классицизма в 1668 году. Строительными работами руководили Захариас Хоффман-младший и Юрген Бишофф. Это каменное 3-х этажное здание с высоким цокольным этажом выполнено из плитняка, отделано колоннами и пилястрами тосканского ордера. Центр фасада здания украшает портик-щипец с часами. Конёк остроконечной четырёхскатной крыши венчает башня с двумя галереями и шпилем с кованым флюгером в форме журавля, опирающегося на яблоко (работа мастера Грабена). К главному входу ведёт двойная лестница с ажурной решёткой. В ратуше располагался зал заседаний магистрата, суд, торговая палата, палата мер и весов, тюрьма и подсобные помещения. Почти до основания разрушенное в 1944 году здание было восстановлено в 1960-х гг.
Одно из самых интересных культовых зданий Нарвы – Александровская лютеранская церковь. Она построена в честь российского императора Александра II в 1881-84 гг. в неороманском стиле по проекту академика Отто фон Гиппиуса. В плане здание напоминает храмы древней Италии и вмещает до 5000 человек. К восьмигранной капелле сурового крепостного вида примыкает продольная базилика и восьмигранная башня высотой 61 м. Сегодня это действующая лютеранская церковь.
Нарвский Собор Воскресения Христова построен в 1890—1896 гг. по проекту архитектора П.В.Алиша в неовизантийском стиле. Собор доминирует в окружающей застройке, он издали сразу заметен благодаря высокому мощному куполу, который заливает светом просторный интерьер с резным золочёным иконостасом с иконами мастерской московского художника Михаила Дикарева, написанными в московской традиции начала XVI века. Сегодня в действующем кафедральном православном соборе сохраняются чудотворные образы Святителя Николая Чудотворца и Знамения Божией Матери, обретённые в 1558 году.
Большая часть территории современной Нарвы представляет собой довольно безликую городскую среду, рождённую творческим бессилием советских архитекторов 1960-70-х гг. Это коробки жилых домов из серого силикатного кирпича, кое-где перемежаемые чудом уцелевшими старинными постройками. В Нарве радует обилие зелени, чистота и порядок, характерные для современного европейского урбанистического ландшафта.
ПРИМЕЧАНИЯ АВТОРА:
1) До 1933 года река Нарва (Narva) обозначалась на географических картах – Нарова (Narova). Этимология названия, скорее всего, происходит из языка вепсов, где слово «narva» обозначает «порог». На всём протяжении русло реки действительно образует несколько уступов. Есть и другое предположение, что слово имеет балто-славянское происхождение от глагола «нырять» (Нырова-Нарова).
2) При Иване III, а затем его сыне – Василии III, была проведена серьёзная реконструкция оборонительных сооружений вдоль северо-западных границ страны. За последнее десятилетие XV века и в первое десятилетие XVI века были модернизированы: Новгородский детинец, крепость Копорье, оборонительные сооружения Пскова, Яма и Старой Ладоги.
3) Для европейцев, в том числе и для русичей, казнь послов была обычным делом. Именно Чингисхан научил европейцев основам дипломатической этики.
4) Орда действительно была уже не та, что при своих великих правителях – Чингисхане, Батые, Узбеке или Джанибеке, даже не столь сильна, как при Мамае и Тохтамыше. Под ударами великого хромца – Тимура последние осколки Золотой Орды рассыпались в прах. Возможность получить деньги со своей номинальной колонии – Руси, была для наследников монгольской державы единственным средством спасти своё положение.
5) Интересно, что Новгород, несмотря на вымыслы многих авторов, никогда не был членом Ганзы, в городе были лишь её представительства и склады. Отношения новгородцев и ганзейцев были далеки от идеала. Периодически каждая из сторон «обижалась» на те или иные несправедливости, вводила торговые эмбарго, задерживала купцов и их товары.
В 1385-1391 годах столкновения интересов вылились в торговую войну, затем перешедшую в прямую военную конфронтацию, которая закончилась подписанием Нибурова мира. Сохранились несколько договоров между Новгородом и Ганзой, а также с сопредельными государствами, которые гарантировали беспрепятственную торговлю и транзит товаров по их территориям. Торговые интересы собственных купцов в Республике всегда были на первом месте.
6) Неопалимый образ Святителя Николая, а также икону Божией Матери Одигитрии впоследствии нашли в пепле. Первый стал святыней Нарвского Преображенского собора, а образ Одигитрии – церкви Успения Пресвятой Богородицы в Ивангородской крепости. Обе иконы считались чудотворными.)
7) Такую основу имеют многие замки в Европе: лондонский Тауэр, парижский Тампль (Бастилия), Лидский замок в Белоруссии, Епископский замок в Курессааре в Эстонии и др. Внешние каменные стены окружают каре двора, изнутри к ним примыкают деревянные постройки жилого и хозяйственного назначения. Изначально или несколько позже это каре обстраивается снаружи и изнутри каменными башнями и другими зданиями.
Оригинальный текст:
Ладыгин, Евгений Владиславович.
Серебряное кольцо глазами художника. Часть II. Старая Ладога, Копорье, Шлиссельбург, Ивангород. : Литературно-графический портрет истории, достопримечательностей и природы.Очерки-эссе. / Е.В. Ладыгин. - Москва : [б.и.], 2018. - 122 с. // Рукопись деп. в Российской государственной библиотеке. Москва.