Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Андрей Скрыпник

Послевкусие от сериала «Переходный возраст

Послевкусие от сериала «Переходный возраст» Внимание: много спойлеров. Меня глубоко тронула эта история. Конечно, каждый в художественных произведениях видит своё. Лично я увидел отца (Эдди Миллер), который вырос в жёсткой авторитарной семье — его самого часто бил родной отец. Поэтому, когда у него появились свои дети, он решил, что будет вести себя с ними совсем иначе. Он стал идеальным отцом, как ему казалось: зарабатывал деньги, мило общался с детьми («Как дела в школе?»), ни разу не поднял на них руку. Но младший сын не разделял традиционных мужских увлечений — футбола или бокса — и быстро почувствовал, что не соответствует образу «идеального сына», сложившемуся в голове у отца. К тому же мальчик увлёкся рисованием. Боль от несоответствия ожиданиям сломала мальчика. Он стал закрываться в своей комнате, часами не разговаривая ни с кем. А родители не особо вникали в причины такого поведения — отец боялся стать тираном, как его собственный отец. В школе у мальчика тоже не ладилось

Послевкусие от сериала «Переходный возраст»

Внимание: много спойлеров.

Меня глубоко тронула эта история. Конечно, каждый в художественных произведениях видит своё. Лично я увидел отца (Эдди Миллер), который вырос в жёсткой авторитарной семье — его самого часто бил родной отец. Поэтому, когда у него появились свои дети, он решил, что будет вести себя с ними совсем иначе.

Он стал идеальным отцом, как ему казалось: зарабатывал деньги, мило общался с детьми («Как дела в школе?»), ни разу не поднял на них руку.

Но младший сын не разделял традиционных мужских увлечений — футбола или бокса — и быстро почувствовал, что не соответствует образу «идеального сына», сложившемуся в голове у отца. К тому же мальчик увлёкся рисованием.

Боль от несоответствия ожиданиям сломала мальчика. Он стал закрываться в своей комнате, часами не разговаривая ни с кем. А родители не особо вникали в причины такого поведения — отец боялся стать тираном, как его собственный отец.

В школе у мальчика тоже не ладилось: его быстро сделали изгоем, и даже другая девушка-изгой отказала ему в свидании. В итоге она стала жертвой… Преступление попало на камеры наблюдения, и мальчика забрала полиция.

Сильнее всего меня задела финальная сцена: отец наконец заходит в комнату сына, разглядывает стены, видит его настоящие увлечения (например, граффити с его именем) и начинает горько плакать. Последние слова в сериале отец произносит, нежно укрывая мягкую игрушку сына: «Прости, сынок. Я должен был сделать больше».

Вот и выходит парадокс: мы рвём жилы, чтобы не быть как наши отцы и матери, но в итоге предаём детей по-своему. Не ремнём, а равнодушием. Не криком, а вечным «не сейчас». Мы покупаем им дорогие телефоны и планшеты вместо разговоров, хвастаемся их оценками в сторис, но не замечаем, как они тихо исчезают за дверью своей комнаты. Детям нужно, чтобы мы просто были рядом. Не тогда, когда нам удобно, а тогда, когда это важно им. Потому что детство не переиграть. И если однажды вместо нас там окажется пустота — никакие деньги, карьера или активная социальная жизнь родителей её не заполнят.