Что это было? Из опыта спортивного скалолазания, уроки жизни
Отец спортивного скалолазания Иван Антонович рассуждал так: кто проходит быстрее трассу, тот и лучше лазит. Возможно, в среднем, это так и есть. А если и оказывается быстрейшим не самый умелый, то всё равно, скалолазание идёт на пользу всем участникам. Ведь основоположник считал, что скалолазание должно оставаться младшим братом альпинизма. И готовить кадры для команд восходителей в высоких и крутых горах.
Так и я занялся скалолазанием, чтобы иметь возможность лучшим образом построить свою карьеру в альпинизме. Хотелось ходить на красивые и большие горы, но для этого нужен был уровень. После нескольких лет тренировки и незначительных соревнований, я впервые в жизни попал в состав команды Харьковского университета (ХГУ) весной 1981 года. Это было главное соревнование сезона – Первенство облсовета ДСО Буревестник.
Лидером команды ХГУ был Толя Горобий. Мне казалось, что он лазит как бог, и ему давно пора стать на этом уровне чемпионом. Фанатичный спортсмен. По физическим данным, Толик мне казался близким к идеалу скалолаза. Лёгкий и мускулистый, цепкий, оторвать его от скалы казалось невозможным. При этом Толя отличался редкостной непосредственностью в общении, которая частенько была неуместной. Вот накануне старта мы с ним прошлись под скалу Чижик в Судаке, где шла подготовка трасс. На скале работал один из лидеров альпинистской секции ХПИ Григорий Артёменко. С огромным тюком белых веревочек он висел на скале и, закрепляя их, определял границы трассы, за которые спортсменам нельзя выходить. Толя не упустил возможности сострить по поводу того, что Гриша напоминает ему паука: «Гнездо вьешь?». Гриша как-то недобро огрызнулся в ответ. Отношения между секциями харьковских вузов в тот момент почему-то были почти враждебными. Меня, как нового человека, это не очень удивляло, вероятно только так и может быть. Хотя через 5 лет, когда моя харьковская часть жизни подходила к завершению, мы все в «Буревестнике» и даже в «Авангарде» стали одной дружной семьей. Метаморфозы!
Вернемся в Судак. Трасса первого дня была довольно простой. Но в среднем участке было место, где ограничения сходились так, что нужно было пролезть через коридор, шириной сантиметров в двадцать. Одного касания за пределами ограничений было достаточно для снятия спортсмена с дистанции. Вот к этому месту подошел лидер университетской команды. Толя проходит его боком, показывая судьям, куда он ставит ноги и руки. И голосом обращает на это внимание, обращаясь к Грише. И слышит в ответ: «Участник снят, нагрузите веревку!» Как так? «Нагрузите веревку!» Участник снят «за касание скалы за ограничениями, спиной!!!». Ну если не касания, то проекция точно вышла за границы трассы!!! Вот вам и спортивный принцип. Возмущение и даже ярость команды университета судей не волнует. Одно слово явно заинтересованных людей, и соперник повержен.
Где-то через неделю сюда же в Судаке собираются сильнейшие скалолазы Харькова для проведения первенства города. Я заявляюсь как личник, в команду попадать еще рановато. Первый старт на скалах Караул-Обы. Трассу готовит, и он же судит, легендарный человек Юрий Иванович Григоренко-Пригода. Для меня тогда - в ранге божества. Он меня не помнит, хотя пересекались неоднократно. Но я новичок, начинающий, а Григоренко-Пригода – мастер мирового уровня. Сергей Бершов, который фактически являлся лицом советского альпинизма за границей, ходит в команде, которой Пригода руководит.
И вот он представляет трассу, по которой мне нужно будет лезть. Маршрут кажется несложным, вот только на уровне метров пяти повешены ограничения, расстояние между белыми веревочками ну так сантиметров 15-20. Зачем-то. Подхожу к этому месту. И показываю, вот где мои ноги, вот где мои руки. Иду дальше. И слышу: «Участник снят за выход за ограничения!» Я не расстраиваюсь, мне смешно. Смешно и Юрию Ивановичу. Он объясняет: «После того как ты показал, где твои ноги, ты полез, пятка повернулась, и её проекция вышла за ограничения!» Вот так, нечего выпендриваться и думать, что ты что-то можешь доказать судьям! Я был в скалолазании еще около пяти лет и никогда больше не встречался с такими узко повешенными, провокационными ограничениями. Что это было?
Но затем произошла еще одна, и еще более возмутительная история.
1983 год. Первенство Укрсовета ДСО «Буревестник». Всё идёт к тому, что впервые за последние годы победу одержит команда Харьковской области. Домбайские связки, последние стартующие. На маршруте Вася Халик и Вова Рыбченко. Им, в принципе, достаточно просто пройти трассу до конца. В команде радостное настроение, празднование мы пока не планируем, но уже готовимся заключить героев в объятия. Лазание на маршруте несложное. Вот Рыба уже прошел последнюю смену ведущего. Еще метра три и пойдут на спуск. И вдруг резкий крик типа «второй участник не был на пункте смены ведущего!». Это кричит Белоусов, представитель команды Донецкой области. Что характерно, в случае снятия наших, его команда становится победителем первенства в общем зачете. Судьи, которые до этого безразлично занимались своими делами, всполошились. Пройти мимо пункта смены не такой большой грех, если говорить со спортивной точки зрения. Но правила обязывают. Другое дело, как это судить. И придумали (в правилах этого не было) – нужно коснуться страховочного карабина. Белоусов утверждает: Рыбченко не коснулся карабина. Он мол внимательно смотрел. Абсурд ситуации состоит в том, что пункт смены ведущего в этом месте был висячий. Принимающий висел, откинувшись на самостраховке. Страхуемый подходил, брался за самостраховку верхнего, далее фактически садился ему на колени. В таком положении, они находились несколько секунд, и участник, который уходил вперед всё время держался за самостраховку партнера. И затем, опять же, начинал движение, используя весь этот страховочный узел как зацепку для старта. Абсурд был полный. Не посетил пункт смены?! Но судьи все были представителями команд конкурентов. И главный судья киевлянин Верба, также не видевший произошедшего, решение о снятии одобрил. Вот так. Тренируйся дальше! И тренируй не только тело и навыки. Но и всю логистику. Представитель Харькова Алексей Москальцов к тому времени уже уехал по своим делам. Будь он на месте, с его авторитетом, никто бы не подумал раскрыть рот.
Этот последний случай я не могу совершенно спокойно вспоминать до сих пор.